ВЫДОХ ШЕСТНАДЦАТЫЙ
Мы сидим в кофейни часа два, разговаривая о разных мелочах. Наконец-то наше общение за сегодня пришло к легкости. Мы обсуждаем эту школьную неделю, говорим о своих нелюбимых уроках, обсуждаем то, что нам надо подтянуть к экзаменам. На мой телефон приходит пару сообщений, но, убедившись, что они не от мамы, игнорирую. Сейчас мне не до других друзей, я хочу и должна уделить все свое внимание Лео. Если завтра у нас вдруг не получится увидеться, то потом неизвестно, когда это произойдет. Идея с приездами друг к другу хорошая, но и на нее нужно время, чтобы реализовать.
Лео даже не замечает, как, подперев кулаком щеку, смотрю на него, впитываю каждый жест рукой и выражение его лица, меняющееся чуть ли не с каждым новым предложением. Он рассказывает о том, как поспорил с одноклассником и как смог победить его в этом споре, от него исходит сильный энтузиазм, парень живет всем, что делает, каждым другом, каждым событием. Если бы не та печаль, засевшая в его сердце, он был бы намного ярче, чем сейчас. Жаль, что избавиться от негатива в себе может только он сам. Я продолжаю верить, что у него все получится, тогда его жизнь наполнится до краев, он будет вдохновлять всех одним своим существованием.
- Расскажи мне о вашей дружбе с Алексом, - прошу я. Лера встречается с ним, и я была бы не против узнать о нем чуть побольше, а с учетом того, что он зовет нас гулять, думаю, заслужила попросить об этом.
- Мы как братья, все просто. Да, на это повлияло то, что мы вместе с самого детства, наши родители знакомы, но сделали нас лучшими друзьями вовсе не они. В детстве Алекс частенько бесил меня, я был уверен, что однажды мы доиграемся и станем злейшими врагами, но нет. Как-то раз он заступился за меня, когда старшеклассники зажали в угол, мы были класса на два младше и немного боялись их. Они пытались заставить меня курить, Алекс заметил это и подошел. К тому времени он уже терпеть не мог, когда его называли Сашей, а те, помимо прочих оскорблений и угроз надрать зад, еще и называли его при этом «Сашком». Алекс уже изучил многие приемы борьбы и решил, что самое время их применить. Вместе мы надрали им зад, хотя здорово получили и от них, я бы даже сказал больше, чем они. После этого нам хорошенько влетело сначала от директора, а потом и от родителей. В те времена мои отношения с отцом уже были ужасны, а то, что он устроил по приходу со школы, испортили их окончательно. Нет, я был вовсе не против взбучки, но в отличии от папы Алекса, мой не спросил, в порядке ли я и не пожелал послушать мою версию событий. Это ужасно, когда самый главный человек в твоей жизни не на твоей стороне. И в подобных ситуациях родители часто ведут себя, как мой, но не у всех до этого уже были тяжелые отношения. Прости, я почти ничего не рассказал тебе об Алексе. Одно потянуло за собой другое, и я снова вернулся к своему отцу. Это ужасно, да? Отвратительно, когда кто-то говорит только о своих проблемах, не отрицай. Я замечаю за собой этот минус, и сейчас нахожусь на стадии изменения, пытаюсь сделать все, чтобы избавиться от такого рода привычки. Я не говорю о папе, только когда выпью, полностью расслаблюсь. С Алексом или Стасом - еще одним моим хорошим другом - мне хватает одного разговора об отце. Одного в неделю, представляешь? Когда мы поговорили с Алексом о том, что хочу съехать от папы на неделю, больше эту тему не поднимали. С тобой мне пока тяжело брать себя в руки, и я активно пытаюсь понять, почему все наши разговоры ведут к моим проблемам. Это неправильно и противно, но я обещаю исправиться.
Как сильно его это беспокоит. Он так волнуется из-за того, что выливает на меня свои проблемы, что внутри у меня снова на пару секунд все сжимается. Последнее, что хочу испытывать к нему, так это жалость, но я не могу контролировать ее. Мне немного жалко его, совсем малюсенькая частичка этого сидит внутри меня. Да, то, что мы постоянно говорим о его проблеме с отцом, напрягает меня, но не потому что надоело, а потому что это просто тяжело. Я впитываю все, что он говорит, как губка, его печаль появляется и во мне, получается, что я нахожусь в его эмоциональном состоянии.
