Блудный сын [ЗАКОНЧЕН]

Словно в какой-то необъяснимой спешке, пред Сиэлем пробежали декабрь, январь и февраль, одарив подростка странной, но во многом радостной зимой. Эта зима заморозила угнетающее время, позволив ему сгореть холодным пламенем и, будто Фениксу, возродиться вновь, теперь уже чем-то свежим и приятным, обжитым. Алоис, как и прежде, много работал, но теперь ему приносило это удовольствие. Повышение? Нет, этот черт ударился в фриланс. Зарплатой из кафешки он оплачивал свое обучение, свои онлайн-курсы дизайнерству и программированию. И после каждого онлайн-урока, Алоис незаконно продавал собственный неквалифицированный дизайн, к примеру, вывесок только начинающих свой путь магазинов, спасая новоиспеченных предпринимателей. Его шаткое финансовое положение также спасала и Ханна: с помощью суда, она таки смогла отнять у отца небольшую, но компенсацию в размере пятьсот тысяч стерлингов, благодаря которым смогла снять себе отдельную квартиру и баловать своего любимого Алоиса, что стал ей другом, лишними монетками. Сиэль все смотрел на находчивость этих молодых людей и дивился, облегченно выдыхая. Он более не чувствовал вину за собственное существование, потому расслабился и отдался будням, руководимыми взрослыми. Но то было достаточно свободное время, полное своей особой беззаботностью. Сиэль хорошо учился и ел, сладко спал, читал и даже пробовал рисовать портреты дорогой Зиглинде. Сиэль гулял, смотрел фильмы и слушал музыку, гладил бездомных собак и кошек, чихая, но гладил, общался с Алоисом. Сиэль не знал этого - того, что он заслуживал отдых. Но, вопреки всему, он этот отдых жадно урывал, кусал и безумно любил. Было очень хорошо! Но хорошему всегда приходится заканчиваться, чтобы после него наступило новое хорошо - свежее и не столь избитое. То случилось и в этот раз.

По дороге из школы, Сиэль нашел Библию. Вся измятая и грязная, она лежала в самых кустах у голого дерева, что вроде бы принадлежало частному магазину рядом. Небо было пасмурным и необычайно светлым, так что крест на белой обложке Библии искрился самым настоящим серебром. Фантомхайв задумчиво глядел на книгу, затем испуганно оборачивался по сторонам. Он безумно хотел забрать эту Библию, но боялся, что она могла оказаться частной собственностью частного магазина рядом, ведь она лежала у дерева, что принадлежало этому же магазину. Сиэль не хотел проблем, но и оставлять эту прекрасную книгу на произвол судьбы тоже не хотелось. Недолго думая, Сиэль бережно подобрал Библию в руки, деловито хлопнув по ее мягкой кожаной обложке. Библия была невероятно большой и тяжелой, но тяжесть эта была приятна руке. "Бог является Творцом", - являлись первыми словами Библии. Сиэль вовсе не был верующим и вырос он в семье настоящих скептиков, верящих, разве что, лишь в каких-либо мистических существ. Мать Сиэля - Рэйчел - верила в ведьм, и из-за этого над ней вечно смеялся отец Сиэля - Винсент. Правда, Винсент ужасно боялся призраков, из-за чего в темноту или разные страшные места заходил лишь держась за руки с женой. Потому Сиэль являлся скорее агностиком, которому подбирать Библию смысла особого и не было. Но отчего Фантомхайву показалось, что книга эта если не спасет его, то уж точно чем-нибудь поможет. И крест ее светился небывалой белизной, а Сиэль удирал, сверкая пятками, от магазина, боясь возможности чего-то своровать.

