Бездна

В стакане дрожал скотч с водой. Я буравил его взглядом, медленно прожигал в стекле дыру. Сквозь облака сизого дыма и запах полыни в воздухе я смотрел то на небольшую сцену в другом конце зала, то вновь на стакан. Пить почему-то резко перехотелось, хотя когда мы подъезжали к бару я был полон уверенности в том, что смогу напиться вусмерть и забыть о том, что произошло пару недель назад. Но что-то не срослось, и теперь я напряжённо сжимал кулак, то ли остерегая себя, то ли просто испытывая собственное терпение.
В баре, куда мы приехали за полночь, только-только начиналась культурная программа. Сегодня должен быть литературный вечер.
– А, это когда молодые алкаши-неудачники выходят и читают нечто похожее на стихи, пытаясь рассказать всем, как хреново им живётся? – саркастично заметил Дэни, идя под руку с девушкой по имени Аманда, которую он подцепил во время одной из остановок на заправке. Она выглядела довольно мило, хоть все вокруг знали, что она работала шлюхой на трассе. Ничего удивительного – новое время, новые способы заработка.
На его замечание Людвиг отреагировал лишь раздражённым фырканьем.
Лиз шла рядом со мной. Теперь мы сидели с ней за одним столом, курили и пили. Она пила, а я просто смотрел, как она ни в чём себе не отказывает. Вот как надо жить, подумал я, нервно вертя в руках бокал со скотчем. В глазах моей давней подруги я видел лишь безмятежность, потребность в каком-то увеселении, и, похоже, алкоголь мог ей это дать. Мнимое освобождение. Мнимое счастье. Хм, как странно и даже немного глупо это смотрится со стороны. Теперь я не понимал, почему люди вообще со мной общались, я ведь алкоголик в самом расцвете сил. Или в самом упадке. Не могу разобраться в себе. Плохо.
К нам вскоре подсели две девушки, с виду вроде даже похожие, представились как Анджела и Гретта. У первой тёмные прямые волосы до плеч, у второй – рыжие и волнистые. Да, так и запомню их. Может быть.
– Ну как вам здесь, ребята? – спрашивала весело Анджела, – Литература здесь, конечно, совсем отвратная, но зато выпить можно.
– Да чего ты, – махнула рукой Гретта. – Эти недопоэты сами только пьяные на сцену и выходят. Ни дня без бухла.
– Видать много денег зарабатывают раз могут пить каждый день, – заметил Дэни.
– Наоборот, – парировала Гретта. – Они почти все беспробудные пьяницы и нищие. От нечего делать писать начали. Так оно и бывает.
– Откуда столько знаешь про них? – осведомился Людвиг, медленно попивающий ром.
– Да была тут с одним, на свидание пригласил. Бэйл, кажется. Привёл меня в какую-то забегаловку на краю города, еда отвратная, персонал ужасный, так ещё и счёт оплатили пополам! Я подумала тогда, что лучше бы с ним вообще не виделась, а то как вцепиться глазами, так и не уйдёшь.
– А где он сейчас? – спросил я. – Неужто спился?
– Да нет, на сцену скоро пойдёт. Аплодировать ему не буду.
– Мужчина никогда не должен экономить на своей женщине, – сказал Дэни.
– За это стоит выпить, – улыбнулась Анджела и подняла вверх свой бокал с ярко-синим коктейлем.
– За женщин! – сказал Людвиг и Шиллер хором.
– За женщин, – тихо сказал я, и все вместе мы громко стукнулись бокалами, осушили их. Внутри не было успокоения. Лишь тревога. Странная, безосновательная тревога. Казалось, что-то сверху есть, что-то незримое и тяжёлое, что непременно может погубить всех нас.
До меня вдруг дошло. Над нами висела Бездна.
– Я сейчас, – сказал я, выходя из-за стола. На мою фразу обратил внимание лишь Людвиг. Остальные слушали удивительные истории из жизни двух разгульных девиц.
На улице было пасмурно. Темнота уже опустилась на Норден, всё тонуло в ней. Снег пытался покрыть дороги, дома и людей, но стоило снежинкам упасть на землю, как они тут же превращались в грязную смесь воды и пыли. Противно.
