Блудный сын [ЗАКОНЧЕН]

Согревая холодные руки своим теплым дыханием, Сиэль опасливо-быстро шагал по тротуару, подсознательно стараясь наступать лишь на один и тот же узор. И хоть Сиэль впервые за столько времени вышел на улицу один, да и к тому же на незнакомую, те самые бездомные три года не прошли боком: Фантомхайв отлично ориентировался на открытом воздухе. Прекрасно понимал, откуда веет ветер сегодняшним днем, знал с безукоризненной точностью, сколько времени ему понадобится, чтобы пройти ту или иную дистанцию, без особого труда объяснял и понимал какой-либо указанный, нужный маршрут. Но бездомные года дали не только хорошее: Сиэль очень волновался или беспокоился, когда выходил на улицу. Боялся собак, темные фигуры прохожих и свист промозглого, ноябрьского ветра тоже. Но Сиэль был наделен твердой решимостью дойти до пункта назначения, ведь за это ему перепали кое-какие карманные деньги.

Лойс - соседка и, по совместительству, подруга Алоиса - отвела как-то Сиэля в сторонку и намекнула о том, что если тот заберет ее дочь - Пейдж - таким-то днем из начальной школы домой, то заработает себе десятку. Сиэль долго отнекивался: и вот так, ну и вот так он вежливо и снисходительно улыбался, ластился, все пробовал отойти от Лойс, но та крепко загребла его в охапку, начав объяснять маршрут от их многоэтажного дома до начальной школы Пейдж. Выбора нет! Пришлось идти по промозглому холоду в начальную школу, сминая в кармане свои новоиспеченные десять фунтов, изредка вздрагивая от холода и потому лишь сильнее укутываясь в синий шарф.

За углом показалось низенькое и широкое здание, что светилось своим ярким интерьером среди серых пейзажей холодного ноябрьского Лондона. Вокруг здания кружились, кажется, сотни шумных детей с огромными рюкзаками, во всяких цветастых и низких пуховиках и пальто. Разыскать среди них Пейдж оказалось достаточно проблематично, но не невозможно. Та тихо сидела на ступеньках здания начальной школы, с ненавистью и отвращением взирая на своих ровесников. Одета она была даже лучше некоторых, аккуратнее и со вкусом. По крайней мере, она не была снабжена теми глупыми огромными рюкзаками и верхней одеждой, что свидетельствовало о тонком вкусе ее матерой и, казалось бы, лишенной чувства эстетики матери. Завидев Фантомхайва, подошедшего к ней, Пейдж еще больше вжалась в себя, обозлилась и насупилась.

- Знаю, я тоже не в восторге, - говорит Сиэль предлагая ей руку, - но выбора нет.

Пейдж смотрит на предложенную руку недоверчиво, а после и вовсе отворачивается. Сиэль тяжело вздыхает, предчувствуя всю тягость дороги до дома. Не то, что бы он не любил детей, максимум недолюбливал их непонятный и непредсказуемый нрав. Но эта чертовка Пейдж сразу стала одним из самых ненавистных объектов в жизни Сиэля. Фантомхайв легко хлопнул ее по плечу, вынудив встать.

- Давай понесу твой рюкзак, - решил предложить Сиэль, дружелюбно улыбнувшись. В ответ Пейдж дерзко обогнала его. Сиэль остановился, глядя, как Пейдж бредет впереди, не обращая никакого внимания на сопровождающего. "Черт бы ее побрал", - думает Сиэль, тяжело вздыхая. Но десятка в кармане заставляет его беспрекословно следовать за угрюмой Пейдж, как бы не хотелось уйти.

И Сиэль бы шел за Пейдж так же покорно всю дорогу, роясь у себя в мыслях, если бы она не решила, по глупому упрямству своему, выйти на пешеходный переход, смотря лишь себе под ноги. Фантомхайв побежал за ней, заметив красный свет, горящий на светофоре. Оттянув за рюкзак испуганную девочку, чуть ли не попавшую под шины проезжающего автобуса, Сиэль прерывисто выдохнул, глядя в округленные глаза Пейдж. Но та сердито оттолкнула его, продолжив свой путь, но уже на зеленый свет.

