Одержимый

Михаэль

Матвей вез меня в аэропорт. Сегодня наконец-то увижу Мишель, но она не будет со мной рядом–буду с далека смотреть.
В планах, в конце, полетела подкупить стюардесс, чтобы они задержали мою Мишель, и я смог с ней чуток поговорить. Я скучаю за её серыми глазками, в которых огонёк от злости пылает. Мне так нравится наблюдать, как она злится – это выглядит мило.

— Не знаешь, сколько будет Мишель там? — развеял тишину в машине, наши взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.

— Неизвестно ещё. — Понятно. Печально, что ещё неизвестно, сколько она там пробудет времени.

— Ты же туда отправил кого-то наших? – самое важное, чтобы никто не прикоснулся к моей ласточке, и она была в порядке вдали от меня.

Я в ответ получаю кивок. Этого достаточно, чтобы удостовериться в её безопасности.

— Пусть пришлёт он цветы, когда они приедут на виллу. – Мы остановились на красном свете, и Матвей быстро напечатал мои пожелания.

В аэропорту контроль прошёл быстро, и я сел ждать посадки. Наконец-то отдохну от работы хотя бы сутки.
Через полчаса увидел Мишель и её подружек – зелёноглазая, такая счастливая и милая. Я наблюдал за ней, не сводя глаз. На ней красивый спортивный костюм оливкового цвета, который ей прямо идёт. Как же хочется к ней подойти, обнять или просто быть рядом, а не на расстоянии. Она – яд для меня и одновременно успокоительное. Почему судьба так распорядилась, что мне нужно завоевать её сердце, её доверие? Я всегда добивался всего в один щелчок пальца, а тут – трудности на долгий год.

Я пошёл на посадку самым последним. Моё место было рядом с девушкой.
Я расположился и читал книгу. Всегда так делаю перед сном, если мало работы и есть время на себя.

Через часа два я заметил, что Мишель ушла в уборную, а на обратном пути увидела меня.
Я ухмыльнулся. Она посмотрела на меня и сразу же пошла подруженьке своей ныть – то, как её трусит, и что она боится меня.
Как же мне нравится наблюдать за тем, что она меня боится и ненавидит одновременно. Интересное комбо для такой хрупкой девушки.

Я отложил книгу и решил поспать, ведь где-то смогу отоспаться. Утро было ранним и сложным, поэтому уже в девять вечера я уже отрубался.

...Я сижу на кухне и готовлю себе кофе перед работой. Сзади слышу тихие шаги, поворачиваюсь и вижу сонную Мишель. Она такая милая утром, немного взъерошенные волосы и сонное личико — самое милое, что видел в своей жизни.

Я обнял её за талию и поцеловал в пухленькие губки. Она села за стол, и я поставил чай вместе с её любимыми бутербродами: красная рыба, положенная на намазанный хлеб с плавленым сыром.
Я сел напротив, пить кофе и наблюдать за ней, налюбоваться не могу – Мишель олицетворение ангела.

Резкий вдох – я просыпаюсь. Чёрт! Снова этот херовый сон, ненавижу всё это.
На часах было только семь утра по немецкому времени. Лететь ещё долго, но спать уже не хочется. Этот сон выводит меня из колеи. Каждый день что-то новое, но я его помню отлично, в маленьких деталях даже. Для меня это уже кошмар, который невыносим.

Я решил пойти в туалет, почистить зубы и сесть за работу. Ещё многие пассажиры спали, и Мишель тоже. Она такая милая, как во сне.
Я сел возле её места на корточки и рассматривал. Провёл рукой по пряди волос и пошёл в туалет. Её волосы такие мягкие, и от неё так вкусно пахнет вишней. Обожаю теперь всё с вишней – оно мне напоминает её.

После утренних процедур я увидел, что стюардессы не спят, и решил подкупить их.

— Можно обратиться? — блондинка сразу же на меня обратила внимание и кивнула.

— Можете, пожалуйста, девушку в оливковом костюме остановить, чтобы не вышла с самолёта?

У них выбора нет, но договориться нужно.

— Мы такое не делаем.

— Даю вам пять тысяч долларов.

— Хорошо, как пожелаете. — Я улыбнулся и пошёл на своё место ждать, когда прилетим. Время тянуло медленно, но вот уже полчаса до посадки. Я уже жду не дождусь, когда смогу поговорить с Мишель. Я отчитывал каждую грёбаную минуту до этого.

Я уже вижу, как Мишель идёт почти последней, но вижу, что её остановили и она не довольна.
Я подошёл сзади и хриплым голосом обратился к ней. Она сразу же посмотрела на меня.

— Что за цирк ты устроил? Зачем ты за мной следишь?! Тебе нечем заняться?! – её голос был громким и грубым, как я это и люблю. Она пытается показать, что не трясётся, но это очень видно невооружённым глазом.

— Никакого тут цирка нет, и да, совпадение, что мы с тобой встретились в этом самолёте, – говорю спокойно и сдержанно, на моём лице ухмылка. Как же я счастлив стоять тут с Мишель и слушать её возмущение. Маленькая ласточка решила показать свой остренький язычок.

Я успел перехватить её руку. Она захотела ударить, но не рассчитала, что я очень вовремя могу среагировать, даже когда сильно увлечён диалогом. Везде жду подвоха, но только не в Мишель.

— Ох, ласточка, ты походу не поняла, что от меня ты никак не избавишься, — так ещё ударить меня. Ты слишком поверила в себя, – мой голос грубый и самоуверенный. Какая же она слабая и тупая.

— Отпусти меня! Мне больно! – зашипела она. Больно? Думать перед тем, чтобы что-то сделать, нужно, а не кричать, что тебе больно.

— Знай, ты от меня никогда не избавишься, ведь ты моя и больше ничья.
Ты походу плохо это понимаешь, может, тебе ещё как-то по-другому это?

— Не нужно мне ничего объяснять! Ты мне не отец и не мать, чтобы быть в праве решать, куда мне ехать, с кем гулять и с кем проводить своё свободное время или даже иметь какие-то романтичные отношения!

Было больно, когда она сказала что-то про романтичные отношения. Она только моя и больше ничья. Трогать могу только я.

— Потом посмотрю, как ты заговоришь, – подмигнул ей, и она скрылась.
Я отдал деньги стюардессе и вышел с самолёта. Моё настроение стало лучше, но мне нужна вся Мишель, чтобы она была рядом со мной, а не на расстоянии.