- Ты должен пытаться исправиться не ради людей, - говорю ему, пока он делает глоток уже остывшего латте. - Да, твои проблемы отражаются на тех, кому ты говоришь их. Но исправить ты должен это ради себя, чтобы уметь расслабляться. Если ты будешь думать только об отце, то сойдешь с ума и не сможешь все исправить. Тебе надо отпускать ситуацию хоть иногда, выдыхать, понимаешь? Решить проблему можно только со свежими мыслями, а ты не даешь им освежиться. Научись отвлекаться, концентрироваться на чем-то другом. Вот сейчас ты со мной, у тебя в кармане есть сотня тем и историй, которые мы можем обсудить, и ты не должен приводить их к отцу. Представь, что я Алекс, если тебе так легче... Нет, неправильно сказала. Научись быть в том комфорте, в котором ты с ним, и тогда тебе будет легче не говорить мне об отце... Нет, не знаю, в общем. Но если ты с Алексом обсуждает отца раз в неделю, а со мной каждую встречу и переписку, значит, дело во мне, значит, я располагаю для этого. Сначала тебе надо решить проблему с людьми. с друзьями ты должен чувствовать себя одинаково, а не с Алексом так, а со мной вот так. Да, кто-то тебе ближе, кто-то нет, но комфорта рядом с нами ты заслуживаешь одинакового. Делай с этим что-то.
Лео открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопывает его. Я чувствую, как ему сложно и больше ничего говорить не собираюсь. Пусть подумает над тем, что сказала ему, не так-то просто быстро переварить это. Но в чем я уверена точно, так это в том, что, если он не будет чувствовать себя комфортно со всеми, то ни к чему не придет. Он не сможет отпустить то, что держит его, заставляет быть с каждым разным.
- Я буду пытаться. Мне понадобится время, возможно, много, но я приду к этому маленькими шагами. Сейчас мне сложно разобраться сразу все, что ты сказала, но, когда останусь один, обязательно к чему-то приду. - Парень подкрепляет свои слова улыбкой, и я улыбаюсь в ответ.
Мы еще долго сидим в кофейне, снова вернувшись к простым темам. Все это время, Лео пытается не приписывать к событиям своей жизни отца. Он рассказывает мне истории из детства, упоминая Альберта в положительном ключе. Я ценю это, как бы не была рада поддержать его, слушать приятные истории нравится больше, они поднимают мне настроение, заставляя забыть о собственных проблемах.
Допив латте, мы уходим. На улице уже потемнело и похолодало, я застегиваю куртку до самого горла, слегка поежившись от дунувшего ветра. На часах восьмой час, время пролетело, казалось, мы только встретились, только были на трибуне и только зашли в кофейню, когда уже настало время потихоньку прощаться. Мне не хочется уходить, желание провести с ним больше времени, хотя бы еще часа два-три, чуть ли не вырывается наружу. Если мама с Альбертом не надумают что-то насчет барбекю т завтрашний день останется свободен, то мы увидимся вновь, а сейчас каждому из нас пора домой. Меня ждут. Знаю, что даже если не успею до встречи с Альбертом, мама не расстроится, но мне самой хочется провести с ними время, присмотреться к мужчине, получше узнать его. Сейчас это важно для меня.
Лео провожает меня до школы и там мы прощаемся. Он обнимает меня так же долго и так же крепко, как когда мы встретились. Не ощущаю порывы холодного время, не слышу режущий ухо звук машин, все это осталось где-то в другом мире. Как и днем, сейчас существуют только объятия этого парня.
Я говорю ему «пока», с нетерпением ожидая следующей встречи. Стоит мне остаться одной, медленно шагая в сторону дома, как все самое худшее возвращается в мою голову, однако мне удается подавить плохие мысли, сконцентрировать себя на том, что было сегодня. Не считая разговоров о его отце, этот день был насыщен, наше общение не заканчивалось, молчанию уделялось очень мало времени. Как я пришла к тому, что парень, взбесивший меня на заднем дворе ресторана, стал тем, о ком постоянно думаю, с кем жду встречи?
