34
Арсений напряжённо следит за мигающей лампочкой в коридоре частной клиники и сжимает в ладони покоцанный от падения айфон. Сердце, кажется, отбивает чечётку, норовя продрать все остальные внутренние органы к чёртовой матери, и в какой-то момент мужчина понимает, что дышит непозволительно громко. Настолько громко, что изредко проходящие мимо врачи удивлённо оборачиваются на него, устремляя взгляд куда-то сквозь брюнета.
Как Антон вспомнил Миронова? Почему именно этот момент подкинуло ему сознание? Что ещё Антон помнит? А если ничего?.. Вопросы роем кружатся в голове, и всё, чего по-настоящему хочется Попову, - это с силой сдавить виски, лишь бы не чувствовать этой странной, пугающей до лихорадки и оглушающей боли. И мозгами Арсений понимает: радоваться надо. Крупица памяти из прошлой жизни вернулась к его любимому человеку, а значит, есть вероятность вернуть ему память целиком, вновь научить дышать и смеяться. Может быть, Антон вспомнит и того подростка-Арсения, их совместные прогулки и нежные, как распускающиеся в мае цветы, поцелуи?.. Но чувство тревоги заглушало даже малейший намёк на эмоцию счастья, и Арсений лишь продолжал крутить в руках телефон и изредка боязливо поглядывать на дверь в медкабинет травматологии. Мужчине казалось, что время тянется до жути медленно, будто в попытке убить Арсения, но когда рядом щёлкнула дверь и из помещения показалась светлая макушка, Попов с облегчением выдохнул. И выдохнул настолько шумно, что подходящий к нему Шастун невольно отшатнулся. - Лёгкое сотрясение, - констатировал подоспевший врач, протягивая вмиг вскочившему со своего места Арсению ренген и медицинское заключение с парочкой каких-то рекомендаций, и брюнет криво улыбнулся, осторожно взглянув на Антона. - Аккуратнее надо быть, - обратился уже к Шастуну доктор и показательно нахмурился, вызывая у светловолосого виноватую ухмылку. - Где это видано, чтобы адекватные люди сами под колеса автомобилей прыгали? - Он у меня неадекватный, - неловко рассмеялся Арсений, легонько похлопав Антона по плечу, и, даже не дав Шастуну деланно возмутиться, унёсся оплачивать медицинские услуги. - Как хорошо, что ваш друг рядом оказался. Повреждений нет, но скажите ему спасибо, что он привёз вас сюда, - врач говорил абсолютно серьёзно, и Антон поспешно кивнул, понимая, что он действительно Арсению всем обязан, ведь Попов не был виноват в его внезапных панических атаках. - Да ему вообще за всё, что он делает, спасибо надо сказать, - честно признался он, краем глаза следя за брюнетом, подписывающим многочисленные бумажки и робко улыбающимся девушке на приёмном посту. - Если бы не он, я бы... - он резко замолчал, потому что Арсений снова приблизился к ним, на ходу накидывая на Антона куртку. И этот элементарный жест заботы будто пронзил светловолосого насквозь, и захотелось скакать от радости, что рядом с ним есть такой человек. - Спасибо огромное за помощь, Виктор Валерьевич, - поблагодарил доктора Арсений, пожимая своему знакомому руку на прощание, и потянул Антона на себя, вынуждая идти за ним. - До свидания! - До свидания, Арсений. Надеюсь, ещё не скоро увидимся, - доктор усмехнулся, и его усы чуть дёрнулись вверх. Он развернулся и побрёл обратно в свой кабинет, о чём-то рассуждая вслух. Очевидно, о всяких безалаберных, наплевательски относящихся к своему здоровью людях. Морозный воздух ударил в нос, и Шастун почему-то отшатнулся, чуть не навалившись всем телом на ничего не подозревающего Попова. - Что, ноги не держат? - парировал Арсений, улыбаясь и еле-еле борясь с желанием потрепать Антона по голове, как ребёнка, и крепко прижать к себе, обещая, что всё будет в порядке, но вовремя спохватился: на выходе из клиники висели камеры. Оставалось только терпеть. - Столько событий, - не ответил на выпад Шастун, осторожно спускаясь по обледеневшим ступенькам. - И все с тобой. Только с тобой. Как будто с появлением тебя моя жизнь заиграла новыми красками и стала намного насыщеннее, чем раньше. И пускай приходится страдать, - он инстинктивно потянулся в карман, выуживая пачку сигарет, и Арсений хотел уже было конфисковать это орудие убийства, как вдруг осознал: пускай курит. Делает он это крайне редко, а сейчас пережил эмоциональное потрясение. К тому же взрослый уже. Что, в самом деле, Арсению ему по рукам бить? - Я ни о чём не жалею, потому что ты - лучшее, что случалось со мной, Арс... Он чиркнул зажигалкой и закурил, глядя на огромное широкое звёздное небо над Питером. Мороз давал о себе знать, бился под верхнюю одежду, пробирался к самым костям, но Шастун упорно игнорировал тот факт, что ему холодно. Нахождение рядом с дорогим ему человеком, который за его жизнь боится больше, чем за свою собственную, грело посильнее любого камина. Парни стояли в тишине. Один прислонился к перилам, прикрыв глаза и глубоко и свободно дыша полной грудью, второй выдыхал густые облака белого дыма, пялясь куда-то в вышину. - Нам очень многое надо