Око за око
Он был где-то там.
Он чувствовал это, бродя по пустынной улице. Вонь Киры пропитала этот город, дышать было ужасно тяжело. Запах пролитой крови впечатался в каждую трещину на асфальте. Он видел Киру в испуганных глазах редких прохожих, которые торопливо спешили домой, глядя прямо перед собой. Он мог слышать Киру по радио, видеть в экранах телевизоров.
Он был везде и в то же время нигде.
Ниа прибыл в Японию налегке, с ним был только небольшой рюкзак с одеждой, несколькими любимыми игрушками, ноутбуком и старой книгой Эла с греческой мифологией, куда он засунул листок с головоломкой, чтобы вдруг не потерять в дороге.
Сейчас он сидел на подоконнике в гостинице, держа в руках книгу. Открытый ноутбук стоял на кровати, обновляя систему.
Ниа с интересом смотрел на город, пейзаж которого так отличался от вида из окна его комнаты в Вамми.
Яркие огни ночного Токио пестрили в глазах, резко контрастируя на фоне ночного, беззвездного неба. Слышался приглушенный вой сирен, гул огромного мегаполиса, шум автомобилей.
Это сильно отличалось от тихого и незагазованного Винчестера. Ниа сразу не понравился этот город.
Потому что он был где-то рядом.
Кира
Ниа опустил голову, пробежавшись глазами по записке, написанной аккуратным почерком погибшего детектива.
Боги смерти
Ниа еще не понял смысла фразы, зашифрованной в трех записках.
«Эл, ты знаешь, что Боги Смерти любят яблоки?».
Возможно, фразу не стоит понимать дословно. Может, это сообщение, ключ для поимки первого Киры, но как его разгадать?
Ровный почерк отражался в огромных темных глазах Ниа, будто в зеркале.
Кира где-то в этом городе. И Ниа собирался поймать его.
***
— Звал? — лениво спросил Рюк, просунув лохматую голову сквозь стену.
— Да, — Лайт даже не обернулся, продолжая что-то усердно печатать.
— Ну, — Рюк полностью просочился в комнату и остановился за спиной парня. — Чего хотел, Лайт?
— Заткнись на секунду, — отрезал Лайт, печатая с огромной скоростью.
— Какой ты жестокий, Лайт, — фыркнул Рюк, нисколько не обидевшись.
— И это я слышу от Бога Смерти, — Лайт закатил глаза и обернулся через плечо, окинув шинигами оценивающим взглядом. — Не уходи. Я хочу у тебя кое-что спросить… Чем ты вообще там занимаешься?
Рюк тихо рассмеялся:
— Преследую твоего маленького дружка-сыщика.
Лайт вздрогнул и допустил ошибку, которую тут же стер.
— Ну и чем он занимается? — спросил Лайт после короткой паузы.
Рюк пожал плечами:
— Ничем.
— Тогда зачем ты его преследуешь?
— Я нахожу это забавным.
— Ты шинигами, — напомнил Лайт. — Какого черта наблюдение за мертвым человеком кажется тебе забавным?
— Они не ходят вокруг меня толпами, — ухмыльнулся Бог Смерти.
— Ну да, — безразлично кивнул Лайт.
Воцарилась долгая пауза, когда Рюк вдруг возмущенно выпрямился:
— Эй, ты ведь позвал меня не для того, чтобы я нашел тебе новое сердце, а? Это уже слишком даже для тебя.
— Замолкни! — крикнул Лайт. — Не нужно мне новое сердце! Я думал, что помогаю ему, но в итоге он стал ненавидеть меня еще больше…
Рюк промолчал и снова в комнате повисло гнетущее молчание. Лайт закончил печатать и, повернув стул лицом к Рюку, откинулся на спинку.
— Ладно, Рюк, — тяжело вздохнув, начал Лайт. — Я… Я долго думал, вспоминал и… Ну, Мисы больше нет, но у меня в голове постоянно вертится мутное воспоминание о ком-то, по имени Миками… Я не знаю его полного имени, не помню, как он выглядит, так что вряд ли смогу найти его, — Лайт устало потер виски. — Я потерял всех своих приспешников. Я остался один. Если я хочу изменить этот мир, то…
Красные глаза загорелись в нетерпении.
— Давай, скажи это, — выпалил Рюк. — Давай!..
Лайт поджал губы и нехотя поднял глаза на шинигами. Тот неподвижно завис в воздухе, выпучив свои жуткие глаза и в улыбке обнажив ряд острых зубов. Лайт чувствовал, как внутри все сжимается в тугой узел. Сказывался голод и стресс.
— Я хочу заключить сделку на глаза шинигами, — твердо сказал Лайт, пытаясь сохранить лицо невозмутимым.
Жуткая улыбка Рюка стала еще шире, а затем он начал смеяться, сначала тихо, а затем все громче и громче. Костлявое тело сотрясалось от мерзкого смеха.
— Прекрати смеяться! — закричал Лайт. — Это не смешно! Тебе нужна половина моей жизни или нет?!
Рюк уже буквально икал от смеха.
