Выдыхай меня не спеша

Я просыпаюсь задолго до будильника. Смотрю в потолок, вспоминая нашу с папой встречу. Пытаюсь достать из глубины свои истинные чувства, вызванные встречей и которые прятались под обиженной на папу девочкой. Тоска по отцу... Радость от встречи... Ребенок внутри меня ждал его, несмотря ни на что, он верил, что папа вернется, даже если и не навсегда. Верил, что папа придет и скажет, что скучал. Но взрослая сторона меня не хотела признавать, что люди ошибаются, иногда по-крупному, иногда непростительно. Непростительно... Я простила отца, любовь к нему перевесила обиду. И мне кажется, это правильно. Пока не простишь и не отпустишь, не сможешь жить дальше. Прощение помогло мне, но сможет ли ребенок во мне переубедить меня? Заставить поверить папе и вновь пустить его в мою жизнь?

Я обязательно обсужу это с мамой. Ей будет больно, как бы она не попыталась скрыть это. Может быть, наоборот, мы вспомним что-то хорошее из той жизни и, чтобы принять решение, нам нужно будет поплакать, принять все свои обиды. Мама не простит папу, это я знаю. Вернее, не простит настолько, чтобы впустить и в свою жизнь. Да и зачем? У нее новый мужчина, с которым она счастлива, ей нет смысла возвращаться даже к простому общению.

Я сажусь на кровати, закрывая лицо руками. В голове все еще отец, и я не могу перестать о нем думать. Одной стороне меня хочется перемотать все назад и обнять его, сказать, как мне его не хватало, расплакаться, попросить вернуться в мою жизнь, а другой хочется, чтобы он вообще не появлялся, чтобы никто ждал у двери, никто не смотрел так печально, как папа. Больно и невыносимо.

Если бы, уходя, мы бы с ним расстались на хорошей ноте, что бы я у него сейчас спросила? Наверное, брала бы у него большую часть советов. Я уже думала об этом, и мои мысли не поменялись, я думаю так же, как раньше. Но это приводит к другому вопросу: смогу ли я ходить к нему за советом сейчас, если мы все же наладим контакт? Чтобы прийти к чему-то хорошему в общении, нам понадобится много времени. Это нормально, что мне некомфортно в его присутствии. Пусть он ушел от нас не в моем далеком детстве, этих двух лет хватило, чтобы стереть из памяти то, как я чувствовала себя при нем. Это придется строить заново. Можно ли считать его возвращение подарком? Правильно ли то, что он решил прийти? Я не могу задавать себе эти вопросы, слишком сильно сводит с ума то, что не могу получить на них ответы.

Светлеет. Потихоньку. Не спеша. Как надо. Я смотрю в окно, как все наполняется жизнью за стеклом, тьма, все откровение, которое она вызвала, уходит, но не прощается. Как смерть и жизнь, день сменяет ночь. Все можно сменить. У всего есть это, ничто не задерживается. Это баланс. Можно ли настроить баланс в собственных чувствах? Почему радость длится сутки, когда грусть задерживается на целые годы?

Прогоняю эти размышления, пока не проглотили меня, засунув в то состояние, из которого мне так тяжело выползать. Я не хочу думать о том, чего в моей жизни больше. Ответ мне не понравится, и это сможет уничтожить меня.

Кафель в ванной холодный, пальцы поджимаются, но я продолжаю стоять и смотреть на свое отражение в зеркале. Лицо какое-то уставшее, будто меня уже ничего не радует. Это было бы преувеличением, если бы я сказала, что так и есть, ведь если быть искренней, сейчас меня как раз все устраивало. После ухода отца я выглядела намного хуже. Постоянные синяки под глазами, слабые, ломкие волосы и постоянное желание уснуть, да не просыпаться. Я настолько привыкла к этому всему, что те желания и мой внешний вид казались нормальными, как у всех.