Войдя в квартиру, Сиэль с удивлением обнаружил, что Алоис дома. А с ним еще и Лойс. Об этом свидетельствовали их куртки, небрежно брошенные на вешалку, как будто Алоис и Лойс вошли в квартиру вместе, о чем-то бурно и горячо споря, не обращая внимания ни на людей, ни на куртки, ни на что либо еще, как это бывает при очень интересной дискуссии. Сняв с себя пальто и принявшись разуваться, Сиэль громко поприветствовал взрослых. В ответ напряженная тишина. Вдруг, Лойс что-то громко начала восклицать, а Транси попытался неумело ее остановить. Остановить ей удалось только Фантомхайву, что вошел в комнату, где и пребывали взрослые. Сиэль оглядел нервную Лойс, после чего перевел взгляд на беспокойного Алоиса, и оба боялись взглянуть в глаза подростку.

- Кто-то умер? - попытался пошутить Сиэль. Он огорченно вздохнул: - О нет, я ляпнул какую-то дурацкую фразу из какого-то дурацкого ситкома...

Но ни Алоис, ни Лойс не засмеялись, что очень расстроило Сиэля. Он положил рюкзак у арки комнаты, а сам пошел в ванную, чтобы очистить Библию от грязи. Когда Сиэль вышел, Лойс прошелестела мимо него, сверкая своими сильным руками, которые схватили ее куртку и, впоследствии чего, накинули на свою обладательницу. Сиэль с некой растерянностью глядел на нее, ведь когда-то она столь щедро раздавала ему сладости и деньги, а теперь столь холодна. Прижимая к себе чистую белоснежную Библию, словно священник, желающий защититься от увиденного кошмара, Фантомхайв вдруг замер под пристальным взглядом неожиданно обернувшейся к подростку Лойс. И вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Лойс - совсем не страшная. Она очень добрая и хорошая женщина... Жаль, пугающая.

- Что случилось? - встревоженно говорит в пустоту Сиэль, думая, что обращается к Алоису. Но Алоиса рядом нет, он совершенно неожиданно решается закрыться в ванной.

Фантомхайв бьется лбом о Библии, будучи тяжелым ребенком, что не был способен так просто выйти из безысходной ситуации или решить ее. Сиэль огорченно выдыхает, садясь за стол и раскрывая Библию. От нее воняет грязью, потому Сиэль думает, что вылить на нее целый флакон духов Алоиса - хорошая идея. Сначала шла первая часть Библии - вроде Ветхого завета. Описывалось, как Бог сотворял планету Земля (интересно, из скуки или потехи ради?), шло все это невыносимо долго, наполнено оно было изяществом описаний решений Бога. "И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой", - таковыми являлись последние строчки первой главы. И был вечер, и было утро... И был закат - страстный, но успокаивающий и нежный, и рассвет - озорной, напоминающий настроением своим персики, и ночь, была она очень холодна, но красива...

- Библию читают одни идиоты, - ехидничает Алоис, нависая над задумчивым Сиэлем.

- Сам же говорил, что хотел стать православным священником, - улыбается Фантомхайв. Наконец-то Алоис такой же, как раньше. Столь же забавен. И вновь светится своими ангельскими крыльями..

- Просто единственной книжкой, которая у меня имелась в мои самые юные года, - говорит Алоис, присаживаясь напротив Сиэля. Транси отнимает Библию, задумчиво проводит рукой по ее мягкой поверхности, - было Евангелие. А в нем "Притча о Блудном сыне", знаешь же? Я столько раз перечитывал эту притчу и не понимал, почему отец этого блудного сына так запросто принял его в семью обратно? Казалось несправедливым по отношению ко второму сыну, что, в отличие от своего брата, всегда был рядом с отцом, как порядочный сын. И я до сих пор думаю, что глупо вот это все... Я бы этого блудного сына тряпками выгнал из своих владений.

- А-а что же случилось? - спрашивает Сиэль, бегло оглядывая переменчивое настроение опекуна. Забрав Библию, Фантомхайв вновь крепко прижимает ее к себе, желая защититься от возможных невзгод.

