Одержимый

Михаэль

Зал суда был тихим, но таким давящим. Второй день подряд сижу тут. Мой адвокат делает всё, что в его силах, но надежд нет, и большая вероятность, что я всё-таки сяду.

Я почти смирился с этим.

Я не сводил глаз с Мишели — она сидела рядом с Матвеем. Он был слишком близко к ней, что аж бесило.

Я сжал кулаки и челюсть, чтобы злость наружу не вылезла. Мишель такая холодная... смотрит в одну точку. Даже не посмотрела на меня ни разу.

На ней очень красивая майка и юбка, подчёркивающие буквально всю её красоту.

Я смотрел не только на Мишель, но и на её новое тату — ёжика. Он уже зажил, и она ходила без плёнки на руке.

— Подсудимый Михаэль Левин. Доказана его причастность к смерти Алексея Шмидта и угрозы его жене...

Голос судьи эхом раздался по залу, а когда она стукнула этим грёбаным молоточком, в ушах зазвенело.

Мой адвокат устало выдохнул.

Мишель, как всегда, меня избегает — даже не смотрит в мою сторону.
Каждый раз, когда она перешёптывается с Матвеем, я сжимаю кулак.
Хочется врезать Матвею за то, что влез в моё счастье и в мои отношения.

В зале начали перешёптываться, а потом потихоньку выходить.

Мишель встала и подошла ко мне.

— И что тебе нужно? — грубо сказал я.

Я знал, откуда у неё были доказательства против меня. И в этом ей помог Матвей — у него же есть всё.

Наконец-то она посмотрела на меня. А я — на её холодные серые глаза.

— Хочу сказать в лицо, чтобы ты жил дальше с этим.

Я приподнял бровь.

— Ты получил ровно то, что заслужил. Ты уничтожил меня... и мой брак, в котором я была счастлива.

Я сглотнул и напрягся. Старался не показывать слабость, ведь моё слабое место — это Мишель.

— Если ты тронешь Матвея, я тебя засужу на пожизненное... или даже убью собственными руками.

Мишель даже не моргала. Спокойно проговаривала эти слова, в которых было столько ненависти ко мне. Каждое слово моей ласточки было всё жёстче и жёстче...

Я только ухмыльнулся.

Она подняла руку, но Матвей успел перехватить её и что-то прошептал. После этого они ушли.

Я должен был злиться и ненавидеть Мишель за то, что она посадила меня в тюрьму, но моя одержимость больше этой злости, и меня это очень раздражает.
Меня ломает от того, что Мишель больше не моя.

Я долго смотрел на выход. Надеялся, что произойдёт какое-то чудо... как маленький ребёнок ждал мать.

Её последние слова задели меня очень сильно.

Она считает меня монстром. Как и моя собственная мать.

Может, оно так и есть...

— Михаэль, отцепись ты от Мишели! Видишь, куда себя загнал?!

Передо мной стоял Вениамин — злой и уставший.

— Я только по дружбе беру твой бизнес. Но если бы мы не были друзьями, твой грёбаный бизнес сгорел бы нахер.

Ещё один плевок в душу. Я всё ещё не до конца понимаю и принимаю всю ситуацию.

— Она ещё обязательно вернётся! — крикнул я.

Он лишь усмехнулся.

— Михаэль... это конец.—Между нами повисла тяжелая тишина.Мы смотрели на друг друга без каких либо эмоций.
— Ты не из-за неё сел, Михаэль, а из-за себя. Может, тюрьма тебе мозгов даст.—Последнее,что сказал Вениамин.
Эти слова звучали жёстче, чем прежние. Он что, меня тоже ненавидит?! Вениамин тоже на стороне этой истерички?!

Спокойно сказал он и вышел из зала.

В помещение зашли двое полицейских. Один из них надел на меня наручники и вывел на улицу.

Мишель стояла на улице и с кем-то разговаривала по телефону, а Матвей стоял рядом, куря сигарету.

Мы снова пересеклись взглядами.

Последний раз вижу эти глаза... которые раньше сияли.

Я всё испортил, твою мать. Из-за своей грёбаной одержимости...

Всю свою жизнь угробил.

В тюрьме мне дали одежду и провели в камеру, где я проведу большое количество времени.

Срок не страшен. Страшно, что она теперь будет жить дальше без меня и даже не будет вспоминать меня...

Раньше монстром называла меня только мать, но теперь и Мишель...
Даже тем же тоном, как и мама..
Я потерял всё, всё самое дорогое...
И я понимаю, что потерял не только её, но и близких мне людей.