Одержимый

Мишель

Университет встретил меня большой толпой людей, я протиснулась и с трудом дошла до своей аудитории. Утро было ужасным, от которого до сих пор мурашки по коже. Меня будила горничная и помогала во всём. Я не могла даже нормально в душ пойти — тело будто свинцом залито было. Чувствую себя бытовым инвалидом. Ужасное чувство, но как есть — таковы реалии.

Ненавижу Михаэля: он просто испортил мне жизнь и саму себя. Никогда не поверила бы, что я с трудом буду идти в университет, ведь пошла на ту специальность, которую хотела я, а не родители. Спасибо, что разрешили выбрать специальность мне, а не, как всегда, всё за меня решать.

На входе в кабинет меня встретила радостная Кэсси и Барбара. Они были счастливы видеть меня спустя недельного перерыва. Я бы ещё столько же не ходила, если бы не сессия перед Новым годом, которая будет через две недели, после которой я буду отдыхать и снова привязанная к кровати.

Я с девочками обнялась и попыталась выдавить хоть какие-то эмоции, но получилась только слабая улыбка.

— Как же нам было скучно без тебя! — начала ныть Кэсси. Мне тоже было скучно без них, ведь мне нравится их позитив в любое время. Барбара очень любит сарказм и чёрный юмор, от которого можно валяться на полу и плакать от смеха.

— Мне вас тоже не хватало... — мой голос спокойный, но внутри всё бушевало. Хотелось уйти домой, закрыться от внешнего мира, но мне этого не дадут.

— Вы знали, что у нас сессия перенеслась? Ненавижу!

Великолепно. Не хочу. Почему именно сейчас?

— На когда?

— 20 декабря. Но зато мы выйдем на учёбу аж 1 марта.

Спасибо, что уже не полтора месяца я буду гнить в кровати.

— Жесть, — выдавила из себя. Наш диалог был сухим, ведь я не особо хотела разговаривать.

Три пары были как в тумане: я проспала полностью одну, а на следующих двух просто смотрела в окно, где идёт дождь. Зима удивительная, но не Сан-Франциско. Она всегда ветряная и с большим количеством дождей.

Девочки курили на крыльце и о чём-то разговаривали. Их голоса где-то далеко были. Я считала минуты до того, как приедет моё такси: пять, две, три, одна. Боже, наконец-то оно приехало! Я начала искать машину и, как только нашла, села в неё, не смотря на водителя. Не отрываясь от телефона, уселась на заднее сиденье и отписалась матери. А уже потом посмотрела на водителя.

Моё дыхание вмиг затаилось, будто кто-то поставил на паузу.
Что тут делает Михаэль?!

Я начала дёргать ручку, и паника меня накрыла: в салоне будто воздух перекрыли. Мои глаза были злые. Я ненавижу его! Он специально всё это подстроил? Что за тупые вопросы, Мишель?! Ради меня он хоть ещё кого-то убьёт.

— Открой! — сквозь зубы процедила это несчастное слово, злость переполняла меня. Михаэль — конченный, больной ублюдок, которому нужно пролечиться, чтобы выйти в люди!

— Нет, ласточка. Я соскучился.

Наши взгляды пересеклись: у него спокойный, а мой злой. Как же бесит, почему он такой спокойный? Пусть поделится таблеточками, чтобы мне было плевать на всё это.

— Не говори так со мной! Ты совсем больной? Тебя в детстве точно головой роняли!

Эти слова были лишние. Почему я не могу заткнуться вовремя? Он рассмеялся уголками губ. Михаэль точно издевается надо мной, он хочет довести меня до психушки.

— Как хочу, так и буду с тобой говорить. Это уже моё решение. Ведь ты моя.

Резко его голос стал холодным и грубым, от чего мурашки по коже прошлись. Михаэль уловил мои глаза, где был страх.

— Ненависть — тоже чувство, ласточка. Главное, что ты не равнодушна, — он подмигнул мне, и его взгляд стал мягче.

Я замолчала, потому что слова застряли в горле. Как будто он уже вырвал у меня воздух, силы, свободу.

— Ты с ума сошёл, — прошептала я, прижавшись к двери. — Я никогда не стану твоей.

Он тихо рассмеялся.
— Уже стала. Просто ещё не поняла.

Когда Михаэль остановился возле моего дома, я сразу выскочила, но успела услышать его последние противные слова:
— Скоро увидимся, ласточка.

Чёрт! В университет теперь отец будет меня возить. Тьфу, такие такси. Моё дыхание сбитое, я не могла нормально дышать. Дома сразу же рухнула на пол и вся тряслась. Что он, чёрт, со мной делает? Доводит меня до нервного срыва, а потом исчезает, как будто его не было вообще.

Его слова крутятся в голове. Так противно от них, что хочется проблеваться.

Я встаю с холодного пола и иду на кухню, где отец с матерью мило о чём-то разговаривают. Но как только захожу — вся бледная, с трясущимися руками — они замолкают.

— Как день прошёл в университете? — выдавливает из себя мама. По ней видно, что она сейчас разревётся, как и я. Но женщина сильнее меня.

— Хорошо. Как обычно, — тоже выдавливаю из себя короткие слова. Голос дрожит, от чего самой неприятно его слышать.

Я быстро пошла вглубь кухни, чтобы взять воды и уйти к себе. В комнате скинула всё с себя и пошла в душ. Включила холодную воду, села под неё и поджала к себе ноги. Почему именно я? Почему именно такой подход решил использовать Михаэль? Можно было как-то по-другому или вообще не трогать меня. Он просто издевается надо мной, играет моими нервами в свою же пользу. Мысли душат, вопросы путаются, в горле ком, который невозможно проглотить.

В ванную комнату кто-то тихо зашёл, чтобы не тревожить меня. Я перевела взгляд и увидела Марию — сестру Алексея. Она села возле душевой кабинки на колени и посмотрела на меня. Мне хочется вывалить всё ей хотя бы чтобы снять камень с души, но я не могу. Мне страшно.

Наши взгляды пересеклись. Она выглядит намного лучше меня. Мой вид желает лучшего: растекшая тушь, потёк тон и губная помада.

— Мишель, я понимаю, как тебе плохо, но не нужно так сильно держаться за это. Я знаю, у вас были непростые отношения с Алексеем...

Не успела договорить Мария, как я срываюсь на крик. Я не хочу слышать эти тупые слова. Дело не в Алексее, а в этом ублюдке Михаэле.

— Да мне в жопу не нужны ваши тупые советы, помощи! Я сама могу справиться! Вы мне все уже въелись! Когда вы делали замуж меня, то вас вообще не интересовало — как я, что я чувствую и что вообще хочу! За все полтора года ты не появлялась нигде! Не спрашивала, как я. Даже мать не писала мне неделями, пока сама не напишу. Но как только он умер — я стала вам интересна! Да пошли вы все в жопу!

Мой крик можно было слышать по всему второму этажу. Это мой крик души. Я высказала то, что чувствовала, начиная с 17 лет. Всем было до одного места — как я, что я, как чувствую. Всем нужны деньги, и я всегда попадаю в их проблемы. Меня уже бесит.

Мария не ожидала резкости от меня. Она выскочила из моей комнаты и ушла прочь. Минус одна проблема.

Поборов себя только через час, я надела футболку поверх мокрого тела и пошла в кровать. Голова пустая, а глаза болят и хотят спать. Сон пришёл быстро.