Одержимый

Мишель

Сессия прошла, сдала как всегда на высокий бал, несмотря на трудности. Моя жизнь немного изменилась за десять дней, стало чуть-чуть легче, но Михаэль преследует меня везде: во снах, в прохожих или запахом его духов, которые я запомню на всю свою жизнь. Они крепкие, с запахом цитруса в перемешку с сигаретами. Скоро Новый год, который я уже знаю, как проведу: вино и какой-то сериал. Желания его как-то грандиозно праздновать нет, ведь нет сил и нет Леши, который очень интересно организует Новый год. Самый первый праздник мы с ним провели в Аляске, где посетили множество достопримечательностей, обходили много гор с незнакомыми нам людьми, но оно того стоило. Эти фотографии до сих пор стоят у меня на столе в рамочке.

Я встала с кровати и подошла к столу, взяла первую попавшуюся мне фотографию — это была наша первая годовщина. Алексей сказал, что сначала будет большой ужин где будет семья его и моя,его люди и ещё кто-то,которых я не знаю за день до нашего дня, а на следующий день мы полетели в Варшаву. Этот город был незабываем, несмотря на то что он серый, но очень интересный. Мне понравилось гулять по старому городу и рассматривать каждый домик, ведь каждый домик был по-разному интересен. Также мы отведали неоновый музей, это было так завораживающе и очень интересно. Я рассматривала всё это как маленький ребёнок, моё лицо нужно было видеть. Когда ехали в номер, я продолжала рассказывать ему свой восторг, а он с улыбкой слушал меня.

Самые лучшие моменты...

На моём лице полилась одинокая слеза, которую я сразу же смахнула. Фото положила на место и снова легла в кровать, погружаясь в свой виртуальный мир. Мой телефон рвался от сообщений, это была наша группа с девочками. Они опять что-то планируют, видно, кому живётся скучно. Проигнорировала я их и продолжила сидеть в TikTok, но спокойно мне это не дадут сделать.

Звонок от Кэсси — нехотя беру трубку и слышу злой голос.

— Мишель! Почему ты нас игнорируешь? Ты думала, что мы забудем друг друга после сессии?
— Нет, просто не хочу отвечать вам на данный момент.
— У тебя выбора нет, ты едешь с нами на Новый год на Тенерифы! Хватит дома сидеть, нужно в люди выйти, все ждут тебя завтра в аэропорту в семь вечера.
— Стоп, что? Вы меня не спросили? Может, мне вообще не хочется никуда?
— Мишель, да, мы уже всё решили, хватит сопли жевать! Отдохнёшь от всей этой суеты, не будешь никого видеть — только нас и всё!
— Скажи спасибо, что я согласилась, а то билеты были бы в пустую.
— Ой, всё! Ещё с нами будут Милена и Флора!
— Окей, до завтра.

Отключилась я первой и выдохнула. Ненавижу, когда меня ставят перед фактом, но Кэсси тут немного права. Мой вид желает лучшего и мне точно нужно развеяться, так ещё большим плюсом будет то, что не видеть Михаэля! Я расплылась в улыбке.

Решила пойти к родителям, которые сидели в зале и смотрели мамины плаксивые сериалы. Я села с краю и немного посмотрела вместе с ними. Какая же нудятина это! Насколько нужно любить Натали, чтобы смотреть это.

— Ты какая-то весёлая сегодня, что-то случилось? — заговорил отец, он посмотрел на меня. Хоть на лице не было улыбки, но он как-то понял, что у меня хорошее настроение.
— Мы с девочками завтра летим на Тенерифы! Хотя они меня заставили, но я даже была рада, что хоть куда-то поеду отдохнуть, — начала увлечённо рассказывать отцу. Он улыбнулся впервые за две недели, как и я. Отец был рад тому, что я счастлива и еду наконец-то отдыхать с подругами, а я рада тому, что у меня есть те, кто пытаются достать меня со дна. Человек я тусовщик и никогда не отказывалась от тусовок, ночёвок или каких-то мероприятий, но после случившегося мне было не до этого, с меня выжимали соки.

— Я рад, что ты Новый год чудесно проведёшь. Мы с Натали тоже собираемся поехать в горы отдохнуть на недельку от всей этой городской суматохи, — поделился отец. Они всегда тоже куда-то ездили. На Новый год не любили праздновать с кем-то, ведь считают его семейным праздником.