обсудить, - наконец после несколькоминутной паузы начал Арс и разблокировал автомобиль, жестом приглашая докурившего Антона залезть внутрь, на сидение рядом с водительским, на которое Шастун с опаской покосился. - Не переживай, - поймав его состояние, поспешил заверить его Арс, действительно беспокоясь о том, как бы Тоха не подвергся очередному приступу, - поедем ко мне, хорошо? Тут недалеко. Я поведу очень медленно. Я обещаю. Антон неуверенно моргнул, всё ещё испытывая тревожность, но всё же кивнул, соглашаясь. Выглядеть трусом перед Арсением, который и так видел все слабые стороны Шастуна насквозь, ему всё-таки не хотелось. Зеленоглазый быстро забрался в салон, пристегнувшись, и дождался, пока Арс сам запрыгнет в машину. Они ехали молча, каждый думая о чём-то важном и сокровенном. Арсений действительно вёл очень медленно и то и дело обращал свой взор на вжимающегося при каждом повороте в кресло Антона, с каждым разом всё больше сокращая скорость движения. На улице снова запорошил снег, и тревога Шастуна отошла на второй план, потому что он прилип к стеклу, наслаждаясь красотой, словно видел такое явление природы первый раз в жизни. Глядя на него, такого тёплого, восторженного и такого естественного в своих чувствах, Попов снова искренне улыбнулся. В который раз за вечер, несмотря на всё, что произошло. Дома у Арсения было пугающе пусто и одиноко. Одно висящее на вешалке пальто, одна щётка и даже один стул за обеденным столом говорили сами за себя. - Я знаю, не особо уютно, - Арсений щёлкнул выключателем, виновато обвёл взглядом холостяцкую кухню и убежал, возвращаясь с балкона с холодным табуретом, накидывая на него плоскую подушку. - Садись на этот, со спинкой. Антон неловко присел, начиная изучать глазами каждый квадратный сантиметр. Здесь вправду не витало в воздухе ощущение дома. Даже тяжело было сказать, что в этой квартире в принципе кто-то живёт. Она не была заброшенной и не была в плохом состоянии, отнюдь. Но того тепла, комфорта и хотя бы намёка на счастливую, полную денег, поклонников и фанатской любви здесь не было. - Я могу немного исправить атмосферу, - Арсений всё ещё выглядел виноватым, и Антону стало ещё по-настоящему жаль. За что он чувствует вину? За то, что одинок?.. Тем временем Арсений, услышав щелчок электронного чайника, разлил по кружкам ароматную зеленоватую жидкость, и Тоха сразу же просиял. - Если честно, когда один, никогда такой не пью, я больше падок на чёрные чаи, - Арсений, ощущая себя маленьким мальчиком, смущённо поправил чёлку дрожащей рукой и протянул парню напиток, к которому тот тут же припал, как в величайшему гастрономическому шедевру, - но вот решил недавно, что надо купить. Вдруг ты в гости заглянешь как-нибудь, поэтому специально для тебя...
- Спасибо, - Антон широко улыбнулся, - для меня это правда важно. Даже очень. Арсений вздохнул, опускаясь на ледяной табурет. За окном уже стояла глубокая ночь, и подтверждением тому являлась стрелка стареньких настенных часов, медленно, но верно стремившаяся к 01:15. Лишь в паре окон дома напротив ещё тускло горел свет настольных ламп. Попов был в детском восторге от Шастуна.
Тот сидел сейчас перед ним, максимально расслабленный, со взъерошенными волосами, с кружкой в тонких руках и с немного глупой улыбкой на лице, и размеренно дышал. Дышал так легко, словно обстановка грустной, всеми забытой квартиры ни капли не давила на него. - Тош, - наконец осторожно шёпотом обратился к нему Арс, и зеленоглазый тут же обратил к нему всё своё внимание. - Ты ещё хочешь знать? - Знать что? - в недоумении выгнул бровь парень напротив, отодвигая от себя пустую кружку. - Как я тебя нашёл тогда, много лет назад? Под лестницей... - О, - Антон, казалось, оживился и затрепетал каждой клеточкой тела, норовя подобраться поближе, и в его взгляде читался нескрываемый азарт. - Да, хочу! Я помню только, что Миронов начал меня бить во время дискотеки... Я не помню, чему она была посвящена, - он нахмурился, прикидывая в голове варианты. - Но я точно помню, что я был один там. И что потом пришёл ты. Арсений кивнул, откашливаясь, будто не знал, с чего начать. - В моих воспоминаниях тоже всё достаточно расплывчато и размыто, - ухмыльнулся мужчина и, увидев, как помрачнел Шастун, тут же спохватился: - Не-не, я многое помню. Вроде бы, мы были в ссоре тогда... - Из-за чего? - спросил Антон, самостоятельно подходя к чайнику и наливая себе новую порцию. - Вот этого я точно уже не помню, - признался Арс. - Да и сейчас не понимаю, из-за чего мы вообще могли разругаться. Дурачки, наверное, были, - он усмехнулся, и Антон, в упор глядя на него, усмехнулся тоже, подавая Арсению ещё один стакан, правда уже с чёрным чаем из пакетика. Второй благодарно улыбнулся. - И да, дискотека действительно была. Мы весь день друг друга избегали, представляешь? И когда ты неожиданно исчез в толпе, сердце почему-то подсказало мне, что надо срочно спускаться в эту несчастную каморку. Будто