Это смешит меня, и я не держу в себе смех. Мне навстречу идет всего один человек и вряд ли он будет предавать значение какой-то ненормальной девчонке, решившей посмеяться на всю улицу ни с того ни с сего.
Вряд ли этот день что-то испортит. До его завершения осталось совсем чуть-чуть, и если бы у меня была возможность перемотать его на несколько часов назад, я бы сделала это и ни в коем разе ничего не изменила бы. Пережила вновь те неприятные разговоры, мысли о том, как буду решать все эти проблемы, которые так тщательно скрываю до подходящего времени. Все бы пережила. Наша встреча насытила меня разными эмоциями, все чувства во мне полностью удовлетворены. Мне не хочется ни о чем думать, я наполнена.
Когда меня в последний раз так наполняли? Уже и не вспомню. Даже у Леры так не получалось, как и у любого из моих друзей. Эта еще одна причина, почему я хочу, чтобы все решилось благополучно. Лео способен наполнить меня, дать мне все эмоции, заполнить их до краев.
Я дохожу до дома спустя полчаса. К этому времени становится совсем темно, а запах приближающейся зимы становится еще отчетливее. К ночи становится еще холоднее, ветер пробирается под куртку, я замерзаю, но заходить в подъезд не спешу. Смотрю на железную дверь, не двигаюсь с места. В окне моей гостиной горит свет, возможно, они с Альбертом что-то смотрят, поужинав горячей вкусной едой, над которой мама трудилась весь день. Кроме кофе и круассана мы ничего не ели, и потребность нормальной еды дает о себе знать, слегка сжимая мой желудок. Если бы не слой одежды, я бы наверняка услышала его отчаянный стон, мольбу о курочке и теплого супа.
Во дворе пусто, нет ни одного человека, лишь машины стоят у тротуара, ожидая, когда хозяин вновь прогреет их и отправится на работу. Подойдя к лавочке, притрагиваюсь к ней рукой, а затем, убедившись, что она сухая и не ледяная, сажусь на краешек. Фонарь рядом не горит, только дальние, слабовато освещая мне вид. Несмотря на холод, продолжаю сидеть. Хочется побыть наедине с собой, освежить голову, почувствовать, как ветер дует в лицо, очищая мысли. Сжимаю руки на коленях и опускаю голову, выдыхая.
Жизнь насыщеннее, чем мне кажется. В ней происходит мелочей, в день испытывается столько эмоций. Случайный человек, вызвавший улыбку, грустное видео, от которого слезы на глаза наворачиваются. Столько всего. А сейчас так вообще... Неужели я реально думала, что моя жизнь обычна, неинтересна? Я не умела смотреть, видеть эту насыщенность. Не умела прислушиваться ко всему, что творится вокруг. Жизнь намного интереснее, чем кажется. А если кажется обратное, то ее можно сделать интересной. Столько возможностей вокруг, человек уникален. Смогу ли я развить свою жизнь, сделать ее классной? Сначала надо подумать над тем, что бы я хотела в нее добавить.
М: Ты где?
Смотрю на пришедшее от мамы сообщение, а затем поднимаю голову к окну. Вернувшись из мыслей в реальность, чувствую, что замерзла еще сильнее. Как бы мне не хотелось посидеть наедине с собой, пора возвращаться, не дай бог заболею.
Я не отвечаю ей, просто поднимаюсь, захожу в подъезд, смотрю на освещенную лестницу, еще раз вздыхаю, ощутив желание вернуться обратно на лавочку, и только после этого поднимаюсь.
Вся квартира пропиталась запахом еды, как я себе и представляла. Мама с Альбертом сидят в обнимку перед телевизором. Услышав хлопок двери, оборачиваются, на их лицах сразу же появляются приветливые улыбки. Перевожу взгляд с мамы на мужчину, смотрю слишком пристально, хоть и не желаю этого. Теперь он против воли выглядит для меня другим, его присутствие чувствуется по-другому. Нет, вовсе не отрицательно, просто, зная что-то из личного, что происходит в стенах его дома, не могу смотреть на него, как прежде, как на жизнерадостного человека, в жизни которого происходит только самое лучшее, которого обходят беды стороной. Знаю, что глупо, но именно такое первое впечатление он у меня вызвал.