Алоис долгое время молчит, меланхолично уставившись в одну точку. Ему было невероятно тяжело собраться с ужасающими мыслями. Встав, Транси подходит к окну, глядя на пасмурное небо. Оно к прелестному мартовскому дождю. Сиэлю откровенно осточертело молчание, потому он встал и требовательным шагом, подойдя к опекуну, повернул его к себе. Взгляд Транси был необычайно растерянным и затуманенным, непонятным. Сиэль понуро отошел от взрослого, осознав, что донимать других из собственных интересов - иногда совсем не комильфо. Алоис тяжело вздыхает, потупив головой. Он беспокойно смахивает челку со своего лица, берет с туалетного столика старенький ноутбук и подходит к подростку.

- Давай посмотрим фильм, - говорит без намека на улыбку Алоис.

- Не хочу.

- Давай же.

- Странный ты! - обидчиво восклицает Сиэль, исподлобья глядя на мрачного опекуна. - Происходит что-то странное и страшное, а ты со своим фильмом прикопался.

Алоис ничего не отвечает, лишь усаживает подростка за стол, садясь рядом. Транси раскрывает ноутбук, быстро и методично исследует курсором рабочий стол и, как бы случайно и невзначай, заходит на Фейсбук, в котором, право же, в доме Алоиса никто и не зарегистрирован. С явно напыщенной молчаливой скукой, Алоис, игнорируя упреки со стороны Фантомхайва, быстро листает ленту новостей до какого-то определенного поста, а как долистывает - встает и уходит на кухню. Сиэль шокировано прикрывает рот, когда понимает, что пост этот - что-то вроде рассылки, репоста какой-то важной новости... Пред Сиэлем его же лицо, но более молодое и детское, счастливое, вырванное моментом из семейного альбома. "Разыскивается пропавший без вести! - огромными красными буквами кричала надпись над лицом мальчика. - "Особые приметы: отсутствие глаза, голубой цвет радужки и черно-сизый оттенок волос! Недавно замечен в торговом квартале. Если известна любая информация, просьба позвонить по номеру..." Крах.

Пред Сиэлем разрушилось все: воспоминания и впечатления о школьных буднях, тяжелый опыт возвращения в быт и реальность... Алоис. Все вдруг позабылось Фантомхайву и кануло в неизвестную бездну. Теперь же, его лицо вновь светится на домах или заборах, столбах, словно лицо Старшего Брата. Что же делать теперь? Как объясняться перед теми, кто воспринимает его за Эстеля? Сиэль перечитывает устрашающее объявление, глядит на свое милое лицо на фотографии. Сиэль жмурится, хватается за голову и молниеносно захлопывает ноутбук. Подросток прячется, забивается в самый дальний угол, безбожно пиная Библию на своем пути. До чего же мучительно! Нельзя так издеваться над чувствами других!

- Сиэль... - говорит Алоис, прибежавший на шум. - Об этом сначала узнала Лойс, она же работает в полиции. Дело о твоем исчезновении на некоторый период закрыли, но сейчас возобновили, ведь тебя кто-то заметил на улице и сообщил об этом в правоохранительные органы. Лойс же об этом сообщила мне... Теперь у меня нет подружки.

Скрепя сердце, Сиэль приподнимает свое измученное лицо, чтобы взглянуть на Транси. Тот прислонился плечом к арке, будучи потерянным и недоуменным. Витала напряженность, как будто бы в доме только они и были в этой самой обнищалой квартирке, исключая соседей и других людей на улице. Все застыло, остались только они в этой ужасной ситуации - опасной и донельзя категоричной, даже безвыходной. Алоис был грустным, из-за чего Сиэлю вновь стало стыдно.

- И что теперь делать? - хрипит Фантомхайв. - Найдут ли меня полицейские - это вопрос времени, но неужели... Они вернут меня домой? - испуганно вздыхает подросток.

- Было бы намного лучше, если бы ты сам вернулся домой, - строго, но все же потерянно отвечает Алоис, пожимая плечами, - иначе меня привлекут к уголовной ответственности!

- Но такого не происходило, когда ты сбежал из дома!