там происходит что-то ужасное. Антон напрягся, и память резко подбросила ему кадры с ударяющим в лицо жёлтым светом каморки под лестницей и смутный образ хулигана, бьющего прямо под дых. От этих воспоминаний на лице Шастуна отразился ужас, и парень скривился. - Вспомнил ещё что-то? - участливо поинтересовался Арсений, заглядывая прямо в испуганные зелёные глаза. - Моментами, - признался Антон, обращая взор к потолку. - Ну я прибежал, а он там. И ты там, уже на грани обморока. Не переживай, с тобой всё было в порядке, а вот Миронов без сдавленной шеи и парочки пинков не остался, - он скрипнул зубами, вспоминая всё в мелочах и пытаясь пересказать всё Шастуну. - А ну отошёл от него, тварь! - Попов жестоко отпихивает Андрея от Антона, припечатывая первого к стене, и шипит, скрипя зубами: - Ты, сволочь, если ещё раз к нему приблизишься - живым отсюда не выйдешь, понял меня? - Ты своего пидораса-то не защищай! - пищит одиннадцатиклассник, и Арсений, рыча, пинает его ногой в живот. - Ещё одно слово, - голос Арса вдруг становится тихим и весьма спокойным, но глаза начинают чернеть, а это плохой знак, - и ты труп. Это не угроза, это предупреждение. - Знаешь, похоже, это твоя судьба - защищать меня, - невесело усмехнулся Антон и покосился на Арса, который поднял брови в ожидании продолжения. - Ну... как тогда... с Георгием, - его голос резко сел, а у Арсения сами по себе с хрустом сжались кулаки. Он этот день слишком хорошо запомнил. Арс не собирается церемониться, а потому за грудки оттаскивает сорокалетнего мужчину от светловолосого парня, который трясётся всем телом, и притягивает к себе за воротник. - Ещё раз ты к нему притронешься, я тебе ноги повырываю, а руки свяжу в узелок. В следующий раз, а я надеюсь, что его не будет, останешься совсем без зубов. Я тебе обещаю. Сегодня я тебя ещё пожалел, козёл. Клянусь, я урою тебя, если с Антоном случится хоть что-то... Арсений в который раз за последние несколько часов сглотнул, борясь с желанием пойти и выбить челюсть всем, кто хоть когда-то Антона обижал. И себе в том числе. Сколько раз он его уже бросил и обидел, такого беззащитного? - Спасибо тебе, - мягкий голос Шастуна вывел Попова из прострации, и в следующую секунду на удерживающую стакан с чёрным чаем руку легла чужая тёплая ладонь, начиная успокаивающе гладить. - Ты уже столько раз меня выручал, ты даже не представляешь, насколько я тебе благодарен. И до конца жизни буду, наверное. Я бы без тебя уже давным-давно подох... Арсений неуверенно взглянул на него, наконец заставив себя поднять глаза. Светловолосый парень был слишком правдив в проявлении своих эмоций, и у Попова не осталось никаких сомнений, что Антон нуждается в нём так же сильно, как Арсений нуждается в Антоне. И даже несмотря на то, что они, как оголённые провода, способны уничтожить в одно касание, они являются друг для друга глотком свежего воздуха и тем самым спасением, без которого умирает любой, даже самый сильный человек. - Ещё помнишь что-то? - не контролируя свою речь, спрашивает Арс, и тут же замолкает, видя отрицательное мотание головой. - Неужели... - он ищет слова, но никак не может подобрать правильные и необходимые, отсутствие остальных, гораздо более сильных воспоминаний обескураживает и удручает, и единственное, чего хочется, - это взвыть. - Неужели совсем, совсем ничего? Антон снова мотает головой, обманывая самого себя. Потому как волей-неволей почему-то вспоминается зимняя Москва. Пушистый снег, Тверская и какая-то тусовка в каком-то клубе. Он, кажется, танцует. И, кажется, с кем-то целуется. Разум этого момента, к сожалению, досконально не помнит. Зато помнит душа, а потому по всему телу, по каждой продрогшей клеточке расползается желание жить. Антон прикрывает глаза и пытается хотя бы представить себе этот поцелуй, но не понимает: как можно собрать это воспоминание по кусочкам, если совершенно не помнишь, с кем целуешься? Сердце упорно кричит, уверяет, что тот самый человек постоянно находится где-то рядом, где-то здесь, совсем близко, словно он в шаговой доступности, на расстоянии протянутой руки, но Тоха почему-то, невзирая на невероятные ощущения, старается своё сердце заткнуть. Они много разговаривают о чём-то отвлечённом, больше не возвращаясь к воспоминаниям, которые лечат Шастуна и отчего-то травмируют Арсения. Почти до трёх часов обсуждают кино, погоду, путешествия и совершенно не касаются чего-то более личного. Антона клонит в сон, и он уже без удивления замечает, что пропущенных вызовов от Макарова нет. Арсений начинает зевать и в конечном итоге не выдерживает, ставя чашки в раковину, и бредёт в гостиную, жестом зовя Шастуна за собой. Разбирает мягкий диван, пять минут роется в высоком шкафу из светлого дерева и вручает Антону тяжёлое одеяло. - У меня по ночам холодно, - поясняет он, и Шастун впервые за всё время пребывания в квартире понимает, что по полу гуляет сквозняк, и ёжится. - Но под этим точно не замёрзнешь.