Конечно же, Сиэля это неистово разозлило. Где ее манеры?! Она хоть знает, что такое понятие этикета?! Почему нельзя поблагодарить за спасение?! Фантомхайв смог ее поймать только на следующем перекрестке, до того быстро она рванула вперед и потерялась из виду.

- Почему ты такая?! - Сиэль поворачивает ее за плечи к своему лицу. Пейдж смотрит на него с молчаливым упреком. - Почему ты ведешь себя со мной так мерзко?! Объяснись, чем я заслужил подобное отношение!

Пейдж отводит взгляд и молчит, хмуря брови.

- Потому что я пытаюсь быть дружелюбным с тобой? Потому что я пытался спасти тебя от верной гибели? Я не понимаю! - яро требует ответа Сиэль, под конец своей тирады раздраженно фыркнув.

- Да потому... - вдруг ненавистно и озлобленно шепчет Пейдж, вжимаясь в себя. Сиэль впервые слышит ее приятный, но очень высокий голос. - Что ты мужчина...

Сиэль хочет освободить ее от своей уже обессилившей хватки, но она предпочитает брезгливо вырваться прежде, чем он совершил задуманное действие. И все встает на свои места: Пейдж понуро шлепает впереди, смотря лишь себе под ноги, а Сиэль задумчиво плетется за ней, небрежно сжимая десятку в кармане. Отчего девятилетняя девочка может ненавидеть мужчин? Может потому, что живет без отца? Или потому, что какой-то безмозглый индивид когда-то - неважно, когда, в школе или на каком-нибудь празднике, - возомнив себя пупом земли, коего невозможно наказать, имел честь нагло привязаться к ней и касаться ее юного тела, дрожащего от страха и презрения? Сиэлю казалось несправедливым хотя бы то, что дети вообще могут ненавидеть кого-либо. Разумнее было бы, если бы на такое чувство были способны разве что измученные взрослые, полные жизненных разочарований и горького опыта.

- Погоди, Пейдж! - окликает Сиэль у круглосуточного магазина девочку, прошедшую на очень даже значительное расстояние. - Мне нужно зайти в магазин.

И это все чистые враки. Сиэлю не нужно в никакой магазин. Он решил зайти туда лишь из-за милолетного желания хоть чем-то подсобить малолетней ненавистнице противоположного пола. Он долго стоял у грузной кассирши, мучаясь перед выбором какой-либо плюшки, что могла бы растопить юное девчачье сердце. Выбор пал на дешевый апельсиновый сок, на который Сиэль с удовольствием потратил лишние деньги, что полная правда.

Вышло тусклое солнце, которое вот уже скоро должно было пасть к горизонту. Пейдж сидела на ступеньках, задумчиво глядя на свои острые коленки в темных колготках. Сиэль аккуратно прислонил к ее лицу пачку апелисьнового сока комнатной температуры. Они долго смотрели друг на друга округленными, почти испуганными глазами. Сиэль вдруг понял, что вообще не понимает, что надо делать.

- Вообще-то, - говорит Пейдж, взяв пачку сока, - у меня аллергия на цитрусы.

- Откуда мне было знать...? - раздасованно хмурится Сиэль, так же присев на ступень. Немногл помолчав, он настороженно спросил: - Ты не любишь мужчин?

- Терпеть не могу! - озлобленно восклицает она. - Они омерзительные.

- И я тоже? - хмыкает Сиэль. - Нет-нет, ты не подумай! - махнул он рукой. - Я ничего не имею против ненависти. Женщина может ненавидеть мужчин, а мужчина женщин... Если у них есть причины, конечно, - равнодушно вздыхает Сиэль, взглянув на Пейдж.

Она промычала что-то невнятное, шурша развернутой трубочкой. Повисло слегка напряженное молчание, которое, неожиданно для себя самой, развеяла Пейдж.

- У меня в классе есть мальчик, который меня задирает. Я жаловалась учительнице, но она сказала, что так он хочет привлечь мое внимание, что я ему нравлюсь...

- И что ты думаешь по этому поводу?

- Он трус! Что за идиотизм проявлять любовь через вот это вот все?! Почему вы все такие тупые?! Почему мне никто не помогает, а только говорят, что он меня любит?! - она задохнулась, причитая свои жалобанья. Восстановив дыхание, она вопросительно взглянула на Сиэля.