Заставляю себя перестать пялиться, чтобы Альберт вдруг не почувствовал неуважение с моей стороны. Это ведь некрасиво. Моргаю и отвожу взгляд, а после понимаю, что выгляжу странно и быстро прихожу в себя.
Скинув кроссовки и куртку, улыбаюсь и приветствую их.
- Я жутко проголодалась! Осталось мне что-нибудь вкусное или вы все слопали? - Они посмеиваются ради приличия, потому что это совсем не смешно, а после мама поднимается, проходя со мной на кухню.
Обычно мама просто говорит, где мне взять готовую еду и никогда не обслуживает меня, как в ресторане, подавая все, что есть. Если она делает это сейчас, да и еще закрыла дверь на кухню, значит, хочет мне что-то сказать. Я не напрягаюсь и совсем не беспокоюсь, уминая рис за обе щеки и наблюдая за тем, как она накладывает мне салат на блюдце.
Я слышу ее громкий вздох и, мысленно рыкнув, отлипаю от еды. Долго она еще будет молчать, мучая меня?
- Ну что такое? - не выдерживаю я.
Поставив передо мной блюдце, опирается руками на стол и хмурится.
- Ты поговорила с Лео? - не думая, качаю головой и жду продолжения. - Тогда давай скажем Альберту, чтобы он не упоминал тебя перед мальчиком. Я за то, чтобы ты сама ему сказала, раз так хочешь этого, и он не узнал случайно. Мне все еще кажется, что это какие-то глупости и ты занимаешься не пойми чем, беспокоясь о такой мелочи, но раз для тебя это важно, раз ты думаешь, что неосторожное раскрытие «тайны» может испортить вашу дружбу, то хорошо, я уважаю это и готова тебя помочь.
Я вижу плюсы в ее предложении, и догадываюсь, что она считает мои переживания детскими. Наверняка думает, что это вполне нормальная случайность, что такое происходит сплошь и рядом. Кто знает, может, я действительно преувеличиваю проблему. Иногда мне так кажется.
Собираюсь заговорить с ней, но она перебивает меня:
- Главное не тяни с разговором. Не ищи для этого подходящего времени, для важных разговоров его нет, оно всегда подходящее. Меньше всего мне хочется скрывать свою дочь, понимаешь?
Просто киваю, мне совсем нечего сказать на это. От моих загонов не должны страдать другие.
- Хорошо, давай поговорим с Альбертом, а я подумаю, как быстрее рассказать все Лео. Я занимаюсь глупостями, да, мам? Все намного проще, а я просто решила все раздуть, да? Мне просто нечем заняться, вот и зацепилась за это.
Убеждаю себя в этом, говорю на самом деле не с мамой, а с собой. Заставляю себя посмотреть на все по-другому. Почему мои мысли так сильно мечутся? С тех пор, как появилась эта проблема, в моей голове пронеслась сотня раздражающих мыслей. Как же неприятно, когда хочется выбросить все из головы, но ничего не получается. Как же бесит, когда пытаешься отвлечься от беспокоящих раздумий, а они продолжают лезть, прорываются через отвлекающую стену и режут твой мозг маленьким пластмассовым ножичком. Я уже поняла, что мне не светит спокойствие, пока не поговорю с Лео. Такие мысли будут у меня постоянно, никуда не денусь от них. И они будут разными, но все равно такими похожими друг на друга.
Мама покидает кухню, а я ковыряю вилкой в еде. Аппетит не пропал, но поубавился. Догадываюсь, что пока я здесь, мама быстренько обговорит все с Альбертом, после чего они оба посчитают меня глупым ребенком, но придут к тому, что меня надо поддержать. И когда я выйду из кухни, сытая и пытающаяся налепить на лицо хорошее настроение, они улыбнуться мне, пригласят посмотреть с ними фильм, а я откажусь и поинтересуюсь насчет барбекю, чтобы после этого написать Лео точный ответ.
Говорят, что одна из моих отрицательных черт, это думать за других. Как делала я сейчас. Возможно, мама с Альбертом не подумают, что я глупая и может, они не будут улыбаться лишь для того, чтобы выразить мне молчаливую поддержку. Кто знает, быть может, мужчина, в отличии от мамы, посчитает мою проблему действительно весомой.