Сначала Лера пыталась мне помочь, а потом поняла, что это никак не исправить, только специалистами. Даже сейчас я бы с удовольствием поговорила с психологом. Мне вовсе не нужно, чтобы меня лечили, я просто хочу, чтобы меня выслушал тот, кто реально понимает, что это за состояние. Хотя сейчас я нуждаюсь в этом всем все реже и реже. Благополучие в семье и собственной жизни привели меня хоть в какой-то порядок.

Это утро кажется слишком одиноким, и даже поднимающееся из-за горизонта солнце не способно улучшить мое настроение. Иногда наступают такие дни, когда чувствуется, что все не то или не так. Это случается после какой-то ситуации. Ты привыкаешь к чему-то, потом что-то меняется и подкашивает тебя. В моем случае этой ситуацией стал отец. Я не могу сказать, что мне совсем уж плохо. Нет. Хуже, чем было не будет, когда дело касается его. Все во мне уже привыкло к тому, что отца нет в жизни, но его возвращение, точнее, желание вернуться в нее, достаточно пошатнуло кое-что внутри меня. Сколько будет длиться это непонятное, неудобное, абсолютно некомфортное состояние внутри меня, неизвестно. Но оно пройдет, в этом я могу заверить себя, пообещать себе.

После душа и завтрака, закидывая в рюкзак все, что понадобится сегодня в школе, получаю сообщение от мамы о том, что на ужин будет пицца. Мой желудок урчит при представление о хрустящей корочке и тянущегося сыра, напоминая о том, что я успела сделать все, кроме как накормить его. Время на часах не позволяет даже закинуть бутерброд, поэтому я плюю на дискомфорт и выхожу из дома.

Несмотря на раннее утро, дороги заполнены машинами и людьми, в автобусе нет места, куда можно было бы сесть. Я спешу в школу, а кто-то на работу. Рядом со мной стоит полный мужчина, поджав губы и что-то печатая на телефоне. Пишет ли он что-то хорошее? А куда едет? Все ли хорошо в его жизни? Какие у него проблемы? Вокруг меня столько людей, у каждого свое в голове и жизни. Кто знает, может, следующим летом у кого-то свадьба или родится дочь. Может, у кого-то кто-то болеет сейчас. А может, у кого-то все очень хорошо или, наоборот, очень плохо. В мире столько людей, и никто из них никогда не узнает, как сложится дальнейшая жизнь.

Внутри меня снова что-то сжимается, стоит подумать о неизвестности впереди.

Иногда мне хочется хотя бы на секунду попасть в мир, в котором нет чувств и забот, чтобы понять, насколько хорошо, что мы живые, что наша кровь горячая, что мы умеем смеяться и плакать.

К тому моменту, как подъезжаю к школе, мысли об отце и всем том, что тревожит меня, уже не так ярки. Их место занимает обыденность. Я строю планы на сегодня, думаю о друзьях, а стоит мне покинуть автобус, как уже думаю о Лео. До начала уроков осталось всего ничего, а я до сих пор не получила от него сообщения. Нет, он, конечно же, не обязан постоянно писать мне, просто какая-то часть меня, возможно наивная и глупая, привыкла к этому, ждет этого. Мне нравится, когда с утра дзинькает телефон и на экране всплывает «Доброе утро! Отличного дня!» Это так тепло и приятно.

Я выключаю звук на мобильнике и захожу в здание. Как и я, многие студенты сломя голову несутся на уроке. Даже тот факт, что я проснулась раньше будильника, не помог мне прийти без опоздания. Что со мной не так? Я ведь даже не позавтракала, просто проснулась и собралась. Обычно на это все мне нужен час, но сегодня сборы затянулись и это невероятно злит. Спешить куда-то - одна из вещей, которые я ненавижу.

Но на урок тем не менее успеваю. Почти весь класс в сборе, даже учитель уже подошел. Лишь только моя и парта Никак пустуют. Я хмурюсь, увидев только его сестру. Он заболел или появились какие-то дела? А может, он просто опаздывает сильнее меня?

