ВЫДОХ ПЯТНАДЦАТЫЙ
Сегодня я иду гулять с Лео. Слушая музыку в одном наушнике, помогаю маме с обедом. Ощущение, как будто не видела парня целую вечность. Когда мы последний раз гуляли? С одной стороны, недавно, а с другой очень давно. Встреча назначена на три часа, сейчас час и время очень сильно тянется. Нарезая огурцы, сдерживаю себя, чтобы не поглядывать каждую секунду на часы, висящие на кухонным столом.
Мама сказала, что вечером, после работы, к нам заедет Альберт и предупредила, что в ближайшие выходные мы поедем к нему домой на барбекю, прежде чем окончательно похолодает. Она говорила это с волнением, не до конца понимая, как я отношусь к тому, что Лео сын ее мужчины. Отношусь к этому по-прежнему нормально, вот только мне надо срочно поговорить об этом с самим парнем, иначе мы можем столкнуться с ним у него дома. Только если барбекю не устроят, пока Лео будет жить у Алекса… Нет, все равно надо поговорить, отчего-то мое молчание кажется неправильным.
Помимо этого, у меня в голове немного все не укладывается. Зная, какие у Альберта отношения с Лео, мужчина все равно имеет настроение на барбекю? Это тоже кажется неправильным. Возможно, я слишком сильно придаю значение их ссоре. Несмотря ни на что, разбежавшись по углам, оба продолжают жить обычной жизнь. с другой стороны, вполне возможно, что такое времяпровождение поможет Альберту решить что-то со своим сыном, посмотреть, как мы с мамой относимся друг к другу, и вдохновиться, чтобы они с Лео общались так же. И это вполне нормально, когда ты вдохновляешься благополучием других, а не завидуешь ему.
— Ты же вернешься к ужину? — спрашивает мама, мешаю курицу в сковороде.
— Пока не знаю. Альберт будет здесь во сколько?
— Он заканчивает к семи, до сюда ему добираться час. Постарайся успеть, к десяти он уедет.
— К десяти я точно буду дома.
Мы снова замолкаем на некоторое время. Чувствую, что мама хочет что-то сказать или спросить. Я поглядываю на нее, она хмурится и слишком уж усердно мешает обед. Но спрашивать в чем дело не собираюсь. Если это действительно что-то важное, тревожащее ее чересчур сильно, она сама начнет говорить.
И это происходит. В какой-то момент мама не выдерживает и спрашивает:
— Ты идешь гулять с Лео? — я киваю. — Ты уже сказала ему, что являешься дочерью новой женщины его отца? — качаю головой в знак отрицания, слышу ее вздох. — А когда собираешься? — Она не дает мне ответить, тут же добавляя: — Мне все равно на это, а вот вам видимо нет, если мы сможем устроить барбекю, не хотелось бы, чтобы для Лео ты стала полной неожиданностью, а он для тебя нет. Ну, ты понимаешь.
Снова киваю. Прежде чем ответить, меня волнует другое, что очень не терпится узнать.
— Ты в курсе, что Альберт и Лео крупно поссорились. Сейчас парень перебрался к другу на некоторое время.
— Да, я в курсе.
— Что Альберт думает по этому поводу?
— Это очень сильно подкосило его, но он уверен, что им нужно время остыть. Альберту не очень нравится, что Лео ушел из дома, но он знает, что рано или поздно тот вернется и им удастся спокойно поговорить. Они нуждаются в этом. — Мама будто чувствует, что именно я собираюсь спросить дальше, и поднимает руку, останавливая меня. — Я не расскажу тебе деталей ссоры. Спроси у Лео, если он посчитает нужным, то расскажет. Ты так не думаешь?
На этом наш диалог заканчивается. Вскоре я ухожу собираться, а еще спустя некоторое время ухожу из дома, прихватив немного денег. Мы с Лео договорились встретиться у школы, смотрю на время и осознаю, что опаздываю. Это заставляет меня ускориться.
