Бездна

Как-то раз я прогуливался по одной из главных улиц города. Небо было таким же устрашающим, чёрным, до ужаса молчаливым. Бездна нависла над нами и выжидала. Я чувствовал себя максимально неуютно, но и сидеть в четырёх стенах с незнакомыми пьяницами мне тоже не хотелось – во мне ещё осталась капля разума.
На душе было паршиво. Ни денег, ни работы, ни счастья – сплошные разочарования и море алкоголя, которое постоянно притаскивает с собой Дэни. А Лиз только и рада этому. Хотя, когда она тянулась за очередной бутылкой вина, в её взгляде мелькало сомнение, изредка она бросала на меня вопросительный взгляд, мол, можно я это выпью? Как давно я хотел с ней поговорить об этом, она ведь совершенно не знает меры.
Крапал мелкий дождь. Он заливался мне за шиворот. По спине бежали мурашки.
Я оглянулся и понял, насколько ужасно то место, где я жил. Мрачный, невкусный город смерти. Огромное кладбище, здания – могильные плиты, а люди – трупные черви, что наживаются на теле этой земли.
Я шагал по лужам всё дальше на окраины, в сторону кромки моря. Уже издалека я слышал, как оно шумело, и это приносило мне странное спокойствие.
Но стоило мне повернуть голову на другую сторону дороги, как перед моими глазами вновь показался Жнец. Одинокий, маленький, словно бы избитый и погрызенный своими же сородичами из Бездны. На мгновение мне даже стало его жалко, слишком уж несчастный взгляд у него был. Взгляд Жнеца плавно скользил вниз, на дорогу под крышей, на которой сидел этот монстр, и слегка двигался назад, в сторону центра Норддайха.
А затем я увидел человека, на которого смотрело чудовище.
По дороге шли Тим и Линда. Они выглядело как-то очень побито, так же несчастно, как и Жнец, что пришёл за одним из них. Девушка постоянно оглядывалась и всё норовила куда-нибудь свернуть в другую сторону от своего возлюбленного. На мгновение наши взгляды встретились, и в нём я увидел подлинный ужас и страх смерти. Я в испуге отвернулся. Пошёл дальше. Струсил, снова прошёл мимо.
Я решился обернуться спустя полминуты. Они всё ещё шли по тротуару, однако только тогда я заметил, как Тим держал Линду рядом с собой. Наручники. Он приковал её к себе.
Нужно сказать кому-нибудь, подумал я и, развернувшись, пошёл обратно к дому, где и была очередная вечеринка в честь дня рождения одного из пьяниц. Казалось, я мог и не успеть сообщить хоть кому-нибудь, но одному идти мне было страшно. Жизнь мне была ещё дорога.
Вокруг меня шумели голоса. Они мешали сосредоточиться.
– Заткнитесь, заткнитесь вы все, – шипел я себе под нос, расталкивая никуда не спешащих прохожих. В тот момент мне хотелось всех их расстрелять, злость кипела во мне. Неужели они не понимали, что стояло на кону? Конечно, нет, они ничего не знали, не видели, что на их глазах вершится чья-то судьба. Слепцы. Тогда зачем им вообще глаза?
Небо было всё ещё тёмным. Возможно, для тех, кто не мог видеть Бездну, там было солнце, но не для меня. Тогда всё выглядело и казалось куда мрачнее. Я чувствовал, что наступают тёмные времена. Самые тёмные за всю мою жизнь.
Тим свернул на узкую мрачную улицу, потащив за собой испуганную Линду. Я продолжал выбирать между гарантированным спасением своей жизни и спасением Линды. Не знал, что выбрать.
Я ведь мог позвать на помощь, позвонить в полицию. Но с другой стороны, это только наше дело, и никто на всём свете не должен об этом узнать. Да и перед хранителями порядка я не совсем чист.
У меня не осталось времени на раздумья. Я перебежал дорогу, едва не попав под колёса чёрного «Кадиллака», свернул за ними во двор. Сразу стало тихо и темно. Свет в такие полузаброшенные дворы практически не проникал, зато ветер продувал насквозь. И хоть не было слышно гул города, свист ветра в ушах мешал сосредоточиться.
Я остановился только спустя пять минут непрерывного преследования по огромным каминным лабиринтам с одинаковыми дворами, выбитыми или заколоченными окнами и дверьми, с осыпающейся черепицей с крыш. Чувствовалось, что чем дальше мы уходили, тем ближе становились к Старому городу.
Продолжая идти, я пытался придумать план дальнейших действий. Вряд ли Тим вёл Линду в шарады играть или по магазинам. Намечалось что-то действительно страшное, и это неведение пробуждало во мне волнение. Взгляд у Тима был слишком жёстким, лицо – непроницаемым. Понять, что он задумал оказалось просто невозможно.