- Меня никто и не искал, Сиэль! - вдруг срывается на крик нервный Транси. - Я никому не был нужен, меня никто не любил, у меня не было дома и мне некуда было возвращаться! А ты-то, чертов...! - заметив испуг подростка, Алоис вдруг бьет себя по голове, стыдливо пряча взгляд. Он ходит взад-вперед у арки, затем быстро бредет к вздрагивающему Сиэлю, нелепо накрывая его своими дрожащими руками и телом. - Извини... Извини, извини... Когда мой папа так кричал, я так боялся, а тут я раскрыл свой чертов рот и...!

Сиэлю было невыносимо страшно и небезопасно. Он упорно пытался увидеть в Алоисе что-то кроме иллюзии святого Ангеля-Хранителя, и тут тот самый случай, когда Джим наконец-то проявляется в себе...! Но Сиэлю страшно. Он не чувствует надежности от рук опекуна, отчего до безобразия стыдно, но до чего же страшно..! Эта ситуация - сплошная каша из неловкости, страха и сомнений. Обреченности, безысходности и отчаяния. Скорее всего, от Алоиса отвернуться половина его знакомых, что и так не было пруд пруди. Сиэля же отнимут органы опеки, вернув настоящей семье, где юному Фантомхайву станет до нелепости небезопасно и грустно, невероятно стыдно. Мир рушится, оставляя после себя смердящую пустошь. И никто на помощь не придет... У Алоиса нет Ангела-Хранителя. Нет даже друзей, что могли бы им стать.

- Это я во всем виноват, - тихо говорит Сиэль, - если бы не я... Не было бы проблем вообще ни у кого. Ни у тебя, ни у моих родителей. Было бы намного лучше, если бы я вообще не рожался.

- Не говори так, - еле слышно отвечает Алоис, сидя рядом с подростком, - это я во всем виноват. Что не был осторожен. И еще, что накричал на тебя. Вбил в тебя это дурацкое чувство вины... Знаешь, а я уверен, что сейчас позвонит Ханна. Я не готов услышать все то, что она может сказать.

Сиэль пропускает мимо ушей слова Алоиса. Стеклянным взглядом Фантомхайв глядит на свои поджатые дрожащие колени. Транси двинется к нему ближе, чтобы сохранить тепло в этот злополучный час.

- Давай будем действовать, как будто бы мы умные, - Алоис неуверенно кладет голову на дрожащее плечо Сиэля, - как будто бы действительно взрослые. Будем действовать так аккуратно, как ты чистил эту Библию. Так добросовестно и правильно, что ни у кого из нас не появится проблем и мы сможем даже найти время видеться. Хотя бы три раза в год, но я был бы очень рад... Давай действовать хорошо только потому, что рядом никого больше нет. Только мы вдвоем, ужасная ситуация... И эта проклятая притча о Блудном сыне.

Дальнейшее время прошло тихо и молчаливо, Сиэль старался не сталкиваться с опекуном, Алоис же - с подростком. Это вроде бы напоминало примирение, после долгой холодной войны. Но примирение это было лишено самого примирения, но насыщено тем, чем обычно оно сопровождалось: еле ощутимой тоской, напряженностью и тревогой. Уже ночью, Сиэль все никак не мог заснуть. Он сворачивался клубком, с головой накрывался одеялом, судорожно пытаясь найти выход в своей голове. Но тому мешала образовавшаяся каша в мыслях, что туманом закрывала возможное просветление. У Сиэля попросту болела голова, будто бы скрученная в области висок железным обручем. Отчего и мыслить было невыносимо больно и трудно. Сиэль беспомощно ерзает, затем присаживается, после чего припадает на подушку. До чего же противно бездействие даже в самой безысходности!

Вдруг Сиэль почувствовал неуверенные движения у своего бока. Кто-то боязливо прижался к Фантомхайву, тихо шмыгнув носом всего-то пару раз.

- Алоис, - непонятливо шепчет Сиэль вдруг странному опекуну, - мы же договорились спать раздельно. Зачем ты здесь?