А еще не перестаю думать о том, как и когда сказать правду обо мне? Понимаю, что так плохо знаю Лео, что абсолютно не могу предугадать его реакцию, хоть бы какую-то ее часть. И это пугает меня, заставляет нервничать еще сильнее. Даже хорошая солнечная погода не успокаивает мои мысли. Моя голова взорвется от них, прежде чем я дойду до школы. Если я представлю самый худший расклад действий, от этого станет мне легче? Ведь обычно мы утрируем наши проблемы, в последствии они не такие, как мы представляли, все намного проще.
Представляю, как он расстроится, попрощается и уедет, больше не написав мне ни слова. Представляю, как в те моменты, когда мы пересекаемся, Лео сухо здоровается и в течении того времени, что мы с семьей сидим на ужине, ничего больше не говорит. И так постоянно, пока наши родители вместе, пока мы не закончили школы и не уехали от них. От этого представление все внутри дрожит. Как было до него уже не важно, так уже не будет. Не люблю, когда говорят «а как ты без меня справлялась?» в чем смысл такое спрашивать? Как до тебя уже не будет.
До школы осталось совсем немного, по своей глупости думала, что успею и решила не ехать на автобусе. Поглядываю в телефон, но нет ни одного сообщения. Может, Лео и сам опаздывает, и мы придем к месту встречи в одно время? Часы показывают 15:14. Мы должны были встретиться четырнадцать минут назад. Вот черт!
Вместо того, чтобы беспокоиться из-за своей непунктуальности, звоню ему. Лео берет трубку сразу. Его приятное бархатное «алло», греет меня и в какой-то мере успокаивает.
— Ты далеко? — следом спрашивает парень.
— Нет, уже подхожу. Извини, что опоздала.
— На самом деле, я сам только подхожу, — со смешком произносит парень, — поэтому не беспокойся. До встречи и не торопись слишком, девушкам положено опаздывать, для них это норма.
И когда он кладет трубку, сама себе говорю, что это не норма, так нельзя. Опоздание — это в первую очередь неуважение. Последнее, что я хочу испытывать к Лео, так это ужасное чувство.
Стоит мне завернуть за угол, как я сразу вижу его и меня успокаивает, что он не стоит, а идет ко входу школы. Если бы пришла вовремя, то ждала бы его. Его бы побеспокоило это? Наверняка. Лео не выглядит парнем, который может относиться к девушке с пренебрежением или что-то типа того.
Как только нам остается пара шагов друг до друга, парень неожиданно протягивает руку и, схватив меня за талию, прижимает к себе. Вздрагиваю от удивления, но уже через пару секунд расслабляюсь и обнимаю его в ответ. Объятия Лео такие крепкие, будто он не видел меня целую вечность и безумно соскучился. Может, для него так и есть, я уверена лишь в том, что не хочу отстраняться, слишком уж приятно в его руках.
— Привет, — тихо говорит он и осторожно отстраняется.
— Привет, — так же тихо отвечаю я.
Мы идем на школьную площадку. Погода располагает для того, чтобы играть в футбол, поэтому, идя в сторону трибун, наблюдаем за игрой младших классов. Их смех и ругательства окутывают всю спортивную площадку. Если уже в таком маленьком возрасте они ругаются, то что будет стоит им подрасти? Но слишком долго не думаю об этом, потому что Лео прерывает мои мысли, тянет все свое внимание на себя.
— Сегодня мне написал отец. — Я напрягаюсь и против воли чуть-чуть расстраиваюсь. Мы не виделись так долго, а он решил начать нашу беседу с проблем. — Простое «доброе утро!» и все. Он никогда не желал мне доброго утра, только если мы пересекались на кухне. Как по-твоему, это можно считать шагом на пути к хорошим отношениям?
Я погружаюсь в то, о чем мы говорим. Забываю о том, кто мы друг другу и где находимся. Представляю Альберта, вкладываю в его образ все, что о нем знаю, и прихожу к выводу, что да, это можно считать плюсом. Мужчина беспокоится об этом, возможно, думают все время о том, что его сын ушел жить к другу, его оскорбляет и расстраивает это. В общем, не знаю, что именно он думает, но определенно хочет все исправить.
— Да. Может, все намного лучше, чем тебе кажется. Все то время, которое ты тратил на то, чтобы думать, как твой отец ненавидит тебя, он переживал из-за ваших ссор. Ну, мне так кажется. Если бы он действительно не любил тебя, относился к тебе, как к щенку, ему было бы плевать на все, что с тобой связано и он бы точно не желал тебе доброго утра. Я не отрицаю того, что могу ошибаться, потому что не знаю деталей ваших отношений, но все же, думаю, правильно все поняла.