До шестнадцати лет я была с ними на семейных праздниках, но потом начала отдаляться и больше проводить время с друзьями, а когда я вышла замуж, то не сильно много общалась с родителями. Мама писала только тогда, когда я ей писала, отец каждый неделю отписывался, и мы с ним могли по телефону разговаривать часа два вместе с Алексеем. Несмотря на такое предательство, отец всегда был рядом со мной и более общителен со мной. Матери чаще всего нужны шмотки, деньги отца и посиделки с подругами.

— Когда вы улетаете? Я тебя провожу на самолёт.
— Завтра в семь вечера, ну это ещё нужно за полтора часа приехать, чтобы проверили все документы. В пять можем поехать, — чувствую себя чудесно, я дышу как-то по-другому. Внутри какое-то странное ощущение, чувство непонятное.

Леша был бы рад меня видеть счастливой, а не гниющей в кровати, поэтому должна жить несмотря ни на что.

— Как скажешь, Мишель, — он поцеловал меня в лоб, а потом отвернулся к матери. Я пошла на кухню сделать себе чаю, чтобы не было скучно складывать вещи, ведь для меня это сложная часть перед отдыхом: мне всё надо, и половина одежды в чемодане нетронутая. Я достала из шкафа большой сиреневый чемодан. Первым делом полетели шорты, а за ними пара платьев в клуб и на море, чтобы пофоткаться на рассвете — ведь девочки не дадут покоя, пока мы не сделаем ахреневые фотографии. Кофта и штаны на всякий случай, крема для каждой частички тела, косметичка и нижнее бельё. Три сумки, тапочки, кроссовки и двое каблуков.

Маленький шаг к тому, что я собрана; осталось собрать ручную кладь — и я буду точно собранной. Музыка на фоне ещё больше подбадривала меня и веселила, я танцевала в такт. Под нос подпевала песню. Полтора часа на сборы — был рекорд, я ушла в душ и после — отдыхать.

На следующий день мы с родителями поужинали. Ужин был в кромешной тишине, к которой не могу привыкнуть до сих пор. Одеть решила свободные штаны и кофту оливкового цвета, на ноги тапочки, чтобы было комфортно. В самолёте всегда холодно. Отец спустил уже мои вещи в машину и ждал, пока пофоткаюсь в зеркале — ведь это моя любимая традиция и без этого никак. Я попрощалась с матерью и пошла к отцу, на улице снова шёл дождь. Я смотрела на каждую капельку, которая падала на стекло машины.

Виктор помог мне с вещами, и мы попрощались крепкими объятиями.

— Я буду скучать, — поцеловал он меня в макушку. Я подняла свои зелёные глаза и поцеловала его в щёку.
— Я тоже буду очень скучать. Буду обязательно тебе отписываться каждый вечер, если не буду пьяной, — посмеялась я, ведь от меня много чего можно ожидать. Пьяной могу даже в девять утра, главное хотеть.
— Буду читать каждое твоё сообщение, и с алкоголем поменьше! Никто там не будет за тобой следить как Джош или Алексей, — отец так и не научился меня ругать или предупреждать, у него это выходит немного смешно, от чего часто смеюсь, и это не исключение.
— У нас в компании мало кто много пьёт, только двое, так что не переживай. Буду уложенной в кровати как маленький ребёнок, — пошутила я.
— Как скажешь, значит не буду переживать, — мы ещё раз обнялись, и я пошла к девочкам, которые уже стояли у паспортного контроля. С каждой обнялись и начали выслушивать анекдоты от Барбары, пока стояли в очереди. Хоть мы и в бизнес-класс, людей было много. Смех и шутки рыжеволосой — как впервые, у неё всегда веселые и очень смешные истории. В нашей галерее уже пару фотографий из аэропорта.

Паспортный контроль прошли, нас встретила милая стюардесса в красном платье с красивым платком на шее. У неё был приятный американский акцент — мед для ушей. Моё место было дальше всех, но я была не одна: со мной была Милена. Она приятная девушка, но мы с ней нечасто виделись в нашей женской компании, потому что она живёт в другой стране и редко приезжает в Сан-Франциско, а тут такая возможность получилась. Я расположилась удобно и решила почитать книгу, давно хотела, но всегда какие-то планы мешали. Через час ко мне пришла Милена, ей было скучно одной.