- А что я? - недоумевает он. - А я вовсе не обязан разбираться в межнравственном конфликте двух младенцев, - он тихо и иронично смеется, чем вызывает у Пейдж бурную реакцию.

Она вскакивает на ноги, с ненавистью и брезгливостью смотря на Сиэля сверху вниз.

- Почему ты такой идиот?! Почему вы все такие идиоты?! - кричит она, а на глазах ее, кажется, выступают искренние слезы. - Я вас ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!

- И даже Алоиса? - слабо улыбнулся Сиэль.

- Алоис, он... - опешила Пейдж, покраснев. - Он другой... - тихо вздыхает она. - Он похож на маму...

Да, девочка, Сиэль понимает тебя и твои чувства. Фантомхайву иногда казалось, что Алоис и вовсе не человек. Нечто расплывчатое, светлое и теплое, с ангельскими крыльями. Сиэль совсем не любил его, нет. Привязанности не особо и ощущал, просто... Это странная полупрозрачная фигура опекуна напоминала ему удивительное и далекое место, наподобие дома. Иногда напоминал мать, иногда отца, иногда нечто то, что принесло бы Сиэлю множество удовольствия. Этот призрак с ангельскими крыльями и симпатичным лицом... Сиэль с каждым днем все больше хотел бы увидеть в нем того, кем он на самом деле является.

- Вот как... - Сиэль встает с ступени, оттряхиваясь. - Ты говорила о том мальчике своей матери?

- Н-нет... - удивленно выпучила глаза Пейдж.

- Скажи. Если не скажешь, придется разобраться в ситуации самой. Насилие - не выход и как запасной вариант в каких-либо ситуациях - полная чепуха, но если с тем мальчиком не получится договориться, то не стыдись применять силу... Ясно?

- Д-да... То есть, нет! Т-то есть, да, но...

- Ты такая маленькая женщина, - беззлобно причитает Сиэль. - Даже размером. Но не позволяй никому так издеваться над собой, а подобные отвращение и ненависть лучше оставь. Прибереги его для будущего, - Сиэль вздыхает и медленно начинает свой путь к дому, подставляя свое лицо холодному ветру, - еще пригодится.

В ответ на эти равнодушные нравоучения, Пейдж вставляет трубочку в дырку пачки и неспешно отпивает сок.

- У тебя же аллергия на цитрус? - удивленно спрашивает Фантомхайв.

- Вообще-то, - слабо и до сих пор изумленно приподнимает она уголки юных губ, - апельсиновый сок - мой самый любимый напиток.

***

На этот школьный день мисс Анафелоуз решила оставить свою овечью шкуру в сторонке и показать ученикам свою истинную сущность. Целый урок она провела в раздраженном и надменном молчании, от коего раздражались и ученики, и сама она. Когда Зиглинде развеселилась под конец урока и, обернувшись к Сиэлю, начала восторженно щебетать о научных трудах какого-то химика позапрошлого столетия, Ханна выбросила учебник английского языка в мусорку и тяжело ударила кулаком по своему учительскому столу, грозно взглянув на Салливан. Не только юная ведьма испуганно затихла, но и весь класс, и даже сам Сиэль невольно вздрогнул.

Прозвенел звонок. Одноклассники Сиэля начали собираться домой, а сам Фантомхайв, посидев за партой в задумчивом состоянии, решил остаться в классе еще на несколько минут. Одна из хороших подружек Зиглинде вызвалась вывезти ее на улицу, оставив Сиэля наедине в напряженной тишине с мисс Анафелоуз. Дверь закрылась. Молчание.

- Тебе чего, Транси? - вопросительно глядит она на Сиэля, несмело подошедшего к ней. - Ты уж извини за мою сегодняшнюю стервозность, - она надменно улыбается, распуская длинные волосы, - но твоему дяде не привыкать.

- В том-то и дело. Мисс Анафелоуз, я догадываюсь, в каких отношениях вы состоите с Алоисом, - говорит Сиэль, не посмев взглянуть Ханне в глаза. - Но я не очень понимаю, какая вам выгода от всего этого? И почему вы так ведете себя с ним в повседневной жизни...