Брюнет устало, на практически неслушающихся ногах плетётся в спальню и через несколько мгновений возвращается, протягивая парню футболку и домашние шорты. Антон неловко стягивает кофту, и оказывается, что на чересчур стройном Шастуне, в отличие от Арсения с его чуть ли не атлетическим телосложением, футболка слишком висит. - Чувствую себя подростком каким-то, - тихо смеётся в кулак зеленоглазый, расстилая одеяло. - Как будто впервые к возлюбленному на ночёвку пришёл, - он осекается, распахивая глаза, и Арсений, несмотря на навалившуюся усталость, прилагает огромные усилия, чтобы на это никак не отреагировать, и делает вид, что просто-напросто не расслышал. Антон облегчённо и слишком шумно выдыхает. И только Арсений отворачивается и скомканно желает спокойной ночи, зевая на ходу, Антон не выдерживает и, внутренне проклиная себя за бестактность, просит, сам не понимая, зачем: - Нет, останься. Раз уж здесь так холодно, то пожалуйста... Ложись со мной. Будем греть друг друга, - он вмиг густо краснеет, осознавая, что ляпнул лишнего. Для Арсения реальность искажается, и у брюнета высоко взмывают брови, он едва давит в себе изумлённый вздох, но он слишком изнурён, чтобы хотя бы для вида отпираться и выяснять с чего бы Антону такое предлагать. Его вообще мало волнует, почему Шастун вдруг об этом молит, ведь ещё несколько дней назад оказаться с ним рядом ночью было чем-то космическим, чем-то невероятным, о чём Арсений не то что думал - мечтал. Но по-настоящему шокировать эта ситуация его будет, очевидно, уже утром. Он лишь пожимает плечами, доставая из шкафа ещё одно одеяло, намного легче того, что он дал парню, выключает свет и пристраивается рядом, бережно и заботливо укрывая моргающего в темноте и не особо верящего в свою удачу зеленоглазого, которого буквально накрыло чувством странной эйфории. Тоха готов поклясться: его сердце слышит весь город, потому что оно буквально разрывается грохотом внутри грудной клетки, но Арсений, по всей видимости, задремал едва коснувшись головой подушки, и ничто не может нарушить его мирный сон. Спящий Арсений слишком прекрасен. И атмосфера кажется намного более интимной, чем их недавний снежный поцелуй, опущенные веки брюнета чуть подрагивают, и это добавляет такой смелости, запуская по крови адреналин, что Антон, абсолютно не соображая ничего одурманенным сознанием, не отдавая отчёта своим действиям, секундно касается лба Арсения носом, аккуратно ведя сверху вниз, и, почти касаясь губ, отстраняется, повыше натягивая одеяло, и боязливо переплетает их пальцы, боясь разбудить сопящего парня напротив, сжимает его горячую ладонь в своей и мгновенно проваливается в сон.
♫ Arctic Monkeys - Do I Wanna Know?
В тот же вечер
Серёжа чувствует себя идиотом. Точнее сказать, полнейшей тварью, глядя на перешёптывающихся и пересмеивающихся Суркова и Фролову, которые, пусть и с опаской, но касаются друг друга, будто бы случайно, ненароком. Тварью потому, что чужое счастье Матвиенко бесит, даже раздражает до чёртиков. Чужое счастье делает Матвиенко несчастным, и это его проблема - не их. - Можно потише?! - не выдерживает Сергей, от нервного напряжения слишком сильно ударяя по столу, и Оксана вздрагивает. - Я тут делом занимаюсь, вообще-то, - он указывает рукой на какие-то бумаги, которые Арс срочно просил разобрать. - Все занятые такие, я не могу. Один я должен тут... Вот это... - он не договаривает, не понимая, как продолжить. "Один я тут стену скребу от одиночества?.." - Ну, Серёж, ну ты чего? - Фролова, кажется, даже чувствует себя виноватой, странно косясь на Лёшу. - Сказал бы сразу, что мешаем. Мы бы тут же ушли. Сурков согласно кивает, успокаивающе кладёт девушке на запястье ладонь, и от этого действия Фролова млеет, самая того не подозревая. Серёжа закатывает глаза и злобно хмыкает. - Вот и идите, работы непочатый край, - ругается он, в сердцах пиная ногой подстольный шкаф, отчего тот вздрагивает с грохотом. - Завтра пресс-конференция, Арса носит хер пойми где, телефон он не берёт, ещё вы тут... Оксана расстроено шмыгает носом и, кажется, даже слегка обижается, но Лёша прижимает её к себе, не позволяя делать больно. - Оксан, пойдём в «Буше», обсудим, когда на выставку пойдём, - Лёша переводит взгляд на насупившегося, уставившегося в одну точку Матвиенко, хватает всё ещё грустную Окси за руку и тянет к выходу. Через несколько секунд в комнате помимо Серёжи и его злых мыслей, которые беспощадно гложат его душу, никого нет. - Сука, - он снова пинает шкаф и едва не начинает выть от боли: удар вышел слишком сильным. - Сука, сука, сука! Ну почему?! Почему со мной?! Он отбрасывает кипу каких-то бумажек в сторону и резко и шумно выдыхает, отклоняясь назад и прикрывая глаза. Смесь обиды, боли, отчаяния и безнадёги давит на грудную клетку, и вмиг становится тяжело даже элементарно сделать глоток воздуха. Настолько тяжело, что практически нереально. Матвиенко думает, что он, наверное, в этой жизни уже всё проиграл. Он крайне одинок, все его друзья нашли вторых половинок и выглядят настолько воодушевлёнными, что хочется в ярости хлопать дверьми и материться. Серёжа думает, что он, наверное, эгоист. И что так нервничать из-за простого людского счастья, наверное, неправильно. Но поделать с этим ничего не может. - Я обречён? - он открывает глаза и смотрит вверх, куда-то сквозь потолок, словно моля, требуя ответа и одновременно не желая знать его всеми клеточками израненной души. Потому что ответ прост: да, он обречён. Он занимается не тем и влюблён не в того. Но разве нет хоть одного шанса что-то изменить, даже