Одержимый

Мишель

Я проснулась от будильника. Понедельник — никогда не любила его, а сейчас его ещё больше ненавижу.

Всю ночь не могла уснуть. Каждый раз, когда закрывала глаза, передо мной был Лёша, и мои глаза сразу же были на мокром месте.

Михаэль был в другом городе по делам — работа, как всегда.

Я пошла на кухню сделать чай и приготовиться к паре по истории архитектуры. Нужно быть сегодня собраннее.

Когда зашла на кухню, я резко встала в дверном проёме и от испуга отступила назад.

Передо мной сидел Лёша. Он смотрел на меня. Он был такой же, как и тогда ночью: бледный, растрёпанные волосы, а его карие глаза — пустые.

Пугало только то, что в голове была пуля. Передо мной всплывает тот день, когда я нашла его рано утром.

— Ты чего стоишь, Мишель? Садись, — шёпотом сказал он, но я всё услышала.

Я продолжала стоять. У меня будто онемели ноги, и я не могла даже шага сделать.

— Я так соскучился за тобой. А ты соскучилась за мной?

— Очень, Лёш... — на моём лице появилась слеза, одинокая слеза.

— Ты же кушаешь шоколадки, которые я тебе приношу?

— Конечно, моя дорогая...

Меня начинает трясти, и я просто отключаюсь. Сама не поняла, что вырубилась, и проснулась только тогда, когда снова зазвонил телефон.

Я вскочила от вибрации по всей кровати.

Это был будильник, чтобы не проспать весь вечер.

Я перевернулась на спину и выдохнула. Хреновый сон... Лёша никогда меня не называл «дорогая».

Немного ещё полежала и пошла на кухню покушать и выпить чаю.

Я села на кровать и начала надевать носки. Моё внимание остановилось на шкафу, где лежали все мои фотоальбомы — их было много.

Когда надела носки, подошла к шкафу, взяла зелёную папку и вместе с ней пошла на кухню. Поставила чайник и с верхней полки взяла гранолу, а в холодильнике — йогурт со вкусом киви.

Когда приготовила себе, села за стол и открыла фотоальбом.

Первые фотографии — это была наша свадьба... наши счастливые лица, хотя я была не счастлива, что выхожу замуж так рано... но теперь понимаю, что Лёша был единственным, кто был рядом со мной и выслушивал меня всегда. Несмотря на то, что он часто был на работе, мы успевали вместе многое...

Там была ещё фотография, где я упала в бассейн, а потом мокрая пошла прыгать с мостика в океан. Мы праздновали свадьбу в Майами, когда было тепло, и это было классное решение.

Следующие фотографии были сделаны с нашими родителями. Мы тогда отдыхали в горах и даже поднимались на вершину, и всё время меня Лёша смешил и щекотал.

Он всегда знал, что я не люблю щекотки, и делал это назло мне.

Пока листала фотографии, я кушала. На моём лице появилась улыбка — мне как-то лучше стало... но, к сожалению, уже такое не вернуть.

В квартире раздался звонок в дверь. Я застыла.

Вроде никого не ждала.

Ещё один звонок — и я решила пойти открыть.

Когда открыла, передо мной стоял Матвей. Михаэль снова послал своего?!

— Могу пройти?

— Проходи, — сухо сказала я и пошла на кухню, а он за мной.

Он сел за стол и посмотрел на меня.

— Чай, кофе?

— Давай кофе.

Я кивнула и нажала на кофемашину.

Он рассматривал фотографии, которые я раскидала по столу.

— Это Лёша? — заинтересованно спросил Матвей.

Я кивнула.

— Вы похожи как-то.

Ещё один человек, который сказал, что мы похожи... Я стиснула зубы.

У нас с ним только цвет волос схож, и всё. Он тоже блондин, и причёска у него всегда была как у ёжика. Он даже в телефоне у меня так подписан был. И когда мы ходили в лес за грибами, я видела ёжика и говорила ему, что это он — из-за чего он начинал меня щекотать.

У нас даже глаза разные: у него карие, а у меня серые.

Я поставила кофе перед Матвеем.

— И сколько вы с Лёшей прожили вместе?

— В июне было бы два с половиной года, — спокойно сказала я и тоже смотрела на фотографии.

— Тебе сколько?

— Будет двадцать тоже в июне.

— Ого, выглядишь очень молодо.

Я улыбнулась.

Я указала на фотографию, где Лёша делал тату. Это было буквально за два месяца до его смерти... он сделал татуировку моих глаз...

— Это было за два месяца до его смерти. Он сделал татуировку, где были мои глаза...

Мы с Матвеем посмотрели друг на друга одновременно.

Матвей был красивый, с очень интересной внешностью. У него было каре и волнистые волосы — выглядело очень гармонично. А его зелёные глаза будто блестели.

— Очень красивая татуировка. И очень профессионально сделано.

— Согласна...

— А что за та девушка, которая умерла из-за тебя?

— Это была Мая, моя лучшая подруга. Я хотел сделать ей предложение в прошлом году на День влюблённых... — он отвёл взгляд в свой кофе.

Я взяла его за руку в знак поддержки.

— И когда я к ней приехал — она была мертва... передозировка наркотиков.

Он сказал это на одном дыхании. Было видно, что он её отпустил, но всё ещё скучает.

— А три года назад мы оба подсели на наркотики, но я быстро выбрался, а она — нет...

Он глубоко выдохнул.

— Какой ужас... наркотики — это зло. У меня даже слов нет на эту ситуацию.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ничего страшного. Я уже как-то свыкся. И у тебя обязательно получится.

— Хочешь, ещё покажу фотографии с Лёшей?

Он улыбнулся и кивнул.

Я показала ещё пару фотографий, которые очень люблю.

Это был его корпоратив на работе. Он сам устроил для своих работников шоу и праздник.

Мы с Лёшей там тоже были, ведь я с его сотрудниками очень хорошо ладила.

Праздник был в неоновых тонах, и Шмидт меня приятно удивил — пригласил двух стриптизёров. Он закрыл мне глаза, и когда открыл — передо мной они были.

На фотографиях были мои разные эмоции. Мы с Матвеем залились смехом.

— Лёша как маленький ребёнок.

— Ты ещё не видел, как он меня поздравлял. Мне казалось, что не я маленькая, а он.

Мне тогда было только восемнадцать, когда мы поженились, а ему — тридцать...

— И как же? — с широкой улыбкой посмотрел на меня.

Я нашла те фотографии, где я была вся в муке, в блёстках и в яйцах.

Матвей снова залился смехом. Это было очень смешно... но не мне — я потом еле отмылась.

Этот вечер очень поднял мне настроение. Давно я так не смеялась, что аж живот болел.