пролог. Смерть случается и дважды
Темная ночь в Гусу по-особенному завораживает. Звезды и луна так близко, что кажется вот-вот можно будет взять их в руки, почувствовать их холод в пальцах и радоваться милому светлячку на руках. А вдруг они как раз горячие? Вдруг звезды и луна лишь кажутся холодными? Казалось бы, идеальная ситуация, дабы ассоциировать ее с Ванцзи, но что же в голову он не идет совсем?..
Молодой парень в черном одеянии, не свойственном этим местам, не мог собраться с мыслями. После недавней беседы в голове был лишь брат. Как же он хотел сказать тогда, что А-Чэн вовсе не гордец, что он лишь хочет внимания и за простое внимание в любом ключе будет любить дающего его безмерно, будет готов на все, но он смолчал, замечая, как смотрит на него когда-то самый родной и ценный человек. Как же больно было от его обжигающего холода, как же хотелось растопить его лед, извиняться пред ним, пока не потеряешь сознание. Однако и извиняться было не за что, ведь Усянь - так звали нашего героя - не предавал его совершенно. Он ведь отдал ему большую часть своей души, свое ядро, и эта его душа выполнила его клятву - служила прежнему брату и лучшему другу верой и правдой, душой он всегда был рядом и оберегал родного человека. Почему же влюбленность в Ланя гаснет прямо накануне свадьбы? Неужели это чувство - светлое, но опустевшее от времени без разговоров, стало замещать что-то колющее, уничтожающее, разрушающее? Но сколько бы Вэй ни думал, результат был один - он не мог думать ни о чем, кроме слез брата, расстроенного племянника и слез, что так отчаянно старался скрыть некто такой важный. Ведь раньше только ему - Вэй Ину - было дозволено видеть слезы этого комка агрессии и страха. Да, именно страха, ведь Ваннинь всегда боялся, что рано или поздно потеряет все, что имел, по итогу так и вышло. Не стоит долго думать, кого сочли виновным. А обвиняемый и не сопротивлялся, не старался отмыться и вернуть свое доброе имя. А смысл, если брат все равно больше не будет считать его хорошим?
Впервые в своей жизни Ин задумался: точно ли ему стоило перерождаться, чтобы вновь мозолить глаза всему окружению? Собравшись прогуляться, А-Сянь лишний раз примерил свадебное ханьфу. Да уж, его стандартная расцветка шла ему куда боле этой красной безвкусицы, что источала вычурность и стремление показать максимум. Именно это бесило жениха больше всего. Парня раздражали вычурность и выпендрежность, стремление показать максимум своего имущества, даже если оно равно трем юаням. Пустая трата времени и средств, но ничего не поделать. Забыв напрочь о праздничном наряде, Усянь вышел из дома и направился на гору, чтобы посмотреть сверху на города. Как же хорошо все видно сверху!!! Вон там золотыми бахромами раскинулся орден Ланьлин Цинь, а вон там - справа - родная и любимая пристань лотоса!!! В лучах рассвета все цвета были прекрасны и мягки, а мир с горы казался столь крошечным, будто его можно взять в руку и сжать одним махом. Будто лишь тебе решать, жить ему или умереть. Так вот что чувствуют небожители на своем пантеоне! Это просто потрясающее чувство, но нехватает человека рядом. Того, кто посидит и послушает звуки тишины, того, чье дыхание захочется слышать сильнее, чем пустые красивые речи, не имеющие значения. Хотелось лечь на чье-то плечо и расслышать в мертвенной тишине биение чужого сердца и равномерное шипение золотого ядра. стоило Ину задуматься, как он почувствовал толчок в спину и из-под него ушла опора. Внизу... Острые пики скал.. Неужели это конец?..
Прошло два года. На память о друге новоиспеченная троица собрались в Гусу - в предположительном месте смерти всеобщего яркого солнышка, которого пусть и не считали серьезным или стоящим, но любили. Любили за ту солнечность, что освещала путь, за безграничную заботу, которой не каждый родитель готов вознаградить свое чадо, за его бескорыстность и отвагу. Да, не каждый был готов сказать вслух слово " люблю", но каждый без исключения его ощущал. Последним в комнату зашел Цзян Чэн, что вел за руку Цзин Лина, хоть тот и был уже совсем взрослым - в его возрасте оба дяди уже были самостоятельными и громили Гусу.
- Чэн, ты зачем мелкоту притащил? - возмутился Нэ-сан, обмахиваясь любимым вейером. Он явно не был в восторге от присутствия мальчишки. Лань же молча отвел взгляд в сторону, показывая всем видом, что диалог с присутствующими его интересует в последнюю очередь.
- Я, вообще-то, тоже хочу поговорить с дядей Вэем! Мне дядя Цзян рассказал, чем вы тут будете заниматься! Он мне тоже не абы кто! - верещал юная госпожа, что не желал до сих пор признать полное отсутствие шансов на возвращение его старшего дяди - доброго, заботливого, любящего. Полная противоположность привычного дяди Цзяна, но от того не менее родного. Он хотел извиниться перед ним. Извиниться за то, что проткнул мечом насквозь, что оставил его любовь без внимания и предпочел навязанный долг, пусть он сам тогда плакал. Нет, не от обиды на его ложь, от обиды на себя и раскаяния. Какое он имел право пытаться убить кого-то подобного ему? Как люди вообще сочли его злодеем и исчадьем ада? Дети с легкостью доверились ему, и не спроста. Он дал все поводы доверять себе, не отчитывал их и старался помочь, когда это требовалось.
Не дожидаясь ответа или приглашения, Чэн уселся за стол, держа подле себя Цинь Лина:
- Ну и что вы задумали, две опухоли мозга?
- Труп невесты, - впервые подал голос Лань, но тут же затих, доставая свиток, а Нэ принялся объяснять:
- На днях Лань нашел свиток по призыву трупа невесты, описанного рукой Вэй Ина. Призывать нужно именно втроем, но выберет она лишь одного, и нужно понять, почему же именно его. Вдруг он хотел что-то этим сказать? Он ведь погиб в свадебном платье.
- Чушь,- отрезал Чэн, но тут же задумался. А что ему терять? У него ведь совсем ничего не осталось, кроме власти, в которой он никогда не нуждался, да племяша, что возненавидел его после смерти старшего брата. Брат... Подходит ли ему это слово? Чэн все чаще думал об этом, пока не понял, что любит своего брата. Любит не как брата, а как мужчину.
- Ладно, я с вами!
после этих слов собравшиеся приступили к обряду. По его окончании поднялся ветер и в воздухе стало образовываться облако, что постепенно приобретало очертания человеческого тела. Все словно завороженные наблюдали за этой картиной. Тело постепенно покрывалось рваными красными одеждами, а на голове появилась черная копна волос, взвитых дымом. Серые глаза оглядывали всех присутствующих, пока невеста не встала на пол и не сделала сперва пару робких шагов, а затем уже смелее направилась в сторону Чэна, тут же охватывая его руку и поднимая взгляд, растягивая бледные, практически серые губы в доброй улыбке. Она не говорила ни слова, но все тут же поняли - невеста выбрала Чэна!!!