Алоис медленно приподнимается. Его измученное тощее тело в пижамной одежде, что Сиэль не так часто видел, болезненно покачивалось, будто у пьяницы. Фантомхайв ощущал нынешнюю слабость и беззащитность опекуна, оттого закрадывался смутный страх и неуверенность в собственной безопасности. Как будто бы Транси хоть иногда не может побыть слабым, но собой, а не извечной иллюзией могущественного Ангела-Хранителя, почти Бога. А Сиэль не может хотя бы слабо поддержать опекуна, не взирая на желание положиться хоть на кого-то, после стольких одиночных и страшных лет, проведенных на темной и сырой своим запахом улице. Но так оно и было... Зачастую ребенок не может спасти взрослого ребенка, поскольку сам юн. И тот не может помочь юнцу, все еще являясь ребенком.

- Я хотел... Я хотел, знаешь, - тихо шепчет Транси, смахивая слез с болеющих глаз и не смея поднять взгляд на Сиэля, - переехать. И собачку завести... Я вот уже начал деньги откладывать на двухкомнатную квартиру. Думал, что он поживет еще немножко у меня, а потом пинком выгоню его восвояси...

- Не неси всякого, как будто пытаешься меня утешить! - хмурится Сиэль, неосознанно пытаясь защититься от больной правды. Фантомхайву не хотелось верить, что опекун столь слаб не только сейчас, но и всегда.

- Я сам хотел тебя отправить к твоим родителям! - сдержанно хныкает Алоис, тряссясь. - А чтобы тебя так нечестно отнимали из моих рук - мне это не надо...! Просто... - сдавленно выдыхает Транси, вдруг запрокинув голову назад. - Ты такой маленький и глупый, и так похож на меня..! А я хочу заботиться о ком-то и любить, я не хочу быть одиноким! - наконец-то, Транси дал волю слезам, но скрыл свое лицо от испуганного подростка. - Извини, извини, извини... Какая неловкая ночь...

Сиэль жмурится и, скрепя больное сердце, осторожно поддается телом к опекуну и утыкается головой в его дрожащее плечо. Фантомхайв ужасно напряжен, но Алоис этого не понимает, обнимая и прижимая к себе подростка, как последнюю родственную душу. И сотворил Бог несчастье, плюнув на людишек с высоты, а затем налил себе чашечку чая и стал глядеть на несчастное человечество, будто бы это какой-то жалкий ситком, попасть в который Сиэль ужасно боится.

***
Ханна - красавица и умница, Ханна - добрейшая фея. Ханна очень хорошая женщина. Алоис бы женился на ней, если бы не множество аспектов, этому препятствующих. Ханна, заслышав новость о пропаже Эстеля, чье имя, оказывается, Сиэль Фантомхайв, не только обматерила Алоиса, но и предложила ему несколько выходов из ситуации. К примеру, согласилась приютить у себя Сиэля, если ему грозит какая-нибудь опасность. Или найти Алоису хорошего адвоката, если до того дойдет. Но она очень сомневалась, что Алоиса могу привлечь к тюремному сроку, однако, дрожа от страха, попросила от этого не зарекаться. У Транси поднялось настроение, оттого с утра он светился слабым меланхоличным спокойствием, что казалось измученному, уставшему Сиэлю невероятно странным.

Сиэль не спал. Он таки не смог сомкнуть глаза, когда опекун той же ночью ушел от него в другую комнату. Если ранее Фантомхайв мучился от того, что не мог мыслить, то теперь было совсем наоборот - мыслей было слишком много. Словно молекулы, они передвигались в его голове хаотично и непрерывно, но Сиэлю таки удалось беспорядочно, но разложить по полочкам. Он твердо решил для себя поговорить с человеком, с которым столь долго живет. С человеком, заглянуть в настоящее лицо которого боится. С человеком, что хочет выгнать егл домой, но и отпускать тоже не желает. С человеком, наполненным иллюзией. С человеком, что спас. С его безнадежным и любимым Ангелом-Хранителем.