Если он еще не знает, что я дружу с его сыном, то какой будет первая реакция? Хохотнет ли он от такой забавной случайности или подумает, как и я, что этот мир чересчур непредсказуем? Хмыкаю от этих мыслей и засовываю в рот вилку, полную еды. Меня потихоньку отпускает, непонятные оковы спадают с тела, напряжение становится меньше. Неважно, что крутится в голове, физически я освобождаюсь от всех тревожностей. Мне этого не хватало. Пока мы гуляли с Лео, периодически чувствовала это напряжение, тревогу, и больше всего мне хотелось, чтобы она исчезла хотя бы до того времени, пока не останусь одна. Короткая беседа с мамой заставила волнение напомнить о себе, но я рада, что сейчас оно остается только в голове. Отвлечься от всего легче, когда тревожности не сковывают тебя так, что ты чувствуешь их физически.
Помыв за собой тарелки, выхожу в гостиную и застаю Альберта у входной двери. Он обувает ботинки и, выпрямившись, замечает меня. На его губах появляется легкая улыбка, которую он дарит мне при каждой нашей встречи. По сжатым в кулак рукам, понимаю, что его что-то волнует. Куда подевалась мама? Я заглядываю в щелку приоткрытой двери, ведущей в спальню, но ее не замечаю.
- Лена мне все рассказала. Я буду беречь твою тайну столько, сколько потребуется. Но дам один совет: не стоит так переживать, уверен, ты утрируешь. Посмотри на все с другой стороны. Если бы Лео был с нами в ресторане, вы бы познакомились и общались точно так же, как сейчас. Разве нет?
Я хочу сказать, что проблема вовсе не в общении, а в моих чувствах к нему, но прикусываю язык. Наши родители молодые, они спокойно могу устроить свадьбу, и что тогда? Мы с Лео будем чувствоваться по-другому, а люди начнут называть нас братом и сестрой. Неважно, что в нас нет даже капельки одной крови, проблема в восприятии. Да и уверена, что, когда Лео узнает все, в его голове, даже если на секунду, пронесутся подобные мысли и оставшись наедине, он начнет думать о них шире. И что потом? К какому выводу он придет?
Снова это делаю. Снова думаю за других. Но как не думать? Не волноваться? Да и к тому же, у меня, походу, слишком повышено чувство тревожности. Что бы подумала на моем месте Лера? Мне срочно нужен ее советь, ее видение ситуации. Плевать, под каким впечатлением она будет от иронии в моей жизни, успокоившись, она обязательно поможет мне. Скорее всего и скажет что-то такое, от чего меня отпустит. Неважно насколько, главное, что отпустит.
- Спасибо. А что насчет барбекю? Эти выходные остаются для меня свободными? - спрашиваю я.
Сняв пальто с крючка и, надевая его, отвечает:
- Да. Эти выходные даже не обговаривались, когда всплыла идея с отдыхом. Меня вызвали на работу, поэтому завтра ты полностью свободна от нас с мамой, - он снова улыбается. - И если что, ты всегда имеешь право отказаться. Если тебе не хочется с нами, то не езжай.
Хочется мне или нет, смогу ответить позже, потому что сейчас мне надо разобраться с собой, чтобы ничего не испортило времяпровождение с ними.
Мама выходит из ванной и, подойдя к Альберту, обнимает его, а затем тянется за своим пальто.
- Ты уезжаешь?
- Нет, Альберт свозит меня в магазин. У нас полностью закончилось мясо и овощи, готовить на завтра не из чего. Я замкну тебя? - Киваю. - Тебе купить что-нибудь? - Качаю головой. Я рада, что она побудет вне дома, у меня есть время побыть в тишине. Не хотелось бы закрываться в непрогретом балконе или снова выходить на лавочку. Мне срочно нужен запах одиночества.
Когда они с Альбертом покидают квартиру, иду в свою комнату и сразу же включаю ноутбук. Последний раз Лера была в сети днем, но стоит мне набрать видео вызов, как она сразу появляется онлайн и берет трубку. Ее красивое лицо появляется во весь экран на фоне ужасного беспорядка позади.
- Ты когда в последний раз убиралась в своей комнате, засранка? Я даже через камеру чувствую запах твоих грязных носков! - Для пущего эффекта, морщусь, зажав нос пальцами.
