Бездна

Людвиг серьёзно смотрел на меня. Время от времени подливал в бокал вина, которое я принёс с собой. Однако не отводил взгляда, словно хотел сделать во мне дыру.
– Где ты был? – тихо спросил он.
Я отвечать не торопился – не знал, что сказать. Неужто я ему расскажу, что встретил старика, подстрекавшего меня на охоту за чудищами, которых, кроме нас, никто не видит? Он счёл бы меня сумасшедшим, сдал бы в лечебницу, а туда я пока не хотел.
– Много где, – я выдавил из себя эти слова. Говорить отчего-то стало очень сложно.
– Что с лицом? – уже чуть более расслаблено сказал Людвиг. – Подрался небось с кем-то?
– Да, было дело. Как раз в тот день, когда мы виделись последний раз.
– Кто это был?
– Какие-то громилы. Без понятия. Они били старика в подворотне, а я... решил стать героем и вступиться за него. В итоге получилось то, что получилось.
Людвиг молчал.
– Не самая приятная история, правда?
– Правда. Но ты мог хотя бы дать нам знак, что с тобой всё в порядке. Все на ушах стояли, когда узнали, что ты пропал. Особенно Элизабет. Мы писали письма. Надеюсь, ты их прочёл?
– Конечно, прочёл. И мне теперь стыдно за то, что так плохо думал о вас. Очень.
– Понимаю. Чувствовать себя одиноким – хуже смерти, – сказал Людвиг и немного помолчал, глядя в потолок. Его взгляд на мгновение опустел, словно он умер на месте. – Но это не повод вот так бросать всех и исчезать почти на месяц.
– Они сильно меня избили. Не мог даже разговаривать, не то, что сообщить кому-то.
– Не хочешь отомстить?
– Тот старик уже отомстил.
– Как?
– Он застрелил их. Из ружья. Жуткое зрелище, но я его не видел. Я терял сознание у него на глазах.
– Странный ты человек, Адам, – вздохнул Людвиг и, поставив стакан на стол, встал, прошёл по своей комнате. Встал у окна, посмотрел вниз, на широкую дорогу, где в поздний час до сих пролетали машины. Отблески фар отражались на потолке.
– Странный и оттого притягательный. Думаешь, мы бы так просто упустили тебя? Ты слишком ценен, чтобы отпустить тебя куда глаза глядят.
– Да что во мне особенного? Я ничего за свою жизнь полезного не сделал. Ты вот художник. Рисуешь, деньги зарабатываешь, а я что? Кто я вообще такой?
– Ты человек. Этого уже достаточно.
– Порой мне кажется, что нет. Поэтому от меня все и уходят.
– Никто от тебя не ушёл. Хватит сопли распускать, – чуть серьёзнее сказал Людвиг, повернувшись ко мне. – Ты же знаешь, что о тебе волновались. Зачем эта дешёвая драма?
– Не знаю. Просто у меня не было уверенности в том, что я нужен кому-то.
– Теперь есть?
– Теперь есть.
Мы молчали ещё несколько минут. Людвиг, потому что ему больше нечего было сказать, а я, потому что не знал, что ещё бы такого сказать. Всё-таки странное чувство – ощущение, что ты кому-то нужен.
Друг смотрел на меня снисходительно. Я чувствовал стыд за всё, что когда-либо думал о нём и других.
– Может, навестим друзей? Думаю, они обрадуются, – улыбнулся Людвиг.
– Где они?
– Дэни говорил, что устраивает вечеринку. Скорее всего, все там.
– А ты почему здесь?
– Как чувствовал, что лучше остаться дома. Не прогадал. Пойдём, – он закрыл приоткрытое окно, накинул своё серое пальто, слегка потрёпанное и ветхое. Я вышел вслед за ним, застёгиваясь на все пуговицы. Ночью на улице всё ещё холодно.

Когда мы пришли в дом, где когда-то собирались Тим с Линдой и ещё несколько незнакомцев, я понял, что они действительно меня ждали. Стоило мне войти, как я увидел картину маслом: Лиз сидела на коленях у Дени и о чём-то мило ворковала, изредка поглядывая на спорящих в неистовой ярости Тима и Линду. Ничего. К крикам я привык. Но Лиз... она меня убивала. Медленно, ножом потроша моё и без того слабое сердце и душу. Столько всего было вложено в то, чтобы она наконец приехала ко мне и в итоге она сидела в обнимку с мало знакомым мужчиной. Как же быстро меняется мир, подумал я, закрывая за собой дверь. Людвиг прошёл внутрь, подошёл к Дэни, указал в мою сторону.
Лиз вдруг взглянула на меня. Наши глаза встретились. В её глазах блестели капельки слёз. Она медленно встала, словно в забытье, подошла ко мне и крепко обняла.
– Я думала, тебя убили... – прошептала она, сдерживая плач.
– Меня так просто не убьёшь, – усмехнулся я и сжал покрепче в своих объятиях. На мгновение мне показалось, что весь мир затих и смотрел на наши объятия. Даже голоса Тима и Линды затихли, осталась лишь теплота и пустота.