Лео вздыхает, садится на самые высокие трибуны. Плюхнувшись рядом, снова переключаюсь на игру. От этих детей исходит страсть к игре, они погрузились в футбол, для них не существует ничего другого. Несмотря на свой возраст и слишком детские, милые лица, играют они агрессивно, никто не боится больно ударить другого мячом или накричать за то, что кто-то промахнулся или не отбил мяч от ворот. Кто знает, может, кто-то из них станет в будущем знаменитым футболистом, а у кого-то пропадет желание играть в футбол уже через год или с приходом в старшие классы.
Я не трогаю сидящего рядом парня, пусть подумает о том, что я сказала и сам заговорит.
— Не знаю. Даже предположить не могу, к чему мы придем. Понимаю лишь то, что, если мы и сможем восстановить отношения, вначале будет чертовски трудно и непривычно. Мне тяжело представить, что он будет любить меня.
— Он и сейчас тебя любит, поверь. Да, будет сложно. Какое-то время назад вернулся мой отец, — говорю я. Кто знает, может, послушав мою историю ему станет легче. — Папа очень хочет восстановить наши отношения. Мы встретились с ним у моей квартиры. Если бы ты видел его лицо. Оно было таким… как будто он жалел о всем, что сделал. Тогда я поняла, что, несмотря на его уход из нашей семьи, папа все еще любит меня и скучает.
Я чувствую, как Лео смотрит на меня. Не поворачиваюсь, не надо смотреть в ответ. Не желаю, чтобы он увидел по моим глазам, как мне сложно. Воспоминания о той встрече с отцом все еще приносят мне какую-то боль, и я по-прежнему не могу до конца решить, что мне делать.
— И ты скучаешь по нему тоже. — Это не вопрос и Лео говорит это вовсе не мне, он делает вывод для себя. Но я все равно киваю. — Я тоже хочу скучать по отцу, не думать о том, что нелюбим им. Знаешь, раньше меня это не заботило, потому что я смирился, а сейчас… у меня чешется все тело от желания наладить с ним связь.
Есть семьи, в которых дети не желанны, не любимы и совсем не нужны своим родителям. Вместо того, чтобы отдать ребенка в детский дом, взрослые мучают его своим презрением. Из таких детей потом вырастают плохие люди, потому что у многих остается травма. Я не понимаю, почему такое происходит, с какой целью они держат детей рядом, если не желают их растить? Разве ребенок заслуживает не любви?
Такое есть, такое было и такое будет. С этим ничего не сделать. Жаль только, что дети в таких семьях ломаются, не ставят себя сами на замечательный путь, пообещав себе, что будут лучше своих родителей. Кто-то слишком мал для этого, кто-то слишком глуп, а у кого-то вовсе нет желания делать, они полностью потеряли себя.
— Главное сделать это, — говорю я. — Не думай о том к чему это приведет и как будет выглядеть. Даже если что-то пойдет не так, что-то не получится, помни, что ты рискнул. Только вот этот риск поможет тебе что-то осознать, сделать какие-то выводы для себя, и ты начнешь двигаться дальше, не мучая голову теми вопросами, которые были и есть сейчас в твоей голове.
— Скажи мне, пожалуйста, что все будет потрясающе, что тот негатив, которого я остерегаюсь, не появится в реале. Знаю, что ты не можешь говорить точно, но я нуждаюсь сейчас в таких ненавистных раннее словах «все будет хорошо».
Отчего-то его слова вызывают улыбку. Лео мой ровесник, но сейчас он как ребенок, которого надо успокаивающе погладить по головке. Ни в коем разе не считаю его просьбу слабостью. Он не обязан быть сильным. Он имеет право волноваться, расслабиться и забыть о том, как я отреагирую на его нынешнее состояние.