совсем крошечного, микроскопического? Матвиенко думает, что есть. А потому открывает список контактов, собираясь сделать что-то совсем из ряда вон выходящее, ни капли не сопоставимое с нормами морали, жестокое и глупое, безрассудно влюблённое. Он листает телефонную книгу и находит наконец контакт с короткой подписью "Женя Гламур". Долго пилит темнеющим взглядом чёрные буквы, которые начинают плыть от растущего внутри нервного напряжения, набирает побольше воздуха и жмёт на кнопку вызова. В трубке раздаётся шесть мучительных гудков, прежде чем абонент отвечает на вызов. Серёжа и рад, и обескуражен одновременно. Настолько, что сердце колотится в груди, как бешеное. - Алло, Женечка, - первым начинает он, присаживаясь на стул. - Привет, Серёж, - девушка на другом конце провода, кажется, улыбается, и Матвиенко облегчённо выдыхает, ощущая, как тревога постепенно покидает его, заменяясь пугающим умиротворением, будто всё происходит так, как должно быть. - Ты, случаем, не насчёт той девушки звонишь? - Да-да, К-Катя, её имя Катя. Добрачёва, - он заикается, но тут же берёт себя в руки. Осознание того, что он поступает слишком подло, бьёт его по голове и вдруг после этого уходит почти сразу же. - Ты посмотрела её инстаграм? Понравились её работы? - Да, она неплоха. Ещё есть, чему учиться, но... мне нравится её вкус в одежде. Образы умело подбирает, поэтому почему бы и нет, я думаю, она подходящий кандидат для евро-симпозиума.
- Женечка, солнце, пожалуйста, напиши ей об этом испанском предложении... Только не говори, что от меня, позови от компании. Я тебя только об этом молю, я оплачу ей всё: и перелёт, и проживание, всё что угодно, - Серёжа не замечает, как в порыве эмоций начинает чуть ли не бегать по комнате, вертясь, словно юла, и активно жестикулируя. - Ох, Матвиенко, что-то мне подсказывает, что это всё не просто так. Что-то недоброе замышляешь? - Женя, по всей видимости, чуть осуждающе ухмыляется, но Сергею отчего-то всё равно. - Нет-нет, просто реально считаю, что она очень талантливая и в ней есть потенциал, поэтому... Жень, - он наконец останавливается, переводя дух и собираясь с силами, - пожалуйста, ты же знаешь, я не останусь в долгу. Жень. Это её единственная возможность пробиться куда-то... "Это моя единственная возможность за время её отсутствия сблизиться с Димой. Почему я такая мразь?" - Хорошо-хорошо, успокойся только, - Евгения смеётся и, судя по всему, начинает что-то печатать, потому что Серёжа слышит отдалённые звуки клавиатуры ноутбука. - Я уже ей пишу. - Спасибо! - радостно восклицает Матвиенко, не веря, что всё-таки провернул эту аферу. Он прощается со знакомой и, как только вызов завершается, удовлетворённый собой, вновь принимается за документы, не заботясь о рое осуждающих голосов в голове, сыплющих оскорблениями в его сторону. Катя удивлённо переводит взгляд на Диму. Затем вновь на телефон. Затем вновь на Диму. Она делает так ещё три раза, лишь механически открывая и закрывая рот, как рыба, и только счастливый шок во взгляде позволяет понять, что девушка ещё жива. - Ну что? - Дима испуганно присаживается рядом, хватая Катю за запястье. - Представляешь... - Добрачёва шепчет, едва не проглатывая буквы, её трясёт и Диме, честно говоря, страшно за её состояние. - Мне написали только что из Glamour Russia, - она протягивает Диме смартфон с длинным сообщением. - Дим, они предлагают мне сотрудничество. Они зовут меня в Испанию на дизайнерскую конференцию на три недели. Дим!!! - она срывается на счастливый крик, и в уголках её глаз расползаются морщинки, которые Позов так сильно любит. Он бы эти морщинки бы ни на что не променял. - Господи, заяц, это же чудесно! - он крепко прижимает девушку к себе, гладя по голове, и та утыкается ему в грудь, вздрагивая от чувств. - Это же такой шанс! - он легонько касается её лица, вынуждая смотреть на себя, и видит в чёрных глазах блеск, по которому он так соскучился. Нет, Катя вовсе не была пессимистичной и закрытой натурой. Она всегда улыбалась и не расстраивалась по пустякам, но сейчас она выглядела так, будто только что была удостоена всех существующих величайших наград мира. Такой Позов свою девушку правда давно не видел. И этот факт делал этот момент ещё более радостным. - Только как ты там одна... так долго? - он боязливо зачёсывает прядь её светлых волос ей за ухо. Он за свою девочку слишком боится, чтобы отпускать её просто так. Но девочка у него, всё-таки, не промах. - Дим, ты же знаешь, - она тянется вперёд и мягко целует его в лоб, отчего мужчина смешно морщится, - я у тебя сильная и пробивная. Тем более, насколько я поняла из сообщения, - она водит телефоном перед носом Позова, даже не понимая, что тот абсолютно ничего не успевает уловить, - из России туда едут несколько девушек. Дим, я не пропаду, честно, - она начинает улыбаться во все тридцать два, - такое раз в жизни бывает, и если ты меня сейчас не отпустишь, я... я!.. - она не успевает закончить, потому что Позов утягивает её в поцелуй, тепло обнимая за плечи. - Точно не развод? - как-то недоверчиво интересуется он, когда они наконец разрывают связь, и берёт из её рук гаджет, внимательно изучая смс. - У них галочка. Они оставили все контакты, если будут вопросы. Я, если честно, сама не верю... Но это правда официальный аккаунт. Вау, - она выдыхает, присаживаясь на пуфик и выравнивая дыхание. - Я еду в Барселону. На конференцию. Связанную с модой. Как я люблю, как я всегда хотела. Дима не знает, что ответить. Он просто за свою любимую искренне, по-настоящему счастлив. А большего ему и не надо.