— Ну разве это не смешно, Лайт? — спросил он, улыбаясь шире чеширского кота. — Ты так упорно использовал людей, лишь бы самому не заключать сделки на глаза, а сейчас самоуверенно предлагаешь мне половину своей жизни. Ты, видать, совсем отчаялся…
— Это было давно, Рюк! — прошипел Лайт, вскакивая со стула. — Думаешь, я так сильно хочу отдать тебе половину своей жизни? Черта с два! Но у меня просто нет иного выхода! Это мой второй шанс, какой от него толк, если я снова проиграю? Я совершенно один и могу рассчитывать только на свои силы. Мне нужны глаза, иначе все закончится так же, как и в первый раз. Может, если бы в прошлой жизни у меня были глаза шинигами, все повернулось бы иначе…
Рюк снова пожал плечами, продолжая ухмыляться:
— Ты же знаешь, что мне все равно, Лайт.
— Да, знаю, — Лайт снова посмотрел на Рюка. — Так ты отдашь их мне или нет?
— Конечно, если ты абсолютно уверен.
Лайт вздохнул и закрыл глаза:
— Да, я уверен, Рюк.
— Тогда все, что тебе нужно, это сказать «да», когда я спрошу тебя, согласен ли ты заключить сделку, — коварно усмехнулся шинигами. — Устраивает?
— Да, думаю, да, — кисло ответил Лайт.
— Хорошо, — оскалился Бог Смерти. — Согласен ли ты заключить сделку… Ягами Лайт?
— Да, — выдохнул парень, прежде, чем сумел бы передумать.
Глаза вдруг резко защипало. Лайт зашипел от боли и почувствовал на щеках горячие слезы, которые он тут же вытер рукавом рубашки. Это длилось несколько минут, пока Лайт, наконец, не почувствовал, что все прошло.
Открыв глаза, он в замешательстве посмотрел на Рюка, не заметив абсолютно никакой разницы.
— Ты не можешь видеть мое имя и продолжительность жизни, — объяснил Рюк. — Я не человек. Глаза шинигами не реагируют на тех, кто не является человеком, и на тех, кто мертв.
Лайт кивнул и пошел к выходу из комнаты.
— Конечно, можешь не благодарить, — бросил ему вслед Рюк.
— Какого черта я должен тебя благодарить? — огрызнулся парень. — Можно подумать, ты дал мне их бесплатно!
Рюк захихикал и перевернулся в воздухе:
— Ладно, с этим не поспоришь…
***
Эл был в спальне. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и притянув колени к груди. Когда Лайт вошел в комнату, он бросил на него невыразительный взгляд, нахмурился и снова уставился прямо перед собой.
Лайт, заметив, как нахмурились его брови, решил, что тот все-таки понял о сделке. Словом, Лайт не заметил у него над головой никаких символов, значит, Рюк не обманул.
Лайт, ничего не сказав, прошел мимо него к трюмо с большим зеркалом. Они не разговаривали с Элом с самого утра, и Лайт не решался заговорить первым.
— Конечно… — пробормотал Лайт себе под нос, глядя на свое отражение в зеркале. Прямо у него над головой парили малиново-красные иероглифы на кандзи «Ягами Лайт», но без цифр под ними. — Владельцы Тетради Смерти не могут видеть свою продолжительность жизни и продолжительность жизни других владельцев…
Лайт обернулся через плечо, взглянув на притихшего Эла.
Он хотел сказать ему что-нибудь, но боялся быть проигнорированным. Он знал, что Эл, вероятно, не ответит, и не хотел выглядеть дураком.
Кстати говоря, за все то время, как они проживали в штаб-квартире, Лайт еще ни разу не видел Эла таким несчастным. Обычно он бродит по зданию, перебирает шахматные фигурки, играет с колодой карт, время от времени заглядывает к Лайту и просто стоит в дверях, но сейчас он был буквально убит, как бы иронично это ни звучало в его ситуации. Сейчас он просто сидел, опустив подбородок на колени и обняв руками ноги, отгородившись от всего мира.
Лайт чувствовал себя отвратительно. Он не знал, что теперь делать. Бессердечная мертвая версия гениального детектива ненавидела его всем своим существом, в то время как живой Эл любил его всем сердцем. Лайт даже простил бы ежеминутные обвинения в том, что он Кира, лишь бы все стало как прежде.
«Но как прежде уже не будет, ведь ты сам его убил», — напомнил себе Лайт и болезненно сглотнул ком, подступивший к горлу.
«Что мне делать…»
— …Мне жаль.
Это было все, что он смог из себя выдавить. Он даже не ждал ответа. Слова сами сорвались с языка.
Эл немного поднял голову и перевел на Лайта взгляд черных, матовых глаз:
— О чем тебе жаль, Лайт-кун? — тихо спросил он.
— О… — Лайт вздрогнул и, не выдержав, порывисто развернулся, рухнув перед детективом на колени. — О том, что я сделал… О том, что приносил тебе эти сердца… Я… Я не знал, что тебе больно! Прости меня, прости за все, что я с тобой делал… Я не хотел причинить тебе боль, я хотел… хотел, чтобы ты хоть на какое-то время был счастлив…
Эл молчал, долго молчал, прежде чем, наконец, сказать:
— Я знаю.
Лайт удивленно моргнул. Он напряженно ждал какой-нибудь едкой реплики в духе Эла, но не тихого и покорного: «Я знаю».
— Я… Я не думал, что ты мне поверишь, — