Звери. Волк и Кот

Спустя два дня.
Я открыла холодильник. Глазами нашла колбасу и сыр. Взяла. Отрезала кусок побольше. Положила в мешочек. Мешочек положила в пакет. Тихонько надела обувь, открыла дверь и ушла, никому ничего не сказав. Ведь сейчас четыре утра, но светло, как ясный день.
Земля с травой и подстилкой мягко проваливались под тяжестью ботинок. Я старалась идти не слишком шумно и медленно. Иногда останавливалась, чтобы вдохнуть запах леса.
Скоро май. Лето. А там уже и день рождения наступит. Это мне, получается, 16 будет. Ого! Я и не заметила, как всё быстро прошло.
Я вновь остановилась. Запрокинула голову. Закрыла глаза. Вдохнула.
– Как же всё-таки здесь хорошо, – произнесла я вслух.
– Не спорю.
Я открыла глаза. Она стоит передо мной.
– Этот лес напоминает мне о том, что я уже давно должна была забыть. О доме, – её голос кажется приятным, добрым, успокаивающим. Глаза же горят полным равнодушием и... злостью.
Я склонила перед ней голову.
– Учитель, простите за долгое отсутствие. Такого больше не повторится, – я протянула ей пакет. Она на него даже не взглянула.
– Чего именно не повторится? Того, что ты произнесла запретные слова? Или этого нелепого оправдания, которое даже на извинение не тянет? – моя рука медленно опустилась. Взгляд упал.
Вдруг я резко пошатнулась и чуть не упала. А всё от того, что моё лицо обжег сильный удар лапой. Я дотронулась до щеки и посмотрела на ладонь. Кровь. Глаза намокли. Главное держаться. Я заслужила.
– Признавайся. Ты прочла книги.
– Нет, – последовал ещё удар.
– Ты прочла их!
– Нет! – я посмотрела на неё. От ударов у меня разыгралась ярость. – Не читала я этих гребаных книг!
– Врёшь! – она снова замахнулась.
– Это всё перевертыш! – я зажмурилась и морально приготовилась к удару. Но его не последовало. Я медленно открыла глаза.
– Скажи мне его имя, – она замялась. – Имя живо!
– Ралина!
Её морда мгновенно изменилась. Появилась неописуемая ярость и сожаление. Она... будто в смятении?
– В последнюю нашу встречу, она сказала мне то слово. Предупредила, что я не должна его называть, – сказала я.
– А ты произнесла. И тем самым запустила процесс, – волчица опустила голову и замотала ей.
– Вы знаете, что произошло, да? Прошу вас, скажите. Бабушка сказала, что я лежала в отключке два дня. Но я не сказала ей, что... – я опустила глаза.
– ...Не находилась там, – Учитель посмотрела на меня. – В комнате тебя не было. В тот день я увидела тебя. Хотя это была не совсем ты...
– Что со мной произошло? – я забеспокоилась.
– Как я поняла, ты была на грани. Тебя что-то заставило произнести запретное слово. Это слово запустило процесс... Отмирания души.
– В с-смысле? – тело и голос задрожали.
– Что ты чувствовала в тот день?
– Жар. И... Словно разрыв сердца. Что-то рвалось наружу.
– Значит, ты была готова.
– К чему?
– К получению своей кульпы, конечно. Ты теперь стала самым настоящим магическим зверем, – она подошла ко мне. – У тебя есть две души. Три формы. И тогда я видела тебя... Видела твою "свободу". Ты – птица свободного полёта. Теперь у волка появился спутник. Твой орёл.

В тот день, когда я произнесла запретные слова, меня охватил вихрь синего тумана. Когда он рассеялся, я была в небе. Такое синее, яркое. Над головой проплывают облака. И я сразу поняла, что это сон. Наверное, самый лучший сон, который у меня был. Во всех моих снах есть только вода того самого озера. Я всё время пытаюсь убежать от него, прячась в лесу. Но каждый раз, снова и снова, оно находит меня. И я начинаю тонуть. Задыхаюсь в невидимом омуте, в чёрной воде. Погружаюсь в неё полностью. Совсем не вижу хоть какого-то проблеска света. А в небе всё другое. Яркое и не грозящее смертью. Я даже ветер чувствую, будто наяву. Но почему-то у меня вдруг появилось ощущение, что я стремительно падаю. И надо лишь посмотреть вниз, чтобы увидеть куда. Но... Я всё ещё продолжаю смотреть вверх.
