Бездна

Мои руки дрожали от напряжения. Эстер громко дышала в трубку. Её голос был тихим, испуганным:
– Алло? Кто-нибудь!
– Эстер? – спросил я тихо, начиная подозревать что-то неладное. – Где ты?
– Адам! Как я рада тебя слышать! Ты не представляешь! – она взвизгнула от счастья, словно я ей жизнь спас. Затем ойкнула и продолжила говорить шёпотом. – Мне нужна твоя помощь. И всех остальных.
– Почему ты бросила Людвига? – серьёзно спросил я. Меня почему-то переполняло возмущение. – Мы все тебя обыскались уже.
– Объясню позже. Сейчас вы должны помочь мне. – прошептала Эстер и на мгновение замолчала, то ли оглядываясь, то ли сглатывая слюну. – Они идут за мной. Зря я на это подписалась.
– Что? Скажи, где ты! – сказал я напряжённо. На кон, похоже, была поставлена человеческая жизнь, а может, даже и не одна. Каждая жизнь ценна, и мы не могли просто так взять и бросить Эстер на произвол судьбы, это я понял ещё когда мы только поехали в парк в попытках найти её.
– Катакомбы. Под городом. Подожди... – прошептала она, и из трубки послышалось шлёпанье ног по лужам.
Я подумал: «Откуда под городом телефон?»
Затем мои раздумья прервала Эстер.
– Так, вроде ушли. Идите в катакомбы. Вход рядом с большой площадью со статуей всадника, в небольшом переулке. Да что ж такое... – она вновь ненадолго отлучилась. – Так, о чём это я? Ах, да, в переулке есть красная машина, она всегда там стоит. Рядом с ней люк. Спускайтесь туда.
– А что делать дальше? – спросил я.
– Я заперлась в комнате, где есть телефон. Их в этом месте немного.
– Вечно у тебя что-то случается, – вздохнул я и почесал переносицу. – Всё не слава Богу.
– Упрекать меня будешь потом.
Вдруг между нами повисло затяжное молчание. Целых несколько секунд, показавшихся мне вечностью, я слышал лишь шипящий шум катакомб и тихие шаги откуда-то. Сердце моё заколотилось быстрее.
Я взглянул на всех присутствующих в комнате. Они выглядели, казалось, ещё куда более взволнованными, чем я. Людвиг сжал кулаки в бессильной злобе и пытался контролировать свои эмоции. Мне было его жаль, в хорошем смысле, конечно. Он так к ней привязался, ровно как я привязался к нему. Порочный бесконечный круг привязанностей. И ему нет конца и начала. Он просто есть.
Дэни, Элизабет стояли рядом с моим другом и смотрели то на балкон, куда отошёл Шрам, чтобы курить свои ужасно крепкие папиросы, то на меня. В их глазах блестел страх и жестокость. Они хотели ринуться в бой изо всех сил. По крайней мере, я это предполагал. Не мог же угадывать всё по одним лишь глазам.
За окном сверкнула молния и грянул гром. Такой сильный, что аж окна затряслись. Где-то на улице вскрикнула женщина.
– Эстер? Ты здесь? – наконец решился спросить я.
– Здесь. Ненадолго. Мне скоро придётся бежать дальше. Я не знаю, где я сейчас, просто не имею не малейшего понятия, в какой части города нахожусь. Не представляю, как вы будете искать меня. Может, кровью следы оставлять?
– Что за чушь? Никакой крови, Эстер, поняла? – я серьёзно пригрозил ей пальцем, зная, что она меня не видела. – Придумала ты, конечно.
– Так у вас хотя бы будет след.
– Нет.
– Я это сделаю.
– Что? Нет! – нахмурив брови, ответил я. – Эстер!
– Мне пора. Пожалуйста, помогите мне. Вы – моя последняя надежда.
– Эстер! Мы идём! – сказал я, и услышал в трубке лишь короткие гудки, больше похожие на безысходный зов одиночества и смерти. В один миг мне показалось, что я говорил с ней в последний раз, но значения не придал, ибо был уверен в том, что мы сможем её спасти без особого труда.
Меня смущала только одна вещь: что же это за контора, куда она попала, и почему её держат в плену?
– Дэни, – я ткнул в него пальцем, попутно вешая трубку на место, – у тебя есть оружие?
– Оружие? Ты имеешь в виду...
– Да, пушки. Нужны все. Неси сюда.