- Молчать! - яростно восклицает Анафелоуз, хлопнув учебником по столу. И вновь она заставляет Сиэля содрогнуться всем телом. Фантомхайв трепетно глядит на нее, широко распахнув глаза с длинными ресницами. Она замирает под этим взглядом, бессильно опуская голову. - Уходи домой, Эстель. Тебя это дело не касается.

Сиэль повинуется, но, перед тем как выйти, оборачивается к своей учительнице всего на один миг:

- Пожалуйста, будьте с ним мягче. Он правда хороший, и я уверен, скоро вы ощутите всю его доброту сполна.

И Сиэль был прав. Когда избитая и рыдающая Ханна оказывается на пороге квартиры Транси, тот впускает ее, волнительно и слегка брезгливо расспрашивая про случившееся:

- Что? Снова отец? Это сделал он, да?

Ханна замолкает, завидев Сиэля, выглядывающего из угла. Она отклоняет помощь предлагаемую беспокойным Алоисом. За окном стояли морозные сумерки, предвестники первого снега, что мог упасть совсем скоро: через день или два. Но сама же Ханна, несмотря на весь мороз на улице, была одета, по обычаю своему, в тонкую блузку и легкую юбку. Она продрогла, обледенела. По ее лицу были размазаны кровь от сломанного носа и разбитой губы, горькие слезы и сопли. По сравнению с собой дневной, вечерняя Ханна выглядела даже более жалко, чем человек, применивший беспричинное насилие по отношению к другому. Иронично, однако, показалось Сиэлю, что женщина, некогда влавствующая над его опекуном за деньги, сейчас просила его помощи, оказавшись в безысходной ситуации. Ведь более не к кому идти, кроме как к своему врагу... И лишь враг ей смог бы помочь.

- Сиэль... - запнулся Алоис, позабыв о присутствии Ханны. Алоис вообще так часто прокалывался с настоящим именем Сиэля. Так же было, когда пришел Теодорос. Тео, анализировавший все слова Алоиса после дня, проведенного вместе, еще долго расспрашивал Транси о том, как же по-настоящему зовут поддельно Эстеля. Но все обошлось, и в этот разе обойдется: - Эстель, наполни ванну. Теплую, пожалуйста.

Фантомхайв, в полной боевой готовности, бежит наполнять ванну самой теплой и нежной водой, что только может течь по трубам. После этого, Сиэль несет и сменную одежду, а так же бинты. И все ради мисс Анафелоуз и ее загадочно-невинных глаз, когда-то, в первый день учебы, очаровавших Сиэля. Как-бы плохо не относилась Анафелоуз к достопочтенному и дорогому Алоису, она все же была добра и мила с Сиэлем. Много раз подтягивала его по своему предмету, завышала оценки в трудные первые недели учебы. И, конечно же, потому Фантомхайв питал к ней самую настоящую, искреннюю симпатию, которую только может питать ученик по отношению к своему учителю.

Алоис благодарно подмигивает Сиэлю и заводит Ханну в ванную, где помогает продезинфицировать ее раны и замаскировать ушибы по своему телу. Ханна немедленно выгоняет Транси из санузла, как только он заканчивает первую медицинскую помощь.

- Наверное, ей нужно в больницу, - говорит Сиэль, неловко переминаясь с ноги на ногу.

- Боюсь, это доставит ей множество проблем, - шепчет Алоис. - Дело в том, что...

Транси перебивает Ханна, грозно вышедшая из санузла. Алоис напрягается, ожидая ощутить на себе весь ее гнев от раскрытия ее главной тайны. Но Анафелоуз лишь тихо вздыхает, поправляя свою сменную белую оверсайз кофту и длинные розовые пижамные штаны. Она, гладя свои смоченные длинные волосы, дает знак Алоису, чтобы отойти и вместе обсудить произошедшее. Транси удивлен ее кротким поведением, потому тихо ступает за ней на кухню, давая Сиэлю знать, что все, в конечном счете, будет хорошо. Тот садится обратно за чтение новой книги.

Через полчаса, Ханна возвращается с кухни одна, еще более кроткая, чем раннее. Она присаживается к Сиэлю за низкий стол, нелепо заглядывая в книгу, что он читает.

- "Цветы для Элдженорна"? Миленько. Только помни: в конце будешь плакать, - говорит она.