Да, конечно же думала, что наша прогулка будет выглядеть не так, что она с целью расслабиться обоим, забыть о всех проблемах. Но не понаслышке знаю, как сложно не говорить о том, что беспокоит. Ты можешь повторять одно и тоже тысячу раз, сам того не заметив, потому что в твоей голове больше ничего нет. Проблема так сильно засела в мыслях, что весь твой мир начал крутиться вокруг нее. Это неправильно, но так сложно избавиться от этого. И очень важно, чтобы в такие моменты рядом был человек, которому ты можешь повторять одну и ту же ситуации миллион раз. Тот, кому ты поистине важен, не осудит, не закатит глаза и не скажет, что ты надоел. Он будет слушать и поглаживать тебе по спине, и ему будет совсем неважно, сколько еще раз ты повторить одни и те же слова.
— Все будет хорошо, — с легкой улыбкой, посмотрев на Лео, произношу нужные ему слова.
Протянув руку, аккуратно поглаживаю его по плечу. Ладонь парня медленно ложится поверх моей, и я не могу отвести от него взгляда. Глаза прикрыты, лоб нахмурен, а несколько темных прядей упали от прохладного ветра на лоб. Он даже не представляет насколько красив. И даже если это глупо, понимаю, что именно после этого момента полностью доверилась ему.
Моя проблема напоминает о себе, больно резанув по сердцу. Не хочу говорить сейчас о том, о чем беседовала с мамой перед уходом. Сейчас не время, это будет лишним. Ах, глупая, важные вещи не бывают лишними. Но на них же надо находить правильное время, верно? Сейчас Лео погружен в себя, а я в него, не место тому, что в моей голове. Это важно, конечно, но не прям горит, чтобы поднимать разговор в такую волшебную минуту.
Совершенно забываю про детей, их громкие крики резко пропадают, а ветер будто бы становится теплым. Я присаживаюсь поближе, Лео открывает глаза, наши взгляды встречаются и отчего-то это становится невыносимым. Медленно опускаю лоб на его плечо, поверх его ладони, и закрываю глаза. Все становится неважным. Только мы. Кем бы друг другу мы не были в будущем, к чему бы не привела нас предстоящая проблема, этот момент станет самым близким, искреннем в моей жизни.
— От тебя пахнет ванилью, — неожиданно и так же тихо, как наше сегодняшнее приветствие, шепчет он. Боится, что нас услышат. А кто? Его дыхание греет мне макушку, мурашки пробегают вдоль по спине. — Мне нравится, — дополняет Лео, и я чувствую, как он отворачивается, наверняка смотря перед собой или куда-то в бок.
Я лежу на нем целую вечность, мне не хочется никуда идти, как и что-либо говорить. Это не Ник. Это не Лера. Это Лео. И он ощущается так сильно, так по-другому, спокойствие, которое испытываю с ним, сильно отличается от спокойствия с мамой или друзьями, как бы неправильно это не звучало, оно лучше.
— Нам надо начать видеться чаще. Хочу познакомиться с тобой поближе, как можно быстрее. Что думаешь?
Внутри меня все сжимается сначала от приятных ощущений, а затем от волнения. Если он узнает правду, скажет ли так вновь? Вот, снова это. Одна проблема крутится в моей голове, не давая полностью насладиться тем, что сейчас имею. Я же совсем недавно пришла к мысли, что все в порядке, что мое беспокойство не требует вылезти прямо сейчас, что разговором можно пригласить. Так в чем дело? Как сложно быть человеком, контролировать то, что бурлить в голове.
— Я бы была не против. Но мы сможем видеться чаще? Ты живешь на другом конце Москвы, на носу важный экзамен и все такое прочее, — отвечаю я с некоторым беспокойством.
Отодвинувшись от парня, смотрю на него. Он задумчиво наблюдает за мальчишками, определенно думая о том, как бы нам к чему-нибудь прийти, решив проблему.
— Знаешь, мне не хочется заглядывать уж слишком вперед, но все равно позволю себе это сделать разок. Если мои отношения с папой все же восстановятся, ты сможешь приезжать ко мне. Помимо того, что мы потусуемся у меня дома, так еще и вместе будем готовиться к экзаменам. Я силен в английском и математике, поэтому, если понадобится помощь, смогу подтянуть. Если же у меня тоже есть возможность приезжать к тебе, то я буду. Была бы сейчас поздняя весна, можно было бы выходить в парк, но, к сожалению, уже слишком холодно. Я даже сейчас начинаю замерзать потихоньку. Пошли куда-нибудь? Хочу кофе с чем-нибудь сладким.