Но в небе... в небе висела самая настоящая тьма. Та самая вырвиглазная чернота, которую я помнил как никакую другую. Такая же была, когда я парил в Бездне, чувствуя на себе колющие взгляды сотен Жнецов. Я чувствовал: ещё немного, и вся эта громада рухнет на землю, поглотит всех нас, но пока что она незримо для всех летела над миром, медленно убивая каждого, кто восстанет против неё.
Я закурил. Вокруг меня стояли и другие посетители бара. Какие-то молодые девушки в коротких платьях и тёплых пальто. От одного взгляда на их голые ноги мне стало не по себе.
Мимо прошла мама с ребёнком.
– Давай зайдём в это кафе? Ну пожалуйста!
– Нет, я сказала! А ну быстро пошли домой!
– Почему ты кричишь? – недоумевающе спросил мальчик, вырвав свою маленькую ладошку из цепкой хватки мамаши, больше похожей на сухой поломанную в нескольких местах ветку.
– Потому что ты никогда не слушаешься меня. И хватки задавать тупые вопросы, не то тоже тупым станешь. Пошли.
Мальчик ничего не ответил и, опустив голову, поплёлся за женщиной.
Ну и люди, подумал я. Монстры. Не лучше Жнецов.
Из-за дверей бара послышались аплодисменты. Шоу начиналось. Я выкинул окурок и вернулся на своё место.
– Куда ходил? – спросил Людвиг.
– Подышать свежим воздухом. На улице так погано на самом деле.
– Как и везде.
– Точно, – вздохнул я, понимая, что Бездну не остановить. Она пойдёт дальше, захватит весь мир. И когда это случится, все мы умрём. Возможно одновременно.
Начинались чтения. На небольшую сцену, освещённую одним софитом, вышел низкорослый человек с носом, как у орла. Он осмотрел публику, утёр пот со лба маленьким платочком и прочистил горло. Затем начал говорить.
– Лэди и Джэнтэльмэны, – он говорил с нарочито английским акцентом, чтобы создать образ некоего загадочного иностранца. Получалось отвратно. Я поморщился.
– Мы рады привэтствовать вас на двадцать пэрвом съезде литэратурных художэствэнных чтений! Today, нас ждёт большая программа: от символызма до модэрна.
От его языка у меня начинала болеть голова. Я взглянул на друзей – их лица отражали примерно те же эмоции, что и у меня.
Глубокий вдох.
Выдох.
Злость. Снова она.
Ненавижу.
Ну вот опять, подумал я и налил себе немного рома, который купил Людвиг. Выпил залпом. Налил ещё.
– Хэй, ты чего? – брови друга удивлённо поползли вверх.
– Просто культурно выпиваю, – натянуто улыбнулся я.
– Это уже алкоголизм, а не культурное питьё. Завязывай-ка ты с этим, не хочу, чтобы ты потом стал кем-то вроде тех, кто пойдёт сейчас стихи свои читать.
– У них хотя бы есть деньги, чтобы пить. У меня уже заканчиваются.
– Ты же работаешь у Гумберта. Или я чего-то не знаю?
– Уволился после того как вернулись из Сан-Марино. Надоело там, никакого развития и денег мало. Зачем мне такое?
– Ну... это были деньги. Небольшие, но деньги, они всегда нужны.
– Я научился обходиться без них.
Мы замолчали. Ушёл противный ведущий, объявив первого выступающего, на сцене появился, пошатываясь, какой-то молодой парень с трёхнедельной щетиной. Выглядел неважно: взгляд слегка размыт, опирался на небольшую табуретку, внимательно вглядывался в листок с текстом.
– Добрый вечер, – сказал он заплетающимся языком. – Стихи буду вам читать.
Кто-то в зале хихикнул. Кто-то хотел начать аплодировать, но его никто не поддержал, и хлопки быстро стихли.
Он открыл рот и начал читать с листка:

«Розы цветут с тобой,
С годами они всё лучше,
Умирают они собой,
Научись у них, слушай».