♫ Lord Huron feat. Phoebe Bridgers - The Night We Met
Арсений открывает глаза и вздрагивает. Во-первых, из-за лежащей в ладони Антона собственной руки. Во-вторых, от осознания того, что они, чёрт возьми, проспали, потому что на улице уже светло. - Тох, - неуверенно тянет он, выдёргивая свою руку от греха подальше, судорожно соображая, как он умудрился ночью Шастуна схватить, вырубился же сразу. - Антон, - громче зовёт он и стискивает с недовольного парня одеяло. - Мне на пресс-конференцию после премьерного показа фильма, на который мы, кстати, уже опоздали, надо, срочно! - он начинает вопить, и Шастун открывает глаза, сонно моргая и шмыгая носом. - У меня так-то законный выходной, - начинает канючить он, после сна ещё не особо понимая, с кем разговаривает. Но, когда мозг начинает работать и парень осознаёт, что провёл ночь в квартире Арсения, Шастун резко садится на диване, поджимая под себя ноги. - Я здесь останусь? - робко, почти неслышно, больше спрашивает, чем утверждает, он, не зная, что ещё добавить. - Нет, - решительно мотает головой из стороны в сторону Арсений, который, к удивлению Антона, уже успел натянуть выглаженную белую рубашку и брюки. - Домой завезёшь? - с грустью спрашивает Тоха, вспоминая Илью и его презрительный, пренебрежительный взор, не предвещающий ничего хорошего. - Нет, - снова коротко бросает Арс, протягивая Антону его одежду, которую тот начинает медленно натягивать. - Поедешь со мной. Я без проблем проведу тебя мимо охраны. - Ч-ч-чего? - Антон осекается, немо взирая на Попова, завязывающего галстук. - Шустрее давай, - как-то укорительно вместо реакции произносит брюнет, подмигивая себе в зеркале. - Ну, красавчик же? - он поворачивается к Антону и кладёт руки на поясницу, выглядя слишком комично, но в то же время ошеломительно. Шастун думает, что сейчас подавится слюной, - настолько Попов шикарен в этом костюме - но вместо этого театрально закатывает глаза, всё же справляясь с молнией на джинсах неслушающимися от волнения руками. В мыслях слишком пусто. То ли от предвкушения, то ли от страха, то ли от тревожности. Тоха и сам не может ответить на вопрос, почему Арсений возбуждает в нём подобные чувства. - Ладно, - неопределённо кивает он и поднимается с постели, с головы до ног оглядывая Арса. - Я тебе не картина Репина, - смеётся Арс, совершенно неожиданно припомнив эту фразу ещё со времён школы, и Антон вздрагивает, будто что-то щёлкает в памяти, то парень слабо понимает, что именно, а потому лишь пожимает плечами, смущённо отводя взгляд. Арс думает, что сейчас Тоха выглядит прямо как тогда. Десять лет назад. Застенчивый, робкий и внезапно покрасневший после фразы Попова, он смотрел на него преданным и доверчивым взглядом. Они скользят по питерским дорогам, обсуждая что-то слишком незначительное для остального мира и чрезвычайно важное для них самих, становясь с каждым мгновением ментально ближе друг к другу. Антон даже не сразу замечает, что Арсений едет очень быстро, боясь опоздать, и все весточки панических атак отходят на второй план, душа наполняется удивительным спокойствием и гармонией, и снег за окном, и блестящие витрины, и капучино Арсения, за которым брюнет всё-таки заскочил в кофейню, кажутся такими естественными и необходимыми в этот момент. Будто все составляющие пазла под названием "счастье" наконец встали на свои места.