– Что с Эстер-то? – он смотрел на меня, идя в сторону своей спальни. – В какое дерьмо она вляпалась, что её оружием вытаскивать приходится?
– Главное, что с того света её вытаскивать не приходится, – вздохнул я, идя за ним. – Она сказала, что ей нужно, чтобы мы спасли её.
– Отчего спасли?
– Не сказала.
– Хреново. Ищи то, не знаю что. Убей того, не знаю кого. Прекрасно, – развёл руками Дэни. Опустился на колени возле кровати и достал оттуда небольшой чемоданчик. Открыл его, вынул старое охотничье ружьё. Дал мне в руки.
– Это всё, что у тебя есть? – слегка возмутится я, понимая, что у такого человека, как Дэни, может быть куда больше секретов, чем он говорил.
– Нет, – помотал головой тот и принялся дальше обследовать свою комнату. – Меня хотят убить пять раз на неделе, думаешь, я не готов к прихожу всяких ублюдков, которым заплатили за то, что они утащат мою душу в ад?
– Ада нет, – вырвалось у меня.
– Наоборот, – поправил он. – Рая нет. Только один Ад.
– Вот когда умрём, тогда и посмотрим, – усмехнулся я, пока Дэни доставал из разных закоулков своей комнаты различные чемоданы, сумки с патронами, патронташи, различные крепления к оружию.
– А ты, я смотрю, готовишься к Апокалипсису, – удивился я, смотря на целую гору огнестрельного оружия, лежащего на кровати.
– Библию что ли перечитал? – ухмыльнулся тот.
– Можно и так сказать.
В итоге набралось довольно много оружия. Два ружья, три маленьких пистолета-пулемёта, четыре обычных русских пистолета Макарова (по словам Дэни, их ему их отдали те коммунисты, что сидели в зале) и много патронов к ним. У меня уже был пистолет, но патронов к нему у меня было не так много, и я решил сохранить его на всякий случай. Вдруг, пригодится.
– Зови всех, – сказал Дэни серьёзно, складывая последние патроны на край кровати.
Я вышел из спальни и подозвал остальных к себе. Шрама тоже взял с собой.
– Хочешь его взять? – удивился Дэни, но спустя секунду пожал плечами, мол, ладно.
– Он пригодится, он ведь бывший разведчик, – парировал я.
– Да я и не спорю, – ответил Шиллер и бросил взгляд на Людвига. Тот удивлённо смотрел на Шрама. Затем быстро отвёл взгляд.
– Мы идём убивать? – спросила Элизабет, осторожно приближаясь к оружию. – Никогда бы не подумала, что возьму в руки оружие.
– Нет, никого убивать не будем. Мы не за этим идём. Спасаем Эстер. Если открывают огонь или бьют с ножа, то просто стреляйте на поражение. – быстро всё объяснил Дэни, и я на мгновение почувствовал странную ревность, мол, это ведь я должен рассказывать наш план, это ведь я говорил с Эстер. – Всё просто, друзья.
– Берите, кто что хочет, – он указал на гору оружия. Все осторожно переглянулись и начали подходить к ней, рассматривая пистолеты, пулемёты, и прочие инструменты причинения боли. Элизабет выбрала себе старенький пистолет Макарова. Людвиг предпочёл пистолет-пулемёт. Дэни и я решил забрать по ружью и ещё по одному пистолету. Последний из них отдали Шраму, тот прихватил с собой ещё и свой повидавший виды Браунинг.
Уже спустя двадцать минут нас провожали дружелюбные русские с улюлюканьем и криками на ломаном немецком «удачи» или «у вас получится».
Я чувствовал страх. Как и все, кто отправился со мной, я хотел бы вернуться в тёплую квартиру Дэни, но теперь я шёл со спрятанным под пальто ружьём и пистолетами, надеясь, что не погибну молодым. У меня возникало ощущение, будто нас всех отправили на заклание. Или на бойню.
Скорее, второй вариант.
Время шло медленно. Спуск по лестнице, казалось, занял куда больше времени, чем обычно. Воздух загустел, стал вязким и липким. Дышать становилось всё труднее, словно кто-то пустил удушающий газ в парадную, и теперь нам предстояло дойти до спасительной двери на самом нижнем этаже. Я слышал глубокие неровные вздохи своих друзей, прячущих оружие под своей одеждой. Никто ведь не ожидал такого поворота событий, правда?