– Хорошая будет ночка, – с насмешкой заметил я, скрещивая руки на груди. Людвиг посмеялся. Мы продолжали слушать.

После отвратительного читательского вечера и целого вороха нескладных, бесполезных, болезненно-бледных стихотворений Анждела и Гретта предложили поехать в ещё одно место, где-то в округе. Ехать туда недалеко, по их словам, и мы отправились в путь все вместе.
Меня не покидала тревога. Слишком уже чёрное небо. Нет звёзд, нет ветра, нет снега – ничего, одна сплошная тьма над нами, медленно пожиравшая наш мир. Странно осознавать, что нечто, что может уничтожить всю твою прежнюю жизнь, парит над твоей головой и буквально готовится к нападению. Хотя если честно, волнение было больше надуманным – я ведь был в Бездне, знал, что будет после смерти. И от этого на душе становилось как-то спокойней.
Единственное, по поводу чего я мог позволить себе переживать, так это мои друзья. Я смотрел на них, на их счастливые лица, слушал бессмысленные разговоры, расслабленный смех. Никто из них не заслужил смерти, это не те люди, которым стоит умереть. Хотя, откуда мне знать, какие скелеты прячутся у них в шкафу, даже Лиз не всё мне рассказывает. Наверное, доверия между нами нет. Плохо.
Мы приехали в какой-то большой дом, с виду больше похожий на бордель. Он находился на краю центра города, где редко ходили люди, где медленно летели по асфальту машины и стояла успокаивающая тишина. Бездна слегка отступила на север, к берегу моря, где и был мой нынешний дом.
В заведении было довольно весело, по крайней мере для всех остальных. Стоило нам войти, как к нам пристали несколько девушек, призывающих к получению удовольствия. Людвиг тут же ушёл за одной из них, но вернулся на полпути, когда она сказала, что за свои услуги хочет денег.
– На нет и суда нет, – пожала плечами девица с пепельными волосами и скрылась в толпа в поисках новой жертвы.
– Что, деньги жалко? – сказал я с иронией.
– Да нет... просто не мой типаж, – нарочито неправдоподобно отмахнулся Людвиг и прошёл к барной стойке.
Лиз решила прогуляться со мной в этом странном месте. Везде был шум, гам, толкотня и покер. В воздухе висел запах спирта, кубинских сигар и полыни. Странное сочетание.
Дэни ушёл с Анжделой и Греттой куда-то на второй этаж.
Мы с Лиз сели за одинокий свободный столик в углу зала. На нас никто не обращал внимания, и нам это нравилось. Что может быть лучше невидимости у всех на виду? Наверное, только одиночество в толпе.
В толпе я вдруг заметил чей-то пристальный взгляд. Мимолётный, но умоляющий о помощи. Яркий, но затерявшийся среди множества глаз. Лиз, казалось, тоже это заметила и теперь внимательно буравила взглядом пьяных мужиков, мечтая убрать их всех, лишь бы найти то, что нужно.
Как вдруг я увидел её. Она стояла одна возле противоположной стены и, то опуская взгляд, то вновь смотря на нас, жалась к тёмному углу, где никого не было. Я посмотрел на Лиз.
– Кто это? – она первая задала этот вопрос.
– Вообще без понятия, – пожал плечами я. – Наверное, ей что-то от нас нужно.
– Ага, денег побольше отвалить за её промежность.
– Совсем свихнулась? Мне кажется, ей нужна помощь.
– Ничего ей не нужно, – серьезно ответила Лиз. – Она просто прикалывается бедной и несчастной девочкой, которую нужно пожалеть, но на большее она не способна, только рогатку свою раздвигать.
– Лиз, заткнись. Ты несёшь какую-то чушь.
– Нет. Научена горьким опытом. Обычно такие вот особы оказываются лишь злобными дурами. Я бы их слала к чёрту, если бы был повод.
– Если она подойдёт, – я пригрозил ей пальцем, – то только попробуй её отогнать.
– А то что?
– Увидишь.
Конечно же это был чистой воды блеф. Ничего я не мог сделать ей, это же Лиз. У меня даже в голове не укладывалось, как её можно ударить или мучить в подвалах. Но то, что она говорила, меня просто поражало.