Около входа в какое-то элитное здание, в котором Шастун никогда не был, толпятся люди. Их много, от их количества захватывает дух и становится неуютно, и Арсений, увидев в секунду посерьёзневшего парня на сидении рядом, паркует машину, наклоняется прямо к уху и шепчет: - Не переживай, они все пришли либо бесплатно поесть, либо поймать очередные сплетни, либо поглазеть на меня. Они не стоят того, чтобы их бояться, ладно? Не укусят, - он улыбается, и Антон непроизвольно улыбается тоже, дурашливо кивая и отстёгиваясь. Попов делает несколько глубоких вдохов и шумных выдохов, словно сам искренне переживает за что-то, тоже щёлкает ремнём безопасности и вслед за Шастуном покидает машину. - Эй, куда навострился? - хохочет Арс, резко сжимая ладонь Тохи в своей и меняя курс движения. - Мы в другую дверь зайдём, эти, - он указывает головой в сторону прессы, - не дадут проходу. Они медленно пробираются к углу здания, но какая-то журналистка вдруг замечает знакомое лицо и начинает бежать за ними, у Антона от неожиданности округляются глаза, когда Арс, рывком равняя его с собой, направляется к чёрному входу, не обращая на летящие в спину вопли журналистки. Они несутся по улице, как шкодливые дети, и Тохе правда хочется по-настоящему рассмеяться. Так громко, чтобы вся Северная Столица слышала. Такого адреналина он уже тысячу лет не испытывал. Кровь буквально бушует, и это приятное ощущение расползается по венам. Арсений быстро что-то бормочет охраннику, и пухлый мужчина в форме впускает их, прикрывая дверь и загораживая собой проход для дамочки и других подоспевших корреспондентов и телевизионщиков. - Боже, это было... - Антон задыхается, сползая спиной по стене, всеми силами старается отдышаться и широко улыбается, чувствуя прилив несказанной бодрости, - нечто. - Ага. И на пресс-конференцию успели, и марафон пробежали, - не без гордости соглашается Арсений, снимая куртку и протягивая комично сидящему на полу Тохе крепкую руку, помогая подняться. Оставляет Шастуна у вешалки, бредёт по направлению к гримёрке, когда натыкается на озлобленный взгляд Матвиенко. - Серёж, давай без сцен, - Арсений складывает ладошки в умоляющем жесте, ведь Матвиенко выглядит настолько угрюмым, словно он не человек, а машина для убийств. - Твою мать, Попов, я думал, ты не соизволишь явиться даже. Я уже не знал вчера, куда звонить! - гневная тирада не заканчивалась, и Арс даже почувствовал себя виноватым. - Я хотел тебя придушить, тварь ты такая. Почему ты вечно меня подводишь? Ты совсем оборз... - Серёжа осекается, краем глаза замечая копошащуюся у вешалок высокую фигуру. - Бля? - у мужчины с хвостиком отвисает челюсть, и он переводит взор на Арса, который дёргает уголком губ в несдерживаемой ухмылке. - Это... это кто? Это Шастун? Это Шастун? - он хлопает ресницами, сглатывая и пытаясь смириться с тем фактом, что это его бывший одноклассник, с которым они не виделись огромное количество времени. А ещё это бывший возлюбленный Арса. И, похоже, нынешний. Сергей невольно открывает рот, желая двинуться к Тохе, но Арс довольно грубо перехватывает его за плечи, заставляя оставаться на месте. - Ты чего? - удивляется Матвиенко и улыбается, наблюдая за стряхивающим с себя снег светловолосым парнем. - Дай поздороваюсь. - Это бессмысленно, - заверяет его Арсений, вызывая изумлённый вздох. - Он тебя не помнит, Серёж. Никого из нас, как кусочки прошлого, он не помнит. - Скажи просто, что ревнуешь, - Матвиенко играет бровями под возмущённое цыканье, но попытки дорваться до Шастуна всё же оставляет. - В следующий раз познакомимся, значит, когда барин разрешит. Дверь открывается, и в помещение влетает Оксана, держащая микрофон. - Ты пропустил показ, но слава Богу, ты здесь! - радуется она, с ходу налетая на брюнета, и Арсению поначалу кажется, что сейчас она начнёт его избивать, но она лишь крепко прижимается, видимо, ни капли не сердясь. - Мы думали, ты не придёшь. - Серёга уже сообщил, что вы меня похоронили, - Арсений виновато шаркает ногой, глядя куда-то в пол, и вдруг чувствует, что Оксана легонько тянет его за рукав, устремив взор в другой угол комнаты, прямо на устроившегося на стуле Шастуна, и бесцеремонно показывая на Антона пальцем. - Это кто? Это Шастун? - девушка, кажется, совсем не дышит, замерев, как статуя, и Арсений не сдерживается и начинает смеяться в голос, сгибаясь пополам. - Вы двое меня с ума сведёте, - признаётся он, и в его голосе всё ещё проскальзывают смешливые нотки. - Добрый день, - Антон, до этого находящийся в прострации, встаёт и протягивает ладонь для рукопожатия сначала Сергею, а потом Оксане, которая едва не пищит от восторга. - Обалдеть, Тоха, сколько лет, ско... - Фролова искренне проявляет свою радость, но Серёжа не даёт ей закончить. - Ничего не говори ему, потом всё объясню, - наклоняется к уху девушки Матвиенко, и та растерянно хлопает глазами, бросая короткое и лаконичное "ладно". Шастун неуверенно кивает, криво улыбаясь и явно чувствуя себя слишком странно, провожаемый взорами Матвиенко и Фроловой. - Это твои коллеги? И друзья, да? - шепчет он Арсению, идя с ним по длинному коридору с приглушённым светом к конференц-залу. - Я тебе чуть позже про них расскажу поподробнее, я думаю, ты удивишься, - брюнета почти не видно в полумраке, но он улыбается. Антон чувствует, как по телу снова разливается умиротворение. Пресс-конференция проходит спокойно для Арсения и слегка нервно для Антона. Второй сидит, периодически подрагивая и стараясь хоть иногда отводить взгляд от голубоглазого брюнета, который находится абсолютно в своей тарелке, умело отвечая на интересные вопросы и ловко увиливая от не слишком приятных. Антону кажется, что Арсений прекрасен. В своей простоте и в своём пафосе, в строгом классическом костюме, как сейчас, и в растянутой домашней футболке с дурацкими надписями, когда улыбается и когда на лице отражается вселенская строгость. Сконцентрировавшись на этих мыслях, Тоха даже не сразу осознаёт, что конференция завершена. Арсений садится рядом, журналисты отходят к остальным членам команды, продюсеру, режиссёру, сценаристам и другим немаловажным личностям, и брюнет наконец расслаблено вздыхает. - Это было великолепно, - Антон дарит ему лёгкие аплодисменты, и Попов театрально кланяется. - Видно, что это прямо... твоё. - Я старался, - признаётся брюнет, поднимаясь с кресла. - Пойдём, там, поговаривают, есть один интересный коллаж, посвящённый моей персоне, - как ни странно, говорит он это не самодовольно, а даже скромно, будто чего-то стесняясь. - Просто, по словам Оксаны, правда крутой получился, но я сам ещё не видел и не знал даже о его существовании, - поясняет он, уже собираясь провести Антона вдоль рядов, когда их останавливает дотошная журналистка и хиленький парнишка с камерой, заставивший и Антона, и Арсения невольно хмыкнуть. - Расскажите, Арсений, как вы думаете, фильм удался? - начинает девушка, и Попов едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. - Как мне кажется, он получился более чем успешным. Отличный каст, восхитительная драматургия, много интригующих моментов, я уверен, многие оценят. Мы, естественно, ждём высоких оценок, и я считаю, что они будут...