— Можно к тебе? — я кивнула, сняла наушники и села в сидячее положение. Девушка села рядом.
— Рассказывай, как тебе в Кракове? Обжилась уже? — поинтересовалась она, потому что в Кракове я ещё не была и не знала, как там.
— Краков красивый, но трудно там жить, много конкуренции. Чтобы выжить, я в первый год пахала на нескольких работах, чтобы себе многое позволить. Сейчас всё прекрасно. Город мне очень нравится, но не хватает мне Сан-Франциско, — начала увлечённо рассказывать темноволосая. Я внимательно выслушала её и была в шоке от такого, к сожалению, я не знаю понятия работы, может, это и к лучшему?
— Это поначалу такая жесть у всех, у меня с учёбой было так, — пыталась поддержать диалог я, и оно давалось успешно.

Дальше наша тема зашла о любимых сериалах, и один из них мы оба смотрели, поэтому было с кем обсудить. Но получилось так, что мы чуть не поссорились.

— Ну ты видела его? Он же ужасный, да ещё и ред флаг!
— Ничего ты не понимаешь! Он красавчик! — закатила глаза я, а Милена посмеялась.

Мне захотелось в туалет, обулась и оставила подругу одну. Когда шла с туалета, глаза остановились на знакомой фигуре мужчины. Немного прищурила глаза и увидела Михаэля. Что он тут делает? Он что, следит за мной? Моё дыхание сбилось, было желание скорее добраться до места. Я чувствовала, как он прожигает меня взглядом, и видела, что я напугана. Зашла на своё место резко, так что Милена испугалась и посмотрела на меня — я вся трясла. Я села и закрыла лицо руками. Плакать вовсе не хотелось, дыхание сбилось, а руки вовсе не слушались.

— Мишель, что случилось? — побеспокоилась Милена. В горле был ком, из-за которого сложно что-то сказать. Я ненавижу его, ненавижу, что он доводит меня до панической атаки.
— Мишель? — слова становились тише и отдалённее.
— Тут Михаэль, — мой голос дрожит, не знаю, разборчиво ли сказала, но уже не важно. Надо привести себя в порядок, к нам пришла стюардесса с водой.

Мне помогли выпить воды и умыть лицо, от чего стало легче, но дрожь ещё была со мной. Михаэль — мой кошмар, от которого я не избавлюсь, никогда не смирюсь с этой мыслью. Стало легче дышать, но мысли душат меня.

— Тебе уже хорошо? — у подруги голос тоже дрожал, она сильно перенервничала из-за меня. Я посмотрела на неё и бросилась в объятия. До этого Милена держала меня за плечи и трясла. В объятиях было тепло и спокойно, спокойнее, чем в этом грёбаном мире, в котором есть Михаэль.
— Ты можешь мне довериться и рассказать, кто такой Михаэль, что случилось у тебя, пока меня не было в стране? — я вылезла из её объятий и выдохнула. Расскажу, но не всё, что я знаю, как все поверхностно будут знать. Этот тягарь со мной до конца жизни — я донесу его до своей могилы и всё равно никому не скажу.

— Михаэль был партнёром моего мужа, — начала я. — В один из ужинов я решила сходить в уборную, чтобы отдохнуть от всей этой светской суеты. Выхожу, а он там стоял, Михаэль меня чуть не задушил. Он псих, грёбаный псих! После того ужина резко умер мой муж... А он начал преследовать меня везде: на похоронах, в университете, в парке, где я люблю гулять — везде он просто есть. Сейчас шла и снова его увидела! Я его ненавижу, он мне жизни не даёт, дышать тоже не даёт, он держит меня в страхе, а сам этому наслаждается... — с каждым словом было всё сложнее говорить, будто кто-то пытался мне рот заткнуть, но я не давала. Темноволосая смотрит на меня с открытым ртом, она ошарашена, а я пытаюсь принять тот факт, что даже за границей он меня достанет, даже с подземелья. Ужасное ощущение это.