Девушка у стены вдруг оглянулась, посмотрела по сторонам и быстрым шагом пошла в нашу сторону. Я увидел, как сжались кулаки Элизабет. Я положил на кулак свою руку.
– Тихо, тихо, успокойся, – спокойно говорил я. – Она ж не убьёт тебя.
– Мало ли. С такими людьми нужно быть всегда готовой.
Девушка остановилась возле столика. Ещё раз оглянулась и нагнулась поближе. Я был готов слушать, Лиз неприязненно фыркнула.
– Я не знаю, как вам это сказать, но... – тихим измученным голосом начала она.
– «Но» что?
– Лиз! – я легко стукнул по столу.
Та лишь пожала плечами.
– Вы должны спасти меня, – закончила девушка. – Умоляю, выведите меня отсюда. Я так больше не могу.
По её щекам катились слезы отчаяния и бессилия. Казалось, она была готова упасть на пол и плакать навзрыд. Но она держалась.
– Как тебя зовут? – уже спокойней спросила Элизабет и положила руку ей на хрупкое плечо.
– Эстер. Фамилию я уже и забыла, пока здесь жила.
– Хорошо, Эстер, – встрял вдруг я. – Это Лиз, – указал на неё, – я Адам.
– Так вы мне поможете? – с надеждой в голосе спросила она.
– В чём проблема тебе выйти отсюда самой? – Лиз вопросительно глядела на неё.
– За нами следят. Их много, почти все на втором этаже. Охрана здесь хороша, уж дядя Лорен постарался. Всё, чтобы мы здесь сдохли.
– Почему он тебя тут держит вообще? – спросил я.
– Меня продали. Ему. Года три назад. Мои друзья-уроды связали и выкинули перед входом. Забрали деньги и уехали. Кто ж знал, что это станет моей тюрьмой.
– Как нам тебя вытащить? – уже тише промолвила Лиз. – Я так понимаю, здесь есть сложности.
– Есть. Нужно как-то отвлечь охрану, они стоят на лестницах и веранде над основным залом. Пока они смотрят, выйти я не смогу.
– Ну кому можно доверить привлечь внимание, так это Дэни, – улыбнулся я и посмотрел на Лиз. Её взгляд был очень серьёзным. Она встала из-за стола, кивком головы сказала мне идти за ней.
– Оставайся здесь, мы скоро, – сказала Элизабет и, взяв меня за запястье, повела за собой.
Мы поднялись на второй этаж, проходя мимо охраны и пытаясь заглянуть этим людям в глаза. Они стояли, словно огромные скалы посреди океана человеческих тел, алкоголя и дыма. Никаких эмоций, никаких чувств, лишь ветер в голове и одна единственная задача – охранять собственность дяди Лорена.
Мы скрылись в небольшом коридоре, подсматривая в приоткрытые двери комнаты, пытаясь разглядеть его. Почти все комнаты были заняты какими-то пьяными мужиками и их женщинами. Все они яростно стонали или делали вид, что стонут, практически каждая хотя бы раз громко крикнула: «Мой ювелир!» – и продолжала работать. Мне жаль этих девушек, они не заслужили быть теми, кем они являлись. О шлюхах можно без опаски рассуждать, лишь пока ты не увидишь как они страдают, пока исполняют свой долг.
В одной из дальних комнат нам всё же удалось найти Дэни. Он лежал на кровати, на нём скакала какая-то девица, она буквально кричала, отчего мне так и хотелось крикнуть что-то типа «да заткнись ты уже» и вырвать товарища из-под её крупных, не очень-то и красивых форм.
Лиз, не раздумывая, широко распахнула дверь и ворвалась внутрь. На соседнем диванчике я обнаружил Анджелу и Гретту – они вдвоём мечтательно смотрели совокупление проститутки и мелкого наркобарона. Просто прелесть.
– Так, собирай монатки и пошли с нами, – резко сказала Лиз, встав напротив Дэни.
– Не останавливайся, детка, – тот обратился к девушке, что скакала на нём, потом вновь повернулся к Элизабет. – Ты не видишь, что я немного занят?