Я перевожу взгляд на Леру, она улыбается мне и машет рукой. Я не спешу идти к своей парте, подумав еще немного, киваю ей на парту Ника и, когда она кивает, поняв, что я хочу сделать, направляюсь к Рите. Она что-то печатает в телефоне, не сразу заметив мое приближение. Стоит мне сесть рядом и посмотреть на нее вблизи, как вижу насколько бледное у нее лицо и слегка посиневшие губы. Ее вид вызывает волнение. Она поднимает на меня взгляд и, вяло улыбнувшись, убирает мобильник в карман.

- Привет, - слабым голосом произносит Рита.

Любопытство с толикой беспокойства бурлят во мне с такой силой, что я, не здороваясь, сразу спрашиваю, что случилось. После моего вопроса она опускает глаза и хмурится.

- Небольшие проблемы дома, - нехотя отвечает девушка. Ей понадобилась почти минута, чтобы собрать нужные слова в своей голове. Не только нужные, но и безопасные, такие, после которых я не буду задавать вопросы.

Несмотря на то, что и мой интерес, и мое волнение не удовлетворены, я ничего по этому поводу больше не говорю. Да и звенит звонок, учитель хлопает в ладони несколько раз, призывая этим жестом внимание. Я пропускаю половину урока мимо ушей, потому что в моей голове только Рита и так и не появившийся Ник.

Когда парень приходит к третьему уроку, это становится полной неожиданностью для меня. Он выглядит не выспавшимся, усталым, часто проводит рукой по и без того взъерошенным волосам. Однако, увидев меня, сидящую на этот раз рядом с Лерой, улыбается и подходит к нашей парте. Его «как дела?» на вкус горькое, потому что, голос парня, как бы он ни скрывал, выражает сильную грусть. Действительно ли у них всего лишь небольшие проблемы дома? Я не поверила в это в первый раз и не собираюсь сейчас.

Его вопрос остается проигнорированным, вместо ответа Лера спрашивает в порядке ли он. Прежде чем ответить, Ник глубоко вздыхает в миллионный, если не больше, раз запускает пальцы в волосы, потягивая их за корни.

- Нет.

Мы с Лерой переглядываемся, выбирая, кто скажет из нас, что случилось. В итоге за это берется подруга, увидев, что я не собиралась спрашивать, что случилось. Не хочу слишком уж навязываться. Я уже получила ответ от Риты и должна сделать вид, что полностью удовлетворена им. Если Лере любопытно, она имеет полное право поговорить с ним об этом.

- Что у тебя произошло?

- Бабушка сильно заболела, увезли на скорой в пятом часу утра. Переживаем все.

- Ты из-за этого опоздал? - задаю вопрос я. Почему Рита не могла сказать мне про бабушку? Ей показалось это слишком личным?

Ник качает головой и грустно хмыкает:

- Во-первых, я не хотел идти на литературу и английский, а во-вторых, у меня вообще не было настроения куда-либо идти. Я выбирал между этих двух вещей, и пришел к выводу, что не могу прогуливать только потому, что у меня плохое настроение. На носу ЕГЭ, это уже не шутки. Если я сдам плохо и не смогу поступить в престижный университет за рубежом, то мои отношения с родителями испортятся.

Любопытно. Я внимательно смотрю на него, но узнать что-то по этому поводу не успеваю, потому что начинается урок.

Мне предоставляется шанс поговорить с ним, когда все уроки заканчиваются. Мы вчетвером выходим во двор и направляемся к выходу. Лера с Ритой что-то бурно обсуждают, идя впереди. Брат и сестра выглядят намного лучше, чем утром. Рита смеется, бледность спала, а губы вновь стали алыми.