Зато по Линде можно было просто понять, что что-то шло не совсем по её плану. Это и стало причиной того, что я преследовал их обоих.
Но, признаться честно, мне было страшно. Очень страшно.
Вдруг сзади я услышал рокот и стук когтей о черепицу.
Звяк-звяк.
Бум-бум.
Я обернулся и увидел, как тот несчастный Жнец медленно перепрыгивал с крыши на крышу, пытаясь догнать своих жертв. Только тогда мне стало понятно, что Тим вёл Линду на заклание. Наверное, только теперь у меня был шанс спасти бедную девушку.
В одном из полностью заброшенных дворов Тим остановился, аккуратно оглянулся. Я спрятался за углом соседнего дома, посмотрел вслед за ним. Он продолжал стоять, держа Линду на короткой цепи, пристёгнутой к наручникам.
Мужчина поставил её на колени. Послышался плач. Вверху вспыхнула молния и озарила безумное лицо Тима. В его глазах пылал огонь. Грянул гром, и крики стали громче.
– Заткнись, шлюха поганая! – сказал он и ударил её по голове. Линда чуть ли не распласталась по грязному асфальту, еле устояв на ногах. – Кто тебя заставлял это делать, а? Вряд ли я! Так что заткнись, умоляю тебя, закрой свой грязный рот и прими своё наказание как ты того заслуживаешь!
Из-за пазухи я вытащил пистолет и взвёл курок. Палец опустился на спусковой крючок.
– Хватит, отпусти меня, псих! – сквозь слёзы говорила Линда, из-за плеча смотря на Тима, завязывающего цепь на её руках. Потом отвернулась и подняла голову к небу. – Помогите! Помогите кто-нибудь! Убивают!
– Ори сколько влезет, тупая сука, никто тебя не услышит, – злобно усмехнулся Тим. – Мы в заброшенном районе, здесь никого нет уже миллион лет.
– Кто-нибудь услышит, – сказала в ответ Линда. Тот опустился перед ней на корточки, взял её за подбородок.
– Какая ты у меня всё-таки красивая. Мы могли бы быть отличной парой, если бы ты не начала постоянно пилить меня.
Я увидел, как она плюнула ему в лицо.
– Пошёл ты, урод, – процедила девушка. Я вернулся за угол. Думал, когда нужно будет выйти из укрытия и покончить со всем этим.
Послышался звонкий удар. Похоже, пощёчина.
– Ещё так сделаешь, и я убью тебя прямо сейчас.
Снова плевок.
– Ну, дрянь, сама напросилась.
Я вышел из своего укрытия с пистолетом наперевес. Когда я направил на него ствол, тот уже поднимал большой пожарный топор над её хрупкой шеей. Время словно бы замедлилось, хотелось крикнуть ему, отвлечь от убийства, чтобы выиграть хоть немного времени.
Топор уже был в пике своего подъема, когда у меня наконец-то прорезался голос:
– Брось оружие!
Тим с удивлением медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза дрожали от напряжения. Казалось, он не мог сфокусироваться на мне, лишь водил глазами из стороны в сторону.
– Ты что здесь делаешь, а?! – крикнул Тим. – Как ты вообще нашёл нас?
– Проследил. А вот что ты здесь делаешь? У меня к тебе много вопросов, дружище, – я кивнул в сторону Линды, стоявшей на коленях. Слёзы катились по щекам, лицо покраснело. Она умоляющее смотрела на меня, я старался подавить все эмоции, сосредоточившись на топоре над девушкой.
– Эта шлюха мне изменила! – крикнул Тим, оправдываясь. Его эхо потонуло в каменных лабиринтах. – Да ещё и с кем! С пекарем, у которого я хлеб каждый день брал!
– Разве это повод убить её?
– Да!
– Я так не думаю, – ответил я, покрепче вцепившись в пистолет и направив дуло на безумца. Тот застыл.
Повисло тяжёлое молчание. Я слышал, как сильно и быстро колотилось сердце, испарина вступила на лбу.
– Я ведь успею убить её, прежде чем ты выстрелишь, – наконец, сказал Тим.
– Хочешь проверить?
– Она заслужила смерть.
– Тогда и ты тоже.
– Почему это?
– Ты станешь убийцей. Убийцы никому не нужны.
– Никто об этом не узнает.
– Я всем расскажу, и все захотят твоей крови. Твой труп изуродуют и оставят гнить в могильной яме, без гроба и могильной плиты где-нибудь на окраине города, где о тебе никто никогда и не вспомнит. Такой участи ты себе хочешь? Опусти топор! Живо!
– Тебя я тоже убью, Адам. Не сомневайся, – злобно прошептал Тим.
– Если ты быстрее пули, то да, но... ты обычный человек. Кем ты себя возомнил? Господом Богом, раз считаешь, что можешь решать, кому жить, а кому умереть?
– Она. Заслужила. Смерть.