Ощущение ветра, полной свободы. Так хочется протянуть руку к солнцу. И я протягиваю. Но что это? Перо?.. Крыло!? Чьё же оно? Крыло приблизилось ко мне, и я вдруг поняла, что оно моё. Появилось второе. Мои крылья. Какой странный и замечательный сон. Но небо неожиданно начало исчезать. По бокам появилось что-то чёрное и, кажется, зеленое. А, так это верхушки елей. Ещё немного и они съедят небо. Не хочу, чтобы эта свободная синева исчезала. Я пытаюсь протянуть к нему крылья...
Но всё заканчивается. Я почувствовала сильный толчок в спине и шее. Боль ушла так же быстро, как и пришла. И неба я больше не вижу. Не чувствую яркого света и ветра. Значит... Я, наконец, упала. И это всё? Весь сон? Я... Снова упала куда-то в черноту? И снова буду задыхаться, вспоминая это чёртово озеро? Снова буду видеть эту тьму?
О! Неужели это... Я вижу маленький проблеск света! И он приближается ко мне. Всё ближе и ближе.
Я слышу голос. Кто это?
– Жека!
Это меня?
– Хей-хей! Чё шнобиль свесила?
Какой... Знакомый голос.
Свет превращается в экран. Это...
– Дядя!
– Чё, малявка?
– Мама опять не даёт мне конфеты.
Это... Я? Такая маленькая. Сколько мне здесь? Пять? И дядя Джон тут. Как же сразу тепло стало, где-то внутри.
– Ничосе! А почему не даёт, знаешь?
– Ну... Потому что я не убрала игрушки?
– Не-а! Нельзя есть много конфет, сечешь? Или совсем не вдупляешь?
– Секу!
– Молодцом! Просто красопетка!
– Джон, я же просила не говорить с ней так. А то нахватается ещё. Она же ещё ребёнок.
А вот и мама пришла. Хах! А я помню! У меня тогда аллергия могла развиться, если бы слопала много сладкого.
До сих пор поражаюсь, как его врачом взяли. Хотя, дядя довольно обаятельный... Был. Точно... Его ведь... больше нет.
Стало как-то пусто. И холодно.
Не хочу видеть, как он счастливый гладит меня по голове. Хватит!
– Женя? Ты чего здесь делаешь?
Это лицо... Этот приятный голос.
– Урок уже начался, вообще-то.
– Уходи...
– Охох, что ж с тобой делать?
– Просто не вмешивайся.
Я сидела, обхватив колени руками. Плакала. Я не хотела, чтобы он уходил.
– Это опять они?
– Нет, не они.
– Ясно. Тогда я пошёл.
– Стой! Максим, не ходи! Это правда не они.
– Да кто ж тебе поверит, хитрюга. Не боись. Со мной всё нормально будет.
– Но... Их же четверо.
– Всего-то. Я уж постараюсь до крови не доводить.
– Не надо! Я и сама могу!
– Да знаю я. Знаю, что и сама за себя постоять можешь. Дай и мне повеселиться. К тому же я парень.
– Пхех... Что за гендерные стереотипы?
Максим... Дорогой мой друг. И ты... И ты меня оставил.
– Женечка...
Кто там ещё? Кто ещё меня зовёт?
– Котеночек, ну в чём дело? Что случилось? Я здесь. Не надо плакать. Котеночек, не плачь. Тигрица не плачет, и ты не плачь. Я ведь рядом. Я всегда буду рядом. И папа тоже всегда будет рядом.
Мама?.. А я... А я и не плачу. Волки ведь не плачут. И я... И я не буду плакать. Ведь и ты, и дядя Джон, и Максим, и папа... Вы ведь всегда со мной! И про Лекси я не забыла. Она тоже всегда со мной. Я есть у неё. А она есть у меня. Я пригляжу за ней, мама. Не беспокойся.
Хотя... К какой же маме я должна обращаться? Думаю, и та, настоящая мама, меня и сестру очень любила. Раз пожертвовала собой.
Хм... Сколько же мне тогда было? И... Как они погибли? Кем были?
Какое же это странное место. Кажется, это всё-таки не сон. Потому что я бы тогда уже давно проснулась. И глаза открыть не получается, потому что они и так открыты. Хотя... Я всё же попробую.
Я открываю глаза.
И вот он! Долгожданный настоящий свет!
Потолок. Такой знакомый.
– Ух! Наконец-то ты очнулась... Я же так переживала, дура!