Погода на улице стоит теплая, мне совсем не хочется возвращаться домой. У мамы сегодня нерабочий день, и пишу ей сообщение, интересуясь вернулась ли она уже. Ответ приходит сразу. Моментальное «нет».

- Вы не хотите посидеть у меня? - громко предлагаю я ребятам.

Они соглашаются и вскоре, с бумажными пакетиками из «Макдоналдса» мы заходим ко мне домой. Все окна открыты, свежий запах улицы мягко окутал всю квартиру. Мы располагаемся на полу за диваном, фоном играет первый попавшийся музыкальный канал. Лера с Ритой продолжают тот диалог, который начался у них по выходу из школы, и мы с Ником будто остаемся наедине.

Закинув картошку фри в рот, говорю:

- Твои родители слишком строги к учебе, как я поняла.

Отложив стакан с ледяной колой, пожимает плечами:

- Они возлагают на меня большие надежды. У нас с мамой было много разговоров по поводу моей после школьной жизни. Было время, когда у меня шерсть встала дыбом оттого, что мне не нравилось, как она строила мою жизнь, но вскоре, после очень большого скандала, который забрал у нас месяц общения, мы пришли к какому-то согласию. Я выбрал университет, она приняла его, хотя и с неохотой. Прошел год после всего этого, она иногда напоминает мне о том, что стоит пересмотреть свой выбор, но уже более-менее приняла выбранный мною университет. Теперь она возлагает надежды на то, что я благополучно поступлю в него. Для этого мне нужны высшие балы. Я не хочу разочаровать ее, но в первую очередь не хочу разочаровать себя.

Пожалуй, самое забавное то, что сначала я выбрал университет, который будет не менее хорошим, чем тот, что выбрала мама. Мне просто нужно было сделать выбор самому, я хотел туда поступить, но это не было целью. Сейчас же это самая настоящая цель и я очень расстроюсь, если все завалю.

Мне понятна суть произошедшего, но я не до конца осознаю детали. Думаю обо всем, что он сказал, поедаю чизбургер. Громкий смех девушек возвращает меня в реальность. Мы с Ником включаемся в их разговор и вскоре нам тоже становится весело.

Ник и Рита уходят через час, когда полу раскидана не еды, а бумажки. Убрав все, мы прощаемся с ними и остаемся с Лерой одни. По телевизору тянет высокую ноту Рита Ора. Я смотрю на нее и хмыкаю.

- Посмотри какая аппетитная, - ткнув пальцем в экран, говорю Лере. Та, лениво развалившись на диване рядом со мной, фыркает и отмахивается, после чего запрокидывает голову на спинку и тяжело вздыхает. - Я бы была не против иметь такую внешность.

- Мне кажется, я сейчас умру. На кой меня потянуло закидывать в себя второй бургер? Я вообще на диете, Дина! - Последнее она отчаянно кричит, из-за чего получает от меня по плечу.

- Перестань орать.

- Эх, Ник красавчик, скажи же?

- Алекс больше не тянет, а? - я посмеиваюсь, смотря на нее.

Ее щеки вдруг краснеют, она выпрямляется и отводит взгляд в стену. Жду, когда она вылезет из своих мечтаний и расскажет мне, что послужила румянцу.

- Наши отношения развиваются в лучшую сторону, и я никак не могу нарадоваться этому. Мне всегда было страшно, что, когда в отношениях достигаешь пика, потом они идут на спад и люди расстаются. В этот раз я ничего не боюсь. Наоборот, стремлюсь к этому пику, хочу его увидеть. Иногда мне страшно от мысли, к чему он приведет, но я откидываю все и иду дальше. С Алексом я хочу пойти на риск, меня абсолютно не заботит, сколько проживут наши отношения: один день, месяц, полгода или всю жизнь. Мне кажется, это один из главных показатель того, что все идет правильно.