– Где ты был? – Лиз отстранилась и серьёзно посмотрела на меня, вытирая слезы с лица. – Я волновалась.
– Когда я один проснулся у Дэни, мне так почему-то не показалось.
– Что было, то было. Я ошиблась. Знаю. Зря я уговорила всех уйти без тебя. Наверное, стоило тебя разбудить, – сказала она, стыдливо опуская взгляд. – Но ты так спокойно спал. Так безмятежно. В той кричащей обстановке мне это показалось немыслимым. Подумала, что, возможно, ты просто очень устал.
– Тут ты права, – я кивнул в сторону выхода. – Может, прогуляемся?
– С удовольствием.
Людвиг что-то шепнул Дэни на ухо, и вдвоём они ушли в другую комнату. Мы оделись и вышли, оставив незнакомых мне людей, следящих за ссорой влюблённой пары, наедине с собой. На улице было куда тише и спокойнее – как раз та обстановка, чтобы серьезно поговорить.
Снаружи было пасмурно. Откуда-то набежали серые тучи, они окрасились в оранжевый, отражая свет городских фонарей. Падал крупный снег, успев покрыть асфальт ровным белым слоем. Он приятно хрустел под ногами.
Мы с Лиз молча шли по дороге. Сами не знали куда, просто в пустоту, лишь бы подальше от криков, суматохи вечеринок, буйства алкогольных путешествий в никуда. Мне отчего-то было тяжело на душе. По взгляду я понял, что и Лиз было не легче.
– Где ты был? – она вдруг нарушила купол тишины, доселе окружавший нас. Голос у неё хрипел.
– Переосмыслял свою жизнь.
– Ну и как?
– Успешно.
– Что ты себе надумал вообще? Не понимаю, что случилось. Ты тогда так быстро убежал, я даже не успела и слова сказать.
– Ты стояла с Дэни и болтала с ним. Тебе было не до меня.
– Ну... возможно. Что я поделаю с собой? Когда я пьяна, мне никто вообще не нужен, на всех плевать. Только на некоторых нет.
– Видимо, в их число я не вхожу.
– Ай, да прекрати ты! – шутливо рассердилась Лиз и толкнула меня в бок своим тонким локтем. – Ты же всё прекрасно знаешь.
– Конечно, знаю. Одного понять не могу: чем тебя так привлёк Дэни? Неужели есть какой-то секрет?
– Да не знаю я. Он... просто показался мне интересным. Всё то время, пока тебя не было, я жила у него и поняла... – она на миг запнулась, споткнувшись о камень, лежащий на дороге. – Поняла, что, возможно, это не тот человек, с которым я хотела бы быть всю жизнь.
– Ты съехала?
– Нет, пока у него. Если не против, я бы хотела вернуться к тебе.
– Не против. Хоть завтра.
– Нет, завтра мы будем не в состоянии вообще что-либо делать. Лучше послезавтра. Тогда я хотя бы трезвая буду.
– Когда ты последний раз вообще была трезвой?
Лиз рассмеялась. Расслабляюще.
– Уже и не помню. Дэни постоянно водил меня на какие-то тусовки, где были одни торчки да алкаши. Не самая приятная компания, честно. Они такие уроды, что внешне, что внутренне. И иногда мне кажется, что и Дэни не лучше.
– Он продаёт эту дрянь людям. Он обязан быть таким.
– Никто никому ничего не должен. Дэни не обязан быть глупым отвратительным мужиком только потому, что толкает глупым отвратительным людям медленную смерть.
– Смерть ближе, чем ты думаешь, – вырвалось вдруг у меня. На крыше одного из зданий сидел Жнец и внимательно буравил окна одного из домов на другой стороне дороги. В них горел свет, слышалась тусклая музыка.
– Что?
– Ничего, забудь, – помотал головой я. – Просто мысли вслух.
– Ладно.
Мы продолжали идти в тишине. Сами не заметили, как оказались там же, откуда ушли. На верхнем этаже, где и была вечеринка, по-прежнему горел свет, оттуда доносилась весёлая мелодия, кажется, это был Рой Браун.
– Чем ты вообще думал, когда убегал? – сказала она, прижимая руки к телу. – И что у тебя с лицом?
– Избили меня. Всё это время я просто вставал на ноги. Никакой романтики.
– Да, хорошего мало... – вздохнула она. – Тогда почему ты не был дома?
– Мне один старик помог. Леви звать. Хороший мужик, но со своими тараканами в голове. Он дал мне пистолет на случай если это повторится.
– Да он дурной, – фыркнула Лиз. – А пистолет где?
– У меня, – я открыл полы пальто, показал, где он торчал у меня из штанов.
– И зачем?
– На всякий случай. Ночи нынче опасные.
– Не найдётся сигарет? – вдруг резко оборвала меня Лиз.
– Найдётся, – я достал из кармана пачка, найденную дома. Дал ей одну, она зажала маленькую смерть у себя меж белоснежных зубов и красных губ. Взглядом попросила зажигалку. Я поднёс огонь сначала ей, потом себе.