Невыспавшийся Сиэль понуро стоял у входа в ванную комнату, нервно теребя пижамную футболку. Он наблюдал за тихим Алоисом, что методично убирал "постель", хотя то вообще не являлось его работой. Тишина, перебивающаяся шорохом простыней, настораживала и загоняла в краску. Фантомхайв, застенявшись глядить на опекуна столь продолжительное время, переводит взгляд на туалетный столик. На нем лежит старенький мобильник Алоиса, оснащенный в подобный же старый, потертый прозрачный чехол. Сиэль имел совесть никогда даже не глядеть на телефон Транси, а трогать мобильный без спросу - и вовсе являлось чем-то странным и несуразным. Потому подойти и нахально взять телефон Алоиса в руки было в новинку для Сиэля, удивленному тому, что Транси этому нисколько не возразжал. Под чехол была вложена маленькая помятая фотография форматом три на четыре, что обычно предназначалась для паспортных данных. На фото же был испуганный вспышкой фотоаппарата световолосый парнишка, совсем еще ребенок. Он выглядел весьма необычно, даже несколько старомодно, как обычно выглядели дети семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века. То подчеркивали синяя водолазка парня и его пушистая копна волос. В чертах лица этого ребенка Сиэль смог проследить черты Транси.

- Да, это я, - говорит Алоис, даже не оборачиваясь к Сиэлю. - Странно выгляжу? Даже и не знаю, что думать о этой фотке... Вроде как мило. А вроде противно.

- Ты был симпатичным ребенком, - отвечает Сиэль, вглядываясь в лицо парня на фотке. Глаза его вызывающи и блещат испугом и дерзостью, но синяки под глазами и общая худоба лица не внушали никакого доверия, скорее страх за судьбу этого ребенка. Очень несчастного и усталого ребенка. Ребенка, что-то задумавшего. Ребенка, что скоро сбежит из дома. - Алоис, - вздыхает Сиэль, - неужели это твое настоящее лицо?

Он оборачивается к опекуну. Транси тихо жмет плечами. Сиэль возвращает телефон на место, несмело подходит к Алоису. Садясь напротив него, Сиэль потирает шею, пряча тревожный взгляд. Неловкости приходит конец, когда Фантомхайв неожиданно зевает, и Алоис с этого смеется. А затем зевает вслед.

- Я долго думал, почему на самом деле сбежал из дома? - говорит Сиэль, повернувшись к опекуну. - Я чувствовал себя им ненужным. Я думал, что являюсь для них обузой. Не хотел им мешать, не хотел знать, что они могут подумать, что им мешаю. Невыносимо было слушать их речи про свою слабость, ведь в таком случае я и вовсе им всем не семья. Они все такие сильные, - Сиэль подминает под себя хилые ноги, мимолетно пожимая плечами, - а я слабый и бесполезный. Зачем им такой, который трусливо сбегает от правды, что слабак, ломающийся сразу, как только перестает чувствовать надежную опору?

- Ты не бесполезный.

- Алоис, я боюсь.

- Не бойся, я... Все решу, - говорит одними губами Транси. Ничего он не решит, вот ведь дурак!

- Я ломаюсь, когда не знаю, есть ли тот, на которого могу положиться. Точнее, это все отголоски детства. Так было, когда отец дал минутную слабину, на которую полностью имел право. А сейчас я боюсь, что потеряю тебя, что для меня Ангел-Хранитель и останусь без защиты толком вновь. Такой идиотский страх... Я просто... Не хочу потерять то, что имею. И то, чего лишался эти три года на улице... Но единственный выход из страха - ощутить его сполна, позволить ему пройти через себя. Потому я хочу, чтобы ты загнал меня в страх и омерзение.

Алоис беспокойно хмурится. Он хочет что-то сказать, начать бессмысленный спор, но Сиэль его перебивает. Сиэль глядит ему прямо в глаза, дрожа и неосознанно сжимая голову в плечи. Затем выпрямляется, смягчает напряженный взгляд.