Я рада за Леру. Иногда приходится рисковать, я тоже верю, что отношения - это большой риск для обоих людей. Страшно ворваться в жизнь человека, все в ней перевернуть, а потом оставить ни с чем. Это вовсе не значит, что тот, кто ушел первым, был плохим, просто... Иногда людям не суждено быть вместе, находится что-то из-за чего не складывается, и это нормально. Хоть и больно. Чертовски сильно больно.

Я не хочу, чтобы в моей жизни наступил этап, когда меня будет разрывать от подобной боли. Знаю, что не смогу всю жизнь никого не подпускать, убеждать себя, что никаких чувств у меня нет. Хочу верить, что это обойдет меня стороной. Даже сейчас меня немного мутит от представления, как кто-то сначала есть в моей жизнь, а потом уходит. Проходят сутки после его ухода, ты открываешь глаза утром и понимаешь, что все уже не так, как будто оторвали кусочек.

Моргаю. Пелена сходит с глаз.

- Сейчас ты чувствуешь, что Алекс тот самый человек, с которым ты готова идти по жизни? - спрашиваю я.

Она бросает на меня взгляд, и переводит его на экран телевизора.

- Прямо сейчас да, но я реалист, поэтому представляю, что в будущем у нас может не сложиться. А если честно, иногда хочется надеть розовые очки. Я много думаю о наших отношениях, ну ты понимаешь. Изредка в голову крадутся плохие мысли. Алекс отличается от всех знакомых мне парней. Он не из тех, кто будет громко выражать свои чувства. Бывает, что этого не хватает, но я все чаще прихожу к осознанию, что он все равно достаточно показывает то, как я нужна ему. Все эти отрицательные мелочи не сравнятся с его большими поступками. Алекс всегда рядом, когда мне действительно это нужно.

Я улыбаюсь, радуясь за нее. Все, что она говорит, такое искреннее, идет от самого сердца. Конечно, когда всем твоим близким хорошо, тебе тоже становится легче. Когда все в порядке, ты можешь сконцентрироваться на себе. Именно этот этап и наступил в моей жизни. Я знаю, что все в порядке, и беспокойств стало намного меньше.

- Кстати, он хочет, чтобы мы снова собрались. Будет Лео, - говорит Лера, и внутри меня что-то вспыхивает. Я еще не совсем разобралась в тех эмоциях, которые всплывают при упоминании или мыслях об этом парне, но могу точно сказать, что это что-то положительное.

- Когда?

У меня всплывает желание посмотреть не пришло ли сообщение. Уроки давно закончились, обеденное время тоже подходит к концу, а от него по-прежнему нет сообщений. Теперь меня гложет лишь одна мысль. В порядке ли он?

- Возможно, на следующей неделе, если у всех будет свободное время.

- Дай мне знать. Вряд ли у меня появятся планы вообще в ближайший месяц.

- Как твоя мама, кстати?

- Она счастлива. - Эти слова вызывают у меня еще одну теплую улыбку.

Лера уходит спустя полчаса. Мы поговорили по мелочам и, перед те как попрощаться, пообещали, что сходим завтра в кино. В последнее время мы мало выбираемся, из-за всех этих уроков, ЕГЭ или личных проблем.

Я прибираюсь дома и готовлю самый простой салат, чтоб было, чем закусить пиццу. Все это время, телефон горит в кармане, вызывая у меня желание разблокировать экран каждую секунду. Я пообещала себе, что, если в течении часа мне не придет сообщение, то напишу сама. Пусть волнение за Лео и не удушающее, оно все равно не дает мне покоя.

Но сообщение приходит. Мобильник вибрирует в кармане. Мое сердце екает, я откидываю полотенце и хватаю телефон. Простое «привет!» расслабляет меня, из груди выходит комок напряженного выдоха, тревожащий меня последние пару часов.

Д: Привет! У тебя все хорошо?