- Отлично, спасибо за ответ. Я вижу вы пришли не один... - журналистка оценивающе осматривает выпучившего глаза от неожиданности Шастуна, который выглядит совсем не подстать мероприятию: джинсы, кроссовки и толстовка-оверсайз, которую Арсений в последний момент выудил из шкафа. - А это Антон, - Арсений кладёт руку Тохе на плечо и легонько сжимает его, - мой... - и теряется, путаясь в собственных мыслях. - Друг, - сглатывая, добавляет зеленоглазый парень и старается как можно непринуждённее улыбнуться, однако выходит это плохо: губы предательски подрагивают. - Как давно вы знакомы? - репортёрша суёт микрофон чуть ли не в рот, и Тоха брезгливо морщится, конкретно ошарашенный подобной наглостью. И как Арс это терпит изо дня в день? - Я думаю, это не столь важная информация, - обворожительно смеётся Попов и откашливается. - А теперь нам пора, прошу нас извинить, - он резко отодвигает девушку от себя, которая в этот момент пребывает в состоянии неподдельного шока, и, хватая Шастуна за запястье, тянет куда-то вглубь толпы. - Зачем надо было меня перебивать? - шипит брюнет, не переставая волочить за собой парня. - Шкуру твою спасал, - задыхается от возмущения Тоха, - я не думаю, что на российском телевидении кому-то нужно лицо с репутацией... как нас там в народе зовут? - Твоё выражение лица выдало нас с потрохами, - Арсений шумно выдыхает, пробираясь сквозь многочисленные толпы зевак. - Куда мы? - Антон упирается, как может, пытаясь вырваться, но с цепкими лапами Арса это не так-то просто. - Мне надо срочно найти Серёжу и сказать, что эта, - он кивает на журналистку, которая только что устроила им допрос с пристрастием, - снова что-то вынюхивает здесь, чтобы опять пустить какой-нибудь нехороший слух. Да-да, знаем, проходили. Вот тот коллаж, я сейчас к тебе подойду, хорошо? - Арсений резко тормозит и отпускает Тоху, пряча взор от бесчисленных камер и вспышек. - Честно, заколебали... - Ты сам себе выбрал такую судьбу, вообще-то, - светловолосый ухмыляется, но чувствует на себе пронзительный взгляд синих глаз и замолкает. - Моя судьба только ты, остальное - формальности, - невозмутимо фыркает Попов и удаляется, оставляя Шастуна переваривать информацию. - А... - тянет Антон и, всё же не особо дойдя до сути, хмурится и бредёт к коллажу, замирая перед ним с интересом. Тут собраны отрывки из интервью, цитаты и все лучшие фотографии Арсения с самых гениальных фотосессий - плюс один повод насладиться Поповым. Антон рассматривает каждое фото детально, скользя взглядом по эстетичным кадрам и настолько невероятному Арсу, что захватывает дух. - Вау, даже с подросткового возраста затесалась, - подоспевший Арсений, улыбаясь, наклоняется к собственной фотографии, где ему, по его предположению, лет семнадцать-восемнадцать. - Такой молодой был. И глупый. А Антон смотрит туда, куда Арс указывает пальцем, и не может отвести глаз. Но вовсе не потому, что восхищается или слишком впечатлён кадром. Смотрит, не моргая, лишь потому что весь мир вдруг сужается до размеров крохотной коробочки, душа истошно кричит и рвётся на куски, а мельчайшие частицы воспоминаний меняются, мелькают одна за другой, перетасовываются и строятся в единую картинку. Тоха сглатывает настолько шумно, что даже стоящий в метре от него Арсений слышит это и удивлённо выгибает бровь, беспокоясь за светловолосого парня, но Антон не замечает этого. Фоновая музыка мероприятия для него заглушается, люди вокруг словно перестают беседовать друг с другом, а у Шастуна в мозгах набатом бьётся одна-единственная мысль, и зеленоглазый, с трудом оторвавшись от созерцания Арсения-подростка, спрашивает, хрипя и не узнавая собственного голоса: - Так это с тобой мы целовались тогда на дискотеке?