- Брось прикалываться. Чего звонишь? У меня полный дом злобных орущих детей! Мама решила позвать все своих близких подруг, у которых совсем недавно вылезли карапузы. Если я однажды захочу детей, пристрели меня, ладно?
- Не неси чепуху. У меня проблема, срочно нужно твое мнение. - Ее лицо тут же становится серьезным. Она пропадает на несколько секунд, открывая мне вид на криво весящую картину, затем появляется сидя на высоком кресле на колесиках. - Ты же знаешь Лео? - подтверждения мне не нужны, тут же продолжаю: - Так получилось, что мы познакомились на нашем с мамой ужине в ресторане с Альбертом. Ну и в общем, я встретила Лео на заднем дворике этого ресторана, но тогда не знала, что он сын маминого мужика. - Смотрю на ее реакция, она все еще серьезна. Либо не догоняет, либо для нее в этом ничего шокирующего, и я все же глупышка. - А сейчас узнала, и хочу рассказать об этом Лео.
- Ты хочешь сказать ему, что он сын этого Альберта? - не догоняет она.
Закатываю глаза:
- Нет, глупая!
- Тогда говори нормально, объясняешь так, как будто приехала из другой страны и русский язык первый день знаешь!
- Лео не знает, что моя мама встречается с его отцом, понимаешь? Он мне нравится, и я боюсь, что, узнав, наши отношения изменятся, точнее, не придут к тому, о чем я мечтаю.
На ее губах появляется коварная улыбка.
- Маленькая чертовка мечтает целоваться с Лео за углами.
Из меня вырывается отчаянный стон.
- Будь серьезна, прошу тебя! Я действительно обеспокоена этим.
- А что не так? Реагируешь так, будто он твой родственник. При чем тут вы и ваши родители? Даже если они поженятся, а знаю, ты думала об этом, на вас это никак не отразится. У вас разная кровь, плевать вообще. Ты беспокоишься о глупостях, моя дорогая, вот честно.
- А что скажут люди?
Ее рот приоткрывается, выражение серьезности меняется на полное негодование. Боже, все считают мою проблему глупой, никого не беспокоят вещи, о которых я волнуюсь. Это заставляет меня чувствовать себя маленькой, абсолютно не зрелой.
- Ты совсем ненормальная? - чересчур тихо произносит Лера. Этот тон мне знаком, я начинаю раздражать ее. - Подойди к зеркалу и задай этот вопрос своему отражению, чтобы понять, насколько он глуп. Какая разница, что скажут люди? Ты не встречаешься со своим родственником, он абсолютно чужой тебе человек, очнись! Да и вообще вы еще не встречаетесь! Не встречаетесь же? - Качаю головой. - Вдвойне глупая тогда. Ты создала себе проблему не из чего, то, с чем она связана, еще даже не существует! Успокойся, пупсик, и перестань скрывать от Лео такую мелочь. Он не выглядит идиотом, и не отреагирует так, как ты там себе думаешь. Я даю тебе девяносто пять процентов из ста, что ему будет плевать на тот факт, что ваши предки решили замутить.
- Почему девяносто пять, а не сто?
- Потому что я не могу говорить на сто процентов за других, - пожав плечом, объясняет она. Мимо ее компьютера пробегает два ребенка, после чего слышится громкий крик. Лера закатывает глаза и, повернув голову вправо, кричит на детей, но они не замолкают. Посмотрев на меня, с сожалением говорит: - Они не дадут нам нормально поговорить. Мне надо бежать, напиши мне, что насчет завтра. Алекс сказал, что ты уже в курсе, что мы собираемся. И не парься по пустякам, твои переживания огромная мелочь, Дин, честно говорю. Все, целую и люблю.
Она отключается. Я все еще смотрю на экран, слегка нахмурившись. Мне действительно надо взять себя в руки. Завтра мы с Лео вновь увидимся и, если получится остаться наедине, обязательно расскажу ему то, что так боюсь. Мама была права, для важного время всегда подходящее. Да и не смысла откладывать, Лере не удалось убедить меня, что мои переживания полная чушь, но зато у нее получилось заверить, что, может, все действительно будет хорошо.
Беру телефон и, зайдя в переписку с Лео, пишу ему со спокойной душой:
Д: До завтра!