Л: Да. Только освободился. Я никогда не торчал в школе так долго. Отец пришел к выводу, что мне требует репетитор по русскому языку, и это было единственное за всю нашу с ним совместную жизнь, с чем я согласился. По крайней мере у меня нет повода беспокоиться за английский. Хоть с чем-то у меня в порядке.

Д: Ты знаешь его выше школьного уровня?

Общение с ним поднимает мне настроение. Меня уже не интересует уборка, и я почти забываю про варившейся картофель для салата. Сижу за кухонным столом, согнув одну ногу и улыбаюсь от простых букв. Кто знал, что так будет. Для меня это вовсе не необычно, но почему-то забавно.

Л: Я родился в Америке, и даже когда меня забрал Альберт, продолжал пользоваться английским, поэтому до сих пор свободно говорю на нем.

Я не вижу никаких слов, кроме имени его отца. Подсознательно понимаю, что это может быть другой Альберт, но дрожь все равно поднимается в теле. Ничто во мне не хочет верить в такие совпадения. Ведь такого не бывает, да?

А та встреча на заднем дворике ресторана?..

Он был с другим Альбертом, да?

Кладу телефон на стол, оставив сообщение прочитанным, и зажимаю глаза подушечками ладоней. Что бы не пыталась сказать своему разуму, он вдруг начинает паниковать. Даже если так, то что в этом плохого? Скорее, я просто испытываю сейчас шок. Но зачем, Дина? Ведь ничего не подтверждено, это может быть обычной случайностью.

В голове каша.

Из груди вырывает хмыканье, а потом перерастает в легкий смех.

С чего же я смеюсь?

Как собрать себя?

Что со мной?

Здоровая ли эта реакция?

Все нормально. Сейчас мой мозг видит в этом только худшее, но пройдет время, и все встанет на свои места, я пойму, что проблемы нет. Ее действительно нет. Все эти рисунки в голове, я закрашу их белым, потому что они не имеют смысла.

Дрожь спадает, потихоньку получается убеждать себя, что все отлично. Шок проходит, и я нахожу выход. Мне просто нужно узнать его фамилию, это все решит. Но я не спрашиваю. Не отвечаю на сообщение, вместо этого поднявшись и занявшись салатом. Как бы все не было нормально, мне нужно время, чтобы прийти к равновесию внутри себя.

Если это не проблема, то почему я просто не могу спросить его фамилию? Как бы не считала, что все нормально, внутри все равно чувствуется привкус страха. Если это мамин Альберт, то что-то да может изменить это. Только сейчас понимаю, что все-таки испытываю чуть большую симпатию к этому парню, чем просто дружескую. И меня пугает тот факт, что можно не рассчитывать не на что, если его отец с моей мамой. Я говорю себя правду. Признаюсь в этом, как бы мне не хотелось убеждать себя в том, что Лео нравится мне только как друг.

Я почти полностью отхожу к приходу мамы. Мы садимся с ней за стол, запах пиццы разносится по всему дома. Жадно накидываемся на еду, запивая ее вредной газировкой. Мама делится впечатлениями от время, проведенного с Альбертом. Стоит мне услышать имя мужчины, как что-то непонятное щелкает внутри.

Нет, это не даст мне покоя, пока не узнаю. Если я не могу спросить фамилию у Лео, то у меня есть еще один вариант. Пусть оба из них ведут к одному, но почему-то мне легче узнать у мамы, чем все-таки написать парню. Я не знаю, с чем это связано, но, проглотив последний кусочек пиццы, закрываю на несколько секунд глаза, собираясь. Мое дыхание учащается от волнения, в голову снова лезет все самое отрицательное, неправильное и вряд ли относящееся к действительности.

Все не станет хуже от правды. Я должна смириться именно с этой мыслью, а не тысячу другими.

Смотрю на маму. Она выглядит такой счастливой, довольной. Ее вид слегка успокаивает меня.

Кивнув самой себе, разжимаю кулаки и говорю:

- Как зовут ребенка Альберта?