- Я знал, на что шел, когда купил книгу, - отвечает Сиэль, углубляясь в чтение.

- Купил? Алоис говорит, что у вас нет денег даже на продукты. А на книгу, получается, есть?

- Ну... - вздыхает Сиэль. - Если выбирать между едой, что насыщает желудок и книгой, что насыщает разум, - я выбираю книгу.

- О-о-о, - с безобидно-расслабленным лицом мычит Ханна, подняв вверх указательный палец, - мудро.

Сиэль боковым зрением (правда, единственного глаза) молча оглядывает задумчивую Ханну с понурым, расквашенным лицом.

- А, - тихо спрашивает он, - что с вами произошло?

- Малыш, - надменно улыбается она, - лучше тебе не забивать свою голову всякими темными делишками. Рано еще.

Сиэль громко захлопывает книгу, выражая свое возмущение. Проведя три года на улице, он, кажется, повидал все пороки создания человеческого: бездомных беременных проституток, работающих за наркотики, голые трупы бомжей, убитых и обкраденных другими бомжами, вонючих и заразных крыс, которые бегали около спящих бездомных семей у сточной канавы. Сиэль с некоторым осуждением заглядывает в удивленные глаза Ханны. Та виновато прячет взгляд.

- Извини, - шепчет она, - я не вправе говорить нечто подобное, проучив тебя всего месяц и ничего не зная ни о тебе и ни о твоем прошлом.

- То-то! - высоко задирает нос Фантомхайв, вновь открывая книгу.

Бесшумно проходит Алоис в комнату, отдавая Ханне стакан воды. Та смотрит на Транси неверящим и подозрительным, мнительным взглядом, после чего недоверительно обнюхивает воду.

- У меня и в мыслях не было тебя отравлять, - сердито говорит Алоис, уперев руки в бока, - ну, разве что во время БДСМ-сессий... Принудительных БДСМ-сессий, которые ну совершенно не приносили мне удовольствия, я имею ввиду! - спешит добавить он, боязливо взглянув на покрасневшего Сиэля.

- Да я... В курсе, - небрежно бросает тот.

Ханна зевает. Алоис и Сиэль сначала смотрят на нее, затем многозначительно переглядываются. Так уж и быть, ночлег мисс Анафелоуз обеспечен. Все равно ей, скорее всего, больше некуда деваться...

- Тебе и вправду стоит отдохнуть сейчас, чтобы взглянуть на ситуацию с более посвежевшей головой завтрашним утром, - говорит Алоис, аккуратно сбивая подушку в белоснежной наволочке.

Ханна стоит сзади него, в упор глядя на его тонкую и подвижную спину. Она неловко переминается с ноги на ноги и, когда Алоис улыбчиво оборачивается к ней, резко отводит взгляд в сторону Сиэля, а со стороны Сиэля в сторону потресканной арки. Вскоре, она лезет на четвереньках на приготовленный спальный мешок, медленно укутывается в одеяло, пахнущее нечто приятным, как будто летними цветами.

- На удивление хороший запах для холостяцкой квартиры, - помолчав немного, произносит Ханна, вдыхая запах одеяла.

- Ну, то, что квартира одинокого мужчины обязательно должна пахнуть жирной едой, потом и спермой - разве не гендерный стереотип? Ты сексистка, что ли? - морщится Алоис, присаживаясь на колени к лежащей Анафелоуз.

- Мужчины... Так неприятно пахнут... Они такие неухоженные, будто пещерные люди, - перечисляет она в задумчивом полудреме. Она хватает руку Алоиса, разглядывает венки на ней, поглаживая тонкую кожу. - А ты - наоборот. Ухоженный и пахнешь приятно...

- Дорогая госпожа, - слегка недоумевает Алоис, - мне чужда эта твоя гетеросексуальная романтика, так что отвали! - пытается вырвать он руку, но Анафелоуз лишь сонливо прикладывает ее к своему лицу, поглаживая ее тыльную сторону.

- Я тебя всегда не любила, потому что ты членоносец тот еще, - шепчет она так праведно, из-за чего Транси кривит брезгливую лыбу, - но сейчас... Ты будто бы приятная женщина, потому ты... Мне очень и очень нравишься...

