труп жениха

Чэн смотрел в серые глаза, полные заботы, чувствовал на своей руке ледяные объятия, и не мог поверить своим глазам. На него смотрела точная копия Вэй Усяня!! Вот только была в этой копии одна помарка - оно совершенно не разговаривало. Значит это не он, не его самый близкий и родной человек, ведь это, во-первых, парень, а во-вторых, Вэй Усянь трещит без остановки, будто бы от того, что он на секунду заткнется, всхлопнется вся вселенная и больше никто не увидит света дня. Но отчего эта забота так напоминала потерянного два года назад окончательно брата, чей образ отдавал в душу отвратительной, гнетущей и мерзостной болью? 

Сходство заметил не только Чэн. Цин Лин, ведомый необъятным счастьем, потянул руки к трупу и тот, озираясь на выбранного жениха, растрепал волосы малолетнего бандита. Даже манера так напоминала его... Отчего же он так себя накрутил, что даже труп кажется ему похожим на что-то близкое и родное? Нэ с интересом наблюдал за сценой семейного единения, а вот Лань сидеть с ними не стал и ушел прочь, решив привести брата. В чем-то же был чертов подвох, чтоб его! Не может же он так просто принять вид Вэя, еще и выбрать не его, а какого-то ни на что не годного мальчишку с кнутом!

Придя в себя, невеста осмотрела свой внешний облик и вздохнула, недовольно разглядывая красные одежды на себе, а затем подойдя к зеркалу и скривившись от отвращения. 

- Че эт с ней? - недовольно спросил Чэн, глядя на это чудо неизвестного происхождения. - Хотя да, красный ей не подходит. Ей бы пошел черный. Это раньше была комната Вэя, да? Значит здесь должны остаться некоторые черные вещи. Думаю, он не расстроится, если она их позаимствует. 

Невеста сжала кулаки, оборачиваясь на Чэна и глядя на него совсем живым, разъяренным взглядом. Заметив на столе чернила и кисть, она схватила их и стала чиркать что-то на листке бумаги. От судорог почерк становился нервным и неровным, однако это не мешало невесте продолжать строчить слово за словом, черточки собирались в иероглифы, а иероглифы сложились в фразу... " Я - мужчина, умник ты"- обиженно гласила надпись на листке, что теперь был практически воткнут в нос Цзяна, что тут же прочел предложенную строчку, тут же вновь вставая в ступор. Ну конечно, как же он не додумался то? Они всего лишь вызывали дух невесты, его что ли косяк, что у них тут кис-кис-кис женщина-сюрприз?! Но вслух он, как ни странно, не высказал этой грубости и лишь ядовито ухмыльнулся:

- Мы вызывали труп невесты так то. А ты у нас, получается, труп жениха? Как тебя зовут?

На вопрос о трупе жениха существо беззвучно рассмеялось и замотало головой, соглашаясь. Действительно, он был трупом именно жениха, да не простого. Невеста чувствовал любовь к мужчинам, потому и попал в группу девочек невесточек, что активно стремились утянуть своих женихов в мир иной. Сам же он не помнил ни своего имени, ни своей жизни, лишь знал, что он мужчина, что в мире загробном он уже бывал, а в мире живых и подавно. Но с чего вдруг он пристал именно к этому молниеносному пурпурному клочку агрессии, не знал и он сам. Так что на вопрос о своем имени парнишка пожал плечами и, весело улыбаясь, вернулся к шкафу с жеркалом, откуда выудил черное ханьфу и красную ленту, хватая Чэна за руку и утаскивая в другую комнату. Он хотел везде быть с ним, несмотря на его выкрутасы. Видимо, в том и заключалось проклятие трупа невесты - он будет везде ходить за тем, кого изберет, и больше не отступит, пока не заберет ссобой на тот свет?

Труп улыбнулся и, ничего не стесняясь, скинул прежние, изодранные красные одежды, с отвращением отпихивая их в сторону и начиная одеваться в черные одежды, прежде принадлежащие брату Чэна. Тот же, в свою очередь, поднял одежды и стал их с умным видом изучать, словно бы от этого изменится что-либо на них. Вряд ли трупа интересовали дырки и грязь в одежде, он же лежал в земле долгие годы как минимум, ведь чтобы скопить достаточно ненависти и боли, чтобы стать демоном такого уровня, коим являлся эта самая невеста, требуется минимум год, и то при условии, что ранее он был последователем темного пути и понимал, как направить энергию тьмы в нужное русло. Труп тоже явно дураком не был и прекрасно понимал что да к чему. Чэн так же понимал, наблюдая за невестой, что красный цвет его тоже смущал мало, ведь тогда лента Вэя напрягла бы его не меньше, а жених уже завязывался ей дрожащими от боли руками, при этом довольно улыбаясь. Думай, дурная башка, что еще могло не понравиться этому ненормальному! В голову ударило воспоминание о брате: они вдвоем стоят в реки и смотрят за Цзинь Цзисюанем, что проплывал на лодке и тогда Ин впервые выказал к чему-то отвращение - " Ну и вельможа нашелся! Раздражает его вычурность, каждый день как на парад!". Ткнув наугад, Чэн выдал привычным ему грубоватым тоном:

- Слыш, чертовец, тебе вычурное не нравится?

Невеста тут же обернулся на своего избранника и, жмурясь, показал язык, давая понять, что он прав и даже более чем. 

- Ты же не помнишь своего имени, да? Давай я дам тебе имя?

Лишь сейчас эта идея пришла ему в голову, ибо в голову ударило осознание того, что теперь ему жить с этой тушей. Ну что же ему, всю жизнь обзывать его невестой, нежитью или тушкой, пока его не заберут в мир иной? Трупу же идея явно понравилась - он подбежал ближе к Чэну, вновь загребая его плечо в объятия, радостно улыбаясь. Ну и дела, обычный дух, а ведет себя совсем как живой, будто просто памяти да голоса лишился, а больше ничего и не произошло, будто бы он и вовсе не умирал и не становился чудовищем. В голове вновь всплыл образ брата. Он ведь тоже вел себя словно бы живой и после возвращения с горы Луандзан, хотя самим собой он уже не был, да и живым его было очень тяжело назвать, но он не унывал, будто ничего и не случилось и как прежде освещал его путь своей улыбкой и добротой. 

И после воскрешения тот вовсе не казался погибшим, будто бы и вовсе все это время был жив и только ждал подходящего момента, лишь бы напугать его посильнее, как в детстве, когда мальчишка спрятался на дереве после того, как его выгнали из комнаты. Как же стыдно было Чэну за то ребячество. Ведь потом они стали так близки, а если бы не Янли, поднявшая тревогу, до утра его друг мог бы и не дожить. 

- Вэй Ин... Я назову тебя так, идет?