- Я хочу узнать, что быть слабым - это нормально. Хочу это понять. Я не могу вечно сбегать от этого... - голос Фантомхайв содрогается, еле слышен. - И от своей слабости, и от слабости других. Поэтому, пожалуйста, сделай все, чтобы мне было больно. Чтобы я засмущался или зарыдал, - тяжело дыша, объявляет Сиэль, так и не посмотрев на опекуна. Секунда, и пред Транси открывается измученный и грустный взор подростка. - Я хочу увидеть тебя! То, что у тебя на лице по-настоящему, а не по-моему велению! Покажи мне все свое отвратительное и грязное, - Сиэль пылает от страха, и блестящий от слез глаз его говорит о смятении чувств. - Свою слабость, что пряталась от меня, покажи! Я хочу отрезать эти твои чертовы крылья, вырвать и сломать твой нимб!

- Хочешь, чтобы я показал себя человеком? - тихо отвечает Алоис, наклоняя голову вбок. - Все отвратительное, слабое и страшное? Чтобы ты понял, что человек может быть слабым и это нормально?

- Да-да-да! - громко восклицает Сиэль, зажмурившись. - Не переспрашивай! Просто делай, пока я не отказался!

Слышится легкий хмык. Сиэль шмыгает, напряженно молчит несколько секунд и смахивает слезинки, оборачиваясь на опекуна. Алоис тепло улыбается, глядя в окно. Так почему же взошло солнце в столь непходящий для этого мартовский день.

- Тогда я тебе все-все расскажу. Все, что ты в ужасе будешь визжать, - спокойно, даже с неким облегчением отвечает Алоис. - На правой ягодице у меня есть татуировка. Это миниатюрная голубая звездочка. А возле нее на внутреннем бедре бабочка. Тоже голубая. А еще проколот левый сосок. Кроме Ханны этого никто не знал. А еще у меня были проколоты пупок, мочки ушей, хрящ, язык... Хочешь взглянуть?

Сиэль мученически закрывает лицо дрожащими руками.

- Не то, что бы меня привлекает перспектива раздеваться догола перед маленьким мальчиком, - с явной беззаботностью причитает Транси, - но раз таковы твои требования...

- Раздевайся.

- Нет же! - удивленно воскликнул Алоис, покраснев неловким румянцем. - Мы же шутили!

- Раздевайся! - требует Сиэль, сам до невозможности смущенный.

И они бы и дальше возмущенно и отчаянно спорили, если бы Алоис не встал и решительно пошел в ванную комгату, куда пригласил и подростка, что смущенно хохотал в ней всего-то пятнадцать минут. Особо всматриваться в угловатом теле Алоиса и вправду было не на что, кроме невероятный красивой бабочки, поблескивающей теплеющей на коже лазурью.

Впоследствии чего, Сиэль долго не мог прийти в себя. Его неожиданное решение посмотреть на ухоженное тело какого-то там мужика не просто было абсурдным, но и аморальным. Фантомхайв провел в стыде весь оставшийся день, за который Алоис успел пересказать свою биографию в мельчайших и интимных подробностях. И то, конечно же, означало одно: ребенок, зная столь много о старшем заботящимся о нем человеке, не сможет завидеть в нем родителя. Но это особо и не препятсвовало несколько странным и болющим, но ныне легким отношениям Алоиса и Сиэля. Фантомхайв добился своего, а их повседневный покой восстановился на сегодняшний день. И это было самое главное.

Алоис взял в руки Библию. Он не имел никакого желания углубляться в текст ее, потому скоро отложил в сторону. Но кое-что для себя понял и подойдя к все еще красному, как кораллы, Сиэлю решил этим поделиться.

- Я, кажется, понял, почему не недоумевал с этого блудного сына! - улыбается Алоис, глядя на Фантомхайва сверху вниз.

- Я тоже его не понимаю, если честно... Так почему? - улыбается Сиэль в ответ, глядя на Транси снизу вверх.

- Потому что этот противный идиот, пренебрегающий ответственностью и любовью, заботой семьи, - отвечает Алоис, вдруг помрачнев, - совсем, как мы.