– Много кто в этом мире заслуживают смерти. Но ты решил убить только ту женщину, что унизила твоё мужское достоинство. Ты выглядишь глупо, Тим. Глупо и инфантильно. Ты мстишь ей за то, что ты такой отвратный любовник.
– Всё, заткнись! – он быстро поднял топор над головой и уже начал с увеличивающейся скоростью опускать его всё ниже.
Я нажал на спусковой крючок.
Осечка.
Линда задыхалась на моих глазах. Топор вошёл в горло не полностью, ему оказалось не под силу разрубить позвоночник. Она хрипела и громко плакала, кровь разливалась по холодной грязной земле огромной, почти что чёрной лужей. Эхо её смерти уходило в глубины города, в его тьму, в Бездну над нашими головами.
Жнец сидел на крыше, ждал подходящего момента напасть.
Тим с неприятным хрустом вытащил топор из её глотки, выплёскивая ещё крови на асфальт, яростно посмотрел на меня.
– Убери свою игрушку, Адам. Она тебя подвела,
– с злобной насмешкой сказал Тим, поворачиваясь ко мне. Начал медленно подходить ко мне. Между нами было метров двадцать, не больше.
Я вновь взвёл курок, прицелился. Рука предательски дрожала, было ещё страшнее, чем ещё десять минут назад. Но чем ближе подходил Тим, тем выше была вероятность, что я смогу попасть.
– Думаешь, сейчас он сработает? – продолжал насмехаться тот.
– Сработает, не волнуйся, – ответил я. – Главное, чтобы у тебя топор не развалился в самый последний момент.
– Оу, он крепче, чем ты думаешь, – отмахнулся Тим. – И крепче твоих костей.
Я не выдержал и нажал на курок. Его левый бок разорвало пулей. Хлынула кровь. Он держался за рану и продолжал идти ко мне, держа в свободной руке топор, и без того измазанный в крови. Я выстрелил ещё два раза. Между нами оставалось около семи метров. Первая пуля попала в шею, вторая – в живот.
Тим упал на спину, топор с грохотом рухнул в стороне. Я подошёл к нему и направил пистолет ему в лицо. У него изо рта шла кровь. Отвратительно, просто ужасно. Он выглядел максимально паршиво.
– Ты... ты убьёшь меня? – с грустью в голосе спросил Тим.
– А ты думал я оставлю тебя здесь одного помирать? Размечтался, урод.
– Не злись на меня... я не хотел, чтобы так вышло.
– Ты убил Линду.
– Мне стыдно.
– Поздно жалеть. Ты тоже скоро умрёшь. Не я, так бродячие собаки прикончат тебя. Или сама Смерть придёт к тебе и утащит за собой. Доигрался?
– Убей меня. Прошу, застрели меня, – помотал головой Тим и выплюнул целую струю крови. Его взгляд расплывался с каждой минутой.
– За этим и пришёл, – процедил я и выстрелил.
Тим больше ничего не сказал.
Линда уже не дышала. Жнец спустился с крыши ещё до того, как она умерла, и начал пожирать её изнутри. Я не стал смотреть, как монстр вспарывал ей живот и поедал её внутренности, обмазывая своё чёрное, как смоль, лицо её кровью.
Но его уже не было. Выпотрошенное тело осталось лежать рядом с тем, кого оно когда-то любило.
И только я был единственным живым человеком на многие километры вокруг. Умирающий старый район заглушал все звуки жизни. Тишина влезала в уши, разъедала мозг.
Начался ливень. Он смывал ещё не застывшую после всего этого кошмара кровь, она стекала куда-то вниз, ближе к морю. Я знал, что тот, кто увидит красные следы на асфальте, будет задавать много вопросов.
Я решил уйти как можно дальше от места преступления. Только после того, как всё кончилось, до меня наконец дошло, что я уже в третий раз собственноручно убил человека. Причём самым жестоким образом. Мои руки уже были по локоть в крови, и во мне вновь нарастало чувство вины. Как я мог позволить себе решать, кому жить, а кому умереть? Мало того, я позволил Линде погибнуть у меня на глазах, хоть и мог спасти её, если бы проверил пистолет перед тем начать пальбу. Теперь на моём счету два трупа.
Это была самозащита, думал я, пытаясь успокоить самого себя.
Пока я шёл по тёмным переулкам, мимо нищих и бездомных, мимо проституток и наркоманов, алкоголиков и бандитов, я спрятал пистолет за пазуху, застегнул пальто и отмыл руки и пальто от свежих алых пятен в ближайшей глубокой луже. Лучше уж быть мокрым, чем омытым кровью своих бывших друзей.
Я знал, что это было только начало. Бездна разверзлась. Тёмные времена наконец наступили. И только я мог предотвратить будущие смерти всех остальных, хоть и понимал что слишком слаб для этого.
Небо почернело. Ветер стих. Бездна медленно поглощала наш мир.