— Это просто какой-то монстр, у меня даже слов нет, чтобы прокомментировать твою ситуацию. Как он тебя ещё в психушку не загреб? Может, это он убил твоего мужа? — она пожала плечами. Я знала ответы на все эти вопросы, но не сказала.
— Мне очень жаль тебя, правда, ты очень сильный человек. Давай успокаивайся, нужно поспать хотя бы чуть-чуть, — её голос смягчился. Я кивнула. Она обняла меня напоследок и ушла к себе.

Я натянула толстовку и наушники, пыталась заснуть. Эти мысли покоя не давали, они только усугубляли положение. Лететь ещё долго — десять часов. Милена права: нужно поспать, но вместо этого я крутилась и не могла найти позу для сна.

Через десять часов я выходила почти последней, но меня остановили — не могла понять, что за херь.

— Подождите минутку, — остановила меня стюардесса. Я посмотрела на неё удивлённо и не могла догнать, что сейчас происходит. Тут раздался голос, тот самый, от которого сразу же начинается паническая атака и сильная ненависть. Этот голос я услышу среди тысячи людей: тихий, с хрипотцой. Я повернулась к нему лицом, он был доволен как маленький ребёнок.

— Что за цирк ты устроила? Зачем ты за мной следишь? Тебе нечем заняться? — мой голос громкий, я не сдерживаюсь, хоть знаю, что ему это нравится.
— Никакого цирка нет, — он спокойно ответил. — И да, совпадение, что мы с тобой встретились в этом самолёте. — Как же меня это бесит, хочу врезать ему,без раздумий начала воплощать свое желание,но Михаэль быстро перехватил мою руку. Он заулыбался,эта мерзкая улыбка самое худшее,что я видела.
— Ох, ласточка, ты, походу, не поняла, что от меня никак не избавишься, — он говорит, и мне хочется кричать. — Ты слишком поверила в себя.
— Отпусти меня, мне больно, — зашипела я. Он отпустил меня, и я уже хотела сбежать, но Михаэль заставил словами остаться.
— Знай, ты от меня никогда не избавишься, ведь ты моя и больше ничья. Ты, походу, плохо это понимаешь. Может, нужно как-то по-другому?
— Не нужно мне ничего объяснять. Ты мне не отец и не мать, чтобы решать, куда мне ехать, с кем гулять и с кем проводить своё свободное время или иметь какие-то романтические отношения! Я тебе не собака на поводке.-сквозь зубы сказала.
— Потом посмотрю, как ты заговоришь, — эти слова были последними и страшнее всех предыдущих.

Я нашла девочек — они ждали меня. Как только увидели, подошли ко мне.

— Что случилось? — начала Барбара, но я не могла ничего сказать: в моих глазах был страх, а в горле — ком. Милена подошла и сказала всем идти в зону отдыха и ждать там. Она взяла меня за руку и повела в туалет, там подруга умыла меня и привела в порядок.

Моя способность говорить будто отнята, я не могла связать ни одного слова. Мы вернулись к девочкам, которые были очень обеспокоены. Я смотрела куда-то в даль и обдумывала его слова: что он имел в виду? Какая я, на хер, его? Михаэль ужасный человек, от которого никак не избавишься.

Почему именно мне такое досталось? Почему мне достался этот человек, такой путь?

Стоп! Я резко вскочила, от чего девочки тоже вздрогнули. Начала осматривать телефон и сумку в поисках жучка, но ничего не нашла. Я выдохнула.

— Мишель! — громко сказала Кэсси, и я вернулась в реальность. Посмотрела на подруг.
— Что? — тупой вопрос с моей стороны, но моя голова вообще не думала.
— Что с тобой? Ты вышла из самолёта сама не своя, да ещё и задержалась, а сейчас резко вскочила и начала что-то искать в сумке, — Кэсси была зла, видимо слишком вывела её из себя моё поведение и молчание.
— Михаэль, — этого имени хватило, чтобы Кэсси и Барбара всё поняли.
— Стоп, что? Михаэль?! Этот ублюдок тут, и ты нам не сказала? Чёрт! — Кэсси начала злиться ещё больше. Я понимаю её, ведь и сама его ненавижу.
— Всё, Кэсси, пошли на посадку, — сразу же перевела тему, ведь не хочу ещё больше портить себе настроение и слушать, как Кэсси будет час говорить, какой он ублюдок и больной псих. Время сейчас не то, чтобы слушать это: ещё один перелёт остался, и мы уже приехали.