Минута молчания.

- Ханна, ты что, лесбиянка? - шепчет Алоис, но вымотанная Анафелоуз ответить, увы, не сможет: она спит крепким сном.

Сиэль кладет книгу на стол, выключая свет и включая ночник. Вдруг, его взор приковывается к окну. Он завороженно бежит к окну, борясь с желанием раскрыть форточку настежь.

- Черта с два ее поймешь! - возмущенно шепчет Транси. - Ты чего там делаешь, Сиэль... Сиэль, снег! Пошел снег! - восклицает блондин радостно, словно озорной щенок, впервые проживающий зиму.

Алоис подскакивает и бежит к Сиэлю, с искренним счастьем наблюдая за падающими снежинками. Сиэль же не очень любил снежинки... До этого момента. Ранее снежинки доставляли множество неудобством, ведь приходили с похолоданием. Но сейчас эти искрящиеся и белоснежные падающие узоры доставляли Сиэлю что ни на есть удовольствие, но очень смутное и еще недоступное для его понимания и осознания.

- А мисс Анафелоуз... - тихо говорит Сиэль.

- А-а-а, вот, что тебя интересует... - хмыкает Алоис. - Ну, в общем, трудная эта история... - Транси достает пачку сигарет и, слегка приоткрыв окно, закуривает. - Знаешь, вообще-то Ханна из богатой и почитаемой семьи! Она интеллигентка. Ее отец, хоть и важная шишка, - тот еще больной ублюдок, - устало вздыхает Алоис, - живущий по патриархальным устоям. Он держал Ханну на коротком поводке с самого детства. И, как понимаешь, она все еще финансово от своего отца зависит, ибо он не желает отпускать ее во взрослую жизнь. Она все еще живет вместе с ним, и любые ее попытки бунтовать против подобного режима... Ты уже понял, к чему это приводит? - Транси кивает на избитую, но сладко спящую Ханну.

- Вот как... - шепчет Сиэль, потупив головой.

- Единственный бунт ее, окончившийся удачно - это ее нынешняя профессия и место работы. И, так получилось, что она - человек с подавленной волей, озлобленный и ненавидящий противоположный пол, - теперь делает все, чтобы подавить волю других людей и доминировать над ними. Она хочет видеть людей, в большинстве мужчин, слабыми и беспомощными и она делает все, чтобы сломить их волю. И делает она это в попытке сбежать от осознания собственного уродства, собственных слабостей и той самой сломленной воли, которую она так яро, но безуспешно пытается воссоздать... И что ты думаешь по этому поводу?

- Я... Не знаю, - честно отвечает Сиэль. - Но, как по мне, это низко... Наверное.

- А кто же самый маленький по существу своему и уродливый в этой ситуации: отец, избивающий и ломающий жизнь дочери, чтобы отыграть всю свою подавляемую когда-то силу и доминантность или же сама дочь, что неосознанно, но идет этой же дорогой, не смея признать собственную слабость?

Сиэль долго молчит, глядя на образованные комочки снега на деревьях.

- Все люди маленькие... - наконец, несмело произносит Фантомхайв. - Но кто-то больше, а кто-то меньше, но не в статусе дело: просто кто-то пал ниже другого, пожалуй... И в этой ситуации пали оба. И мисс Анафелоуз, и ее отец. Но, думаю, что у них, как людей, другого выхода не было. Теперь им нужно осознать все свои ошибки и, как-бы глупо это не звучало, исправлять их... Ч-что? - замечает Сиэль умилительный взгляд Транси, направленный на него.

- Ничего, - воркует Алоис, - просто радуюсь, что ты у меня такой умный. И все же... Кто же меньше всего: мужчины или женщины?

Сиэль наклоняет голову вбок, недоуменно хлопая ресницами, как будто вопрос, заданный Алоисом, ужасно очевидный и достаточно глупый.

- Эм, - отвечает Фантомхайв, нахмурившись, - меньше всех - это дети.

Это глава выглядит так, будто бы я насмотрелся тик токи Ениной и начитался твиттерских постов, публикуемых в паблике "Феминизм: наглядно" 😱 но тема равенства женщин ужасно меня привлекает, так что не смог бы не написать главу об этом. Держите-с и распишите-с.