Я соглашаюсь и мы идем к выходу из школы. На улице очень мало людей, начались выходные и большей части хочется выспаться, все начнут вылезать из своих берлог к вечеру. А может, в связи с похолоданиями и запахом приближающейся зимы, так тихо будет постоянно.
Пока мы идем в ближайшую кофейню, размышляю о том, что сказал мне Лео на трибунах. Если к тому времени я не созрею на разговор о наших родителях, то придется отказаться. Последнее, что я хочу, так это чтобы Лео узнал обо всем случайно. Лучше самой поговорить. Но когда будет комфортное, я бы даже сказала, подходящее для этого время? Ты никогда не будешь готов к серьезному разговору, все время будет казаться неподходящим. Так может лучше взять и рубануть с плеча?
Этот страх… Он липкий, из-за него мои губы будто склеились, не позволяя сказать несколько строк, которые решили бы наше будущее общение. Я закусываю нижнюю губу, ощутив себя какой-то беспомощной. Понимаю, что это происходит из-за страха потерять Лео. Многие вещи по отношению к дорогим нам людям, мы не делаем из страха остаться без них. Некоторые глотают неприятное от дорого человека, некоторые скрывают то, что им не нравится в нем. Это нормально. Чувства сильнее, чем желание что-то исправить или изменить.
Есть люди, которые ни за кого не держатся. Им везет, они всегда в порядке, им бывает больно, но они быстро отходят. Они считают, что человек оставивший их, не первый и не последний. На самом деле, иногда мне хочется быть такой, но чаще прихожу к тому, что такие люди остаются без ничего, они не умеют бороться, лишь только отпускать.
Мы заходим в кофейню, здесь пахнет готовыми обедами, но ярче всего чувствуется аромат слоенного теста. Свежие круассаны красуются наверху прилавок. С шоколадной и кокосовой посыпкой они привлекают к себе клиентов. Мы заказываем по одному с пряничным латте и присаживаемся за свободный столик, в ожидании, когда назовут наши имена, приглашая забрать свой заказ.
— Мне нравится идея с встречами дома. Думаю, ты можешь спокойно приезжать ко мне, — говорю я. Хорошо подумав, пришла к выводу, что если мама будет уезжать к Альберту, то Лео спокойно сможет оставаться у меня.
Парень улыбается, вдруг у него звонит телефон. Достав его из кармана куртки, несмотря, кто звонит, сразу же берет трубку.
— Привет, — отвечает кому-то по ту сторону мобильника, и на его губах появляется легкая, еле заметная, улыбка. — Я сейчас с Диной. — Еще пауза, немного дольше первой. — Хорошо, давай.
Он сбрасывает и смотрит на меня. Как только открывает рот, называют наши имена, и Лео уходит за заказом. С кем он разговаривал? Это был мужской или женский голос? В кафе играет музыка, из-за чего невозможно было что-либо услышать.
— Алекс звонил, — говорит парень, вернувшись с нашим заказом. — Они хотят собраться завтра. Будем мы, если ты, конечно, с нами, твоя подруга, сам Алекс и еще пара людей. Ну как?
Я вспоминаю про мамино барбекю. Кто знает, может, их вдохновит что-то сделать его завтра, потому что у всех, по сути, выходной и прогноз погоды радует. Мне нужно сначала поговорить с ней, а после ответить Лео.
— Я вечером скажу, хорошо? Пока не могу ответить, что у меня нет планов на все сто процентов.
Он кивает и делает глоток кофе, после чего морщится.
— Горячо.
— Осторожнее.
Пока он пьет и откусывает свой круассан, украдкой наблюдаю за ним. Такой красивый и хороший, с кучей проблем он запал мне. Как же тяжело, когда кто-то нравится, но есть что-то способное испортить все. Как бы я хотела, чтобы вопрос решился сам собой и самое главное, благополучно. Больше всего мне хочется сейчас, чтобы наше желание осуществилось, и мы узнали друг друга еще лучше.
А потом еще лучше.
И еще.
Как мало надо, чтобы понравился человек.