– Плевать, вставай, – Лиз, видимо, не выдержала и с силой толкнула проститутку в плечо. Так не смогла удержаться на своём «жеребце» и рухнула на пол.
– Какого чёрта?! – вскрикнула она. – Мне за такое не платили!
– Простите её, пожалуйста, – сказал я, подходя к ней, помогая встать с холодного пола. Девушка была в одной ночной сорочке с открытым задом. – Она просто вспыльчивая.
– Я не вспыльчивая! – ответила Лиз и стала кидать вещи Дэни ему в лицо.
– Да что случилось-то? – вопрошал он, надевая трусы и штаны.
– Оденешься, и всё расскажем.
– Ладно.
Она быстро натянул свою любимую тёмно-зелёную рубашку, застегнул на все пуговицы. Я в это время успел усадить девушку на диван к Анджеле и Гретте.
– Рассказывай, – коротко бросил Дэни.
Лиз подошла ближе. На ухо она ему рассказала, видимо, весь план спасения бедной Эстер. Тот кивнул и выглянул из комнаты, высматривая охрану.
– Их много. Даже слишком. Не знаю, смогу ли.
– Сможешь, куда ты денешься. А не сможешь – я тебе стакан об голову разобью, – спокойно ответила Лиз. – На тебя вся надежда.
– Это я уже понял. Но что дальше? Зачем она нам?
– Это обсудим уже после.
Втроём мы вышли из комнаты, оставив трёх девушек наедине с собой. Я почему-то не боялся за судьбу Анджелы и Гретты – знал, что они найдут способ, как выжить в дальнейшем. Поэтому просто закрыл дверь и побежал за чуть ли не галопом бежавшей Лиз.
– Ты отвлекаешь, – она ткнула Дэни пальцем в грудь. – Мы с Адамом выводим её из зала. Всё ясно?
– Да что ж тут не ясного... – вздохнул парень.
– Тогда пошли.
Аккуратно, не вызывая подозрений мы спустились на первый этаж. За нашим столиком по-прежнему сидела Эстер. Как только она увидела нас, то тут же застыла то ли от радости, то ли от волнения.
– Вы вернулись, – только и сказала она.
– Конечно. Мы же сказали, что вернёмся, – ответила Лиз. Повернулась ко мне. – Ждём какого-нибудь шума наверху и тут же сматываемся. Не дай боже этот дурак опять всё испортит! Ух я задам ему!
– Успокойся, – осадил её я. – Всё же хорошо.
– Ты не понимаешь, – помотала головой моя давняя подруга. – Эти типы очень опасны. Я права, Эстер?
Та лишь еле заметно кивнула.
Лиза хотела было сказать что-то ещё, но не успела: наверху послышался шум, раздражённые голоса, беготня.
– Пошли! Быстро, быстро! – шикнула она и ринулась с места, обхватив руку Эстер и потащив её за собой.
За спиной послышались выстрелы. Моё сердце пропустило несколько ударов. Я хотел обернуться, но было уже слишком поздно – мы уже выбегали из борделя.
На улице было холодно. Без ветра, без звёзд и без снега. Мы отвели Эстер в машину и закрыли двери, сказав ждать нас. Я пошёл обратно, Лиз поплелась за мной.
– Куда это ты собрался? – спрашивала она, громко цокая своими сапогами.
– За Дэни. Мы не можем его там оставить. И за Людвигом.
– Людвиг в машине, – фыркнула Лиз. – На соседнем сидении был.
Я лишь пожал плечами.
Мы не успели дойти до борделя: оттуда выскочил Дэни. Весь ободранный, в крови и ссадинах он бежал на нас и махал рукой, мол, разворачивайтесь и бегите. Мы послушались его и не зря: уже через секунду после того, как мы все прыгнули в машину, из главного входа в бордель выбежали двое стражей с пистолетами наготове.
Дэни завёл машину и вдавил педаль в пол. Двигатель взревел, и мы пулей рванулись с места.
Выстрелы ещё долго звенели у нас в головах. Но всё было позади. В тот день мы спасли чью-то жизнь.