Мне не хотелось вступать в войну с какой-то из банд Норддайха, но, похоже, теперь у меня просто не было выбора. Стрелять я больше ни в кого не хотел, хватит с меня крови. Не нравился мне такой способ спасения. На горе трупов не построишь своё счастье, только муки совести будут скрестись на душе.
Я понимал, что убийства приносили мне только горе. И всё, что теперь со мной происходило, началось именно из-за него.
Мы сели в машину. Я сказал Дэни примерные координаты Эстер: рассказал про площадь, всадника, переулок, красную машину и люк в катакомбы. Тот недолго подумал, где бы это могло быть, затем резко завёл двигатель и понёсся по тихому потемневшему городу, преодолевая грозу и Бездну, что вот уже несколько дней висела над нами.
Лил сильный дождь.

Мы нашли ту самую площадь и переулок. Он был тёмным даже по меркам этого города. Где-то в каменных лабиринтах отыскали нужный двор, завидев вдалеке красную машину. Дэни увидел люк. Отодвинул тяжёлую крышку.
– Ну что, лезем? – улыбнулся парень. Но я видел, как бегали из сторону в сторону его глаза, пока мы ехали в это злосчастное место. Он просто притворялся будто не боится. Как же это глупо.
– А у нас есть выбор? – пожала плечами Элизабет, распахнула пальто и выудила оттуда пистолет. – Я боюсь ходить с этой штукой.
– Сама взяла, теперь таскай, – ответил Дэни. – Тем более, что там, – он кивнул в черноту люка, – он наверняка тебе понадобится.
– И зачем я вообще с вам поехала? Лучше бы пить осталась.
– То есть на Эстер тебе совсем плевать? – возмутился я.
– Что? Нет!
– Тогда спускайся.
Лиз покорно начала спускаться по маленькой лестнице. Когда её макушка исчезла во тьме, за ней полез Дэни, потом я, Людвиг и Шрам. Последний не стал закрывать люк – вдруг придётся бежать.
Внизу было темно, глухо и сыро. Витал аромат гнилых томатов и дерьма. Он въедался в кожу, и уже спустя пять минут мы все пропахли этой чудовищной вонью. Дэни нашёл в кармане зажигалку, чиркнул, и вспыхнул неяркий светоч.
– Не отходите от света, – серьёзно сказал он. – Погаснет, встаньте на месте и ждите, пока снова не вспыхнет. И достаньте стволы. Мне так спокойнее будет.
Все достали из-под одежды своё оружие. Своё я доставать не спешил – хватит с меня этого цирка с пулями и кровью.
Лицо Дэни в свете одинокой зажигалки вдруг стало очень старым и измученным. Казалось, ему чужды были эмоции, и всё, что он мог почувствовать в тот момент – это апатия и безразличие. Не люблю равнодушных людей, они обычно оказываются самыми опасными противниками.
Лиз шла рядом, негромко хлюпая по воде, что стояла по щиколотку. Я старался не думать о том, что было смешано с этой водой, но вряд ли благоухающие цветы и семена персиков. Мне хотелось как можно скорее убраться отсюда, и я бы даже бросил всё и побежал обратно к выходу, но вдруг вспомнил, что только я один слышал, что сказала Эстер и имел хотя бы примерное представление о том, где она находилась.
Хотя, если честно, я понятия не имел, где искать.
Мы шли в пустоту. Разделяться никто не спешил – в этой вырвиглазной тьме невозможно было и шагу ступить без какого-либо источника света. Я шёл в середине нашёл колонны спасателей, и поэтому я не мог потеряться. Сзади и спереди постоянно слышалось неприятное хлюпанье зимних ботинок.
Наше бесцельное хождение продолжалось целую вечность. Все молчали, и оттого время тянулось просто бесконечно. Мы повернули сотни раз, исходили практически все коридоры (как мне тогда казалось), потратили почти весь бензин в зажигалке Дэни, и теперь он использовал мою. Это был наш маленький ад: душный, с запахом гнили и людских испражнений. Даром, что ветер, гуляющий по коридорам, не давал умереть от жары.
Ветер...
Ветер!
Мне в голову пришла гениальная идея.
– Стойте, – чуть громче обычного сказал я, и колонна тут же замерла, повернув своих головы на меня. Их лица окрасились в ярко-рыжий от света.