– С каких пор ты куришь?
Ответом стал её кашель от первого вдоха. Она посмотрела на меня. Затем втянула дым ещё раз. Снова кашель.
– Да вот, как видишь, недавно начала, – тихо проговорила девушка. На её глазах выступили слёзы. – А то с такими друзьями... хоть вешайся.
– Они нормальные. Почти.
– Странный ты человек, Адам. Сколько лет тебя знаю, а до конца понять не могу. Всё время что-то эдакое выкидываешь.
– Ты второй человек за сегодня, который говорит мне это.
– А кто первый?
– Людвиг.
Мы замолчали. Лиз научилась курить, не кашляя, я же просто стоял и наблюдал за этим зрелищем. Когда мы зашли внутрь, она вдруг остановилась возле лестницы.
– Знаешь, я не хочу быть с Дэни, но не знаю как ему сказать, что у нас ничего не выйдет.
– Просто скажи. Это несложно.
– Ну я так не могу.
– Почему?
Лиз ничего не ответила. Просто развернулась и пошла вверх, виляя бёдрами – это было видно даже сквозь пальто.
– Это просто животное чувство, Адам, – говорила она, пока поднималась по лестнице. – Просто инстинкт. Я не хочу быть такой. Иначе я буду чувствовать себя отвратно.
– А чего ты тогда хочешь?
– Нормальной любви. Ничего больше не хочу.
«Она ближе, чем ты думаешь, – подумал я».
– Зачем мне такое животное рядом, как и я сама? – продолжала Лиз. – Неужели мы все сходимся только ради секса? В этом весь смысл, да?
– Конечно, нет. Чушь какая-то. Отношения строятся на платонической любви. И никак иначе.
– Да где найдёшь эту любовь... сложно это.
– Жизнь, если ты не заметила, вообще довольно тяжёлая штука. Пора бы привыкнуть.
– Всё никак. Я всё ещё в детстве. Не хочу отвественности, не хочу забот – только вечеринки и друзей. Ну и любви, конечно, куда же без неё.
– Главное не привязываться, – сказал я. – Помнится, ты мне сама когда-то так говорила.
– Говорила. Но времена меняются. К сожалению. Теперь и я начала привязываться ко всем. Прямо как ты. Глупо это. Глупо и бессмысленно.
– Добро пожаловать в клуб, – усмехнулся я.
Когда мы вошли внутрь, то почувствовали, что за время нашего отсутствия ровным счетом ничего не изменилось. Только Тим и Линда перестали кричать друг на друга – просто сидели по разным концам комнаты и, попивая вино, пристально буравили друг друга взглядом. Остальные сидели и о чём-то разговаривали. Играл по-прежнему Рой Браун. Хороший певец. Энергичный.
Дэни и Людвиг словно бы ждали, когда мы вернёмся с прогулки. Стоило нам распахнуть дверь, как перед нами возникли два силуэта.
– Мы тут подумали, – начал Людвиг.
– А не махнуть ли нам в центр? – закончил за него Дэни.
Они вдвоём рассмеялись. Мои зубы невольно стиснулись. Кулаки сжались. Злость и ревность медленно нарастали во мне. Но я глубоко вздохнул и, пытаясь успокоить себя, смотрел Людвигу прямо в глаза.
– В центре сейчас самый сок! – продолжал Дэни. – Бары, коктейли, хорошая музыка! Люди, выпивка и целая ночь впереди! Ради этого стоит поехать.
– Поехали! – радостно сказала Лиз и вышла наружу, цокот её сапог ещё полминуты слышался в коридоре. Дэни побежал за ней, остальные – то, кто были в квартире – медленно начали одеваться и выползать наружу. Выглядели они расслабленно, некоторые – очень болезненно и бледно.
Мы с Людвигом спускались с верхних этажей самые последние. Сначала молчали.
– Как ты? – спросил вдруг он таким заботливым голосом.
– Сойдёт, – ответил я грустно. Но в душе теперь всё буквально сияло от радости. Я понимал: если друзья интересуются твоим состоянием, то это точно значит, что ты им нужен. Странно. Я так эмоционально воспринимаю то, что говорят мне люди. Уж не знаю, хорошо это или плохо.
– Мне показалось, у тебя ещё что-то стряслось.
– Нет, всё в порядке. Почти.
– Что не так?
– Просто внутренние разногласия. Я стараюсь уже и не обращать внимания.
– Понимаю. Со мной то же самое.
Я улыбнулся. Мы вышли на холодную улицу. Трезвость мне была не к лицу. Хотелось выпить чего-нибудь крепкого.
Мы ехали по широкой трассе до Нордена. Играла музыка, люди смеялись, а я смотрел на пейзаж, погружённый во тьму, клочками вырываемый оранжевыми фонарями из черноты ночи. Смотрел и понимал, что жизнь-то налаживается.
У меня было хорошее предчувствие. Жаль, что почти всегда оно обманчиво.