– Вы чувствуете сквозняк? – продолжал я. – Он здесь есть.
– Я чувствую, – сказала Элизабет. – мне холодно в этой помойке.
– И мне, – ответил кто-то ещё.
– Тогда, может, пойдём к выходу по ветру? А то мы так и будем бродить по этому лабиринту и сдохнем прям здесь, – уже измотанным голосом сказал я.
– Хорошо, пошли, – согласился Дэни, и вновь началось наше незамысловатое путешествие.

Неожиданно включился электрический свет. Яркий, прозрачный он обжигал глаза, заставляя слепнуть. Но ужа спустя какое-то время все мы вновь привыкли к нему и теперь осматривали то место, где нас и поджидали незваные гости.
Небольшой резервуар, куда стекала вся вода из города, огромные канализационные отверстия торчали под потолком и время от времени выливали целые горы воды в другие резервуары поменьше.
Но то, что было в центре этого огромного каменного купола, меня поразило больше всего.
Эстер. Она была приколота гвоздями к кресту. Кровь струилась по древесине и впитывалась очень быстро, отчего крест был наполовину красным. В её рту стоял кляп, но как только она увидела нас, то тут же начала громко мычать, и эхо её срывающегося голоса отражалось от сводов купола и утопало в других коридорах этих огромных катакомб.
– Срань Господня... – выругался Дэни и взвёл курок на своём ружье. Все остальные сделали то же самое со своим оружием. Я этого делать не стал, уже ведь сказал своё слово.
– Эстер... – тихо позвала Элизабет. – Эстер!
Но она могла в ответ лишь мычать и пытаться пошевелить приколотыми ногами и руками.
Только лишь спустя пару минут я заметил, что она была практически голой, в одном нижнем белье. Но, похоже, никого, кроме меня, это нисколько не смущало.
Эстер резко замотала головой, когда кто-то из нашего маленького отряда сделал шаг вперёд. Поэтому мы продолжали стоять.
– Думаете, ловушки? – спросил Дэни, смотря на всех нас. Я, не отрываясь, смотрел на почти уничтоженную Эстер. Пытался придумать, как её спасти так, чтобы она не осталась инвалидом до конца своих дней. Она ведь так молода, столько всего пережила на своём веку, а теперь ещё и это... нет, надо всё-таки спасать её.
– ...да я вам говорю, что они нас там поджидают! – продолжал громко шептать Дэни.
– Кто они-то? – не унимался Людвиг. – Там нет никого, одни мы тут!
– А кто тогда приколотил Эстер к кресту? Стендаль что ли?
– Заткнитесь оба, – фыркнул я, опершись о холодную влажную стену. Почувствовал как дуло ружья упирается в под мышку, поэтому достал его из-под пальто и взвёл курок. – Это не поможет всё равно.
– Мы думаем, – презрительно ответил Дэни.
– Да, в отличие от тебя, – поддакнул Людвиг.
– Ну раз так, то давайте, продолжайте болтать, у нас же куча времени! – вспыхнул я. – Вы не видите, что она умирает! Ей помощь нужна! А вы стоите и разглагольствуете о том, есть там кто-то ещё или нет!
Эхо моего громкого злобного голоса потонуло в могильной тиши подвалов. Казалось, откуда-то из глубин до меня донёсся животный рык. По спине пробежали мурашки.
Лиз закурила, смотря в противоположную сторону, во тьму, из которой мы пришли. Я тоже хотел было закурить, но взгляд мой постоянно падал на страдающую Эстер, и мне уже становилось слишком совестно делать это у неё на глазах.
– Да вы просто боитесь привлечь внимание злых дяденек, – издевательски буркнул я, повернувшись к моим друзьям, у которых на лице сияла странная злость. Они на меня внимания не обратили, только Людвиг махнул рукой, мол, сам замолчи. Мне вдруг резко надоело смотреть на этот дурацкий спектакль. Всего лишь смертные, боящиеся смерти и кровавых ран, разбитых сердец и слёз по ночам. Я подошёл ближе к концу прохода, который оканчивался каменным куполом. Поднял ружьё вверх.
Выстрелил.
В воду рухнули части кирпичей. Зато все разом замолчали.
– Ты что творишь? – с нарастающей яростью проговорил Дэни. – Ты хоть знаешь, сколько сюда может прийти людей?
– Да мне всё равно. Мы пришли спасти Эстер. Посмотри ты, чёрт возьми, на неё. Она умирает! А ты стоишь и переговариваешься с Людвигом, делая вид, что ты сможешь всё вернуть на свои места. Нет, друг мой! Либо делай дело, либо катись на хрен из этих катакомб!
– Чёрт, – Дэни сплюнул, – ты ведь прав.
Вдруг сзади я услышал тяжёлые саркастические хлопки. Развернулся – мои брови удивлённо поползли вверх.
Возле креста, по щиколотку в грязной воде стоял какой-то мужчина в белой накидке, похожей на больничный халат. На его лбу красовался ещё один крест, красный. Лицо его было мясистым, налитым кровью то ли от напряжения, то ли от смущения.
– Она нам сказала, что вы придёте, – громогласно заявил мужчина. – И вот вы здесь.
– Она совсем тупая что ли? – шёпотом возмутился Людвиг.
– Замолчи, – шикнула Элизабет.
– Кто вы такой? – спросил я громко, и эхо моего голоса потонуло в тёмных лабиринтах катакомб. Поднял ружьё на него, взвёл курок.
– Полегче с оружием, молодой человек, – пригрозил он пальцем. – Выстрелишь, и пуля может попасть и в твою подружку. Ты же не хочешь ей навредить?
– Кто ты? – с металлом в голосе сказал я. Мой взгляд застыл на его светлых ярко-зелёных глазах. Казалось, он знал, о чём я думал в тот момент, видел, что руки мои предательски дрожали, сжимая ружьё. Казалось, он знал, что я блефую. Я ведь не выстрелю. Я обещал себе больше никого не убивать.
– Адепт КХОКЛ, кто же ещё? – слегка удивлённо ответил мужчина.
– Имя, – встрял Людвиг.
– У меня больше нет человеческого имени. Теперь меня зовут Шоймер, на иврите это значит «страж». И как вы понимаете, я здесь, чтобы не дать вам забрать её.
– Зачем она вам? – спросила Элизабет. – Чем она так важна?
– Она хотела покинуть нашу семью. КХОКЛ не прощает такого предательства. Она стала нашей частью по своей воле, – мужчина ходил вокруг креста, трогал Эстер за окровавленные руки, ноги, грудь. В его взгляде виднелось безумие. – Ей нужна была наша помощь. А как же... три года рабства в борделе, унижения и прочая чушь её прошлой жизни.
Все затаили дыхание, держа оружие крепче всего на свете.
– Мы приняли её к себе. Мы... очистили её. Сделали её новым человеком. Эстер стала свободна от тягот этого мира.
– А теперь вы сделали её мученицей? – злобно сказал Людвиг. – Да я вас...
– Ну, ну, успокойся, – осадил его мужчина в балахоне. – Гнев здесь тебе ничем не поможет. А у тебя его даже через край. Плохо. Такое количество эмоций когда-нибудь убьёт тебя.
Я взглянул на Людвига. Он весь дрожал, на лице лишь жажда крови. Похоже, мой друг действительно привязался к этой странной девушке.
– Так я и знал. Грешники пришли спасать ту, которая уже давно не с ними, – рассмеялся адепт, держась за живот. Его клокочущий смех заставлял меня дрожать от страха. Безумие рвалось наружу, и я еле мог его контролировать.
– Отпусти её, кусок ослиного дерьма, – со злобой процедил Людвиг и направил на него пистолет.
– Ещё один любитель перестрелок, – мужчина остановился. – Кем вы себя возомнили?
– У меня тот же вопрос к тебе, урод, – встрял я и сделал шаг вперёд. – Кто ты, чёрт возьми, такой? Чего ты хочешь от неё? Она умирает у тебя на глазах, а ты оправдываешься предательством.
Мужчина, заинтересовавшись, подошёл ближе, закрыв собой Эстер. Он ждал продолжения.
– Она не предала тебя, – продолжал я, еле сдерживая ком в горле. – Эстер хотела уйти, потому что ей некомфортно. Так это бывает у обычных людей. И если ты этого не понимаешь, то сдохни в адских муках.
Я направил на него ружьё. Адепт не успел отойти.
Выстрел отправил его в мир иной.
Но когда я уже подумал, что всё худшее позади, мужчина, с раной в груди, истекая кровью и окропляя ею тело мертвенно бледной Эстер, достал из-за пазухи зажигалку.
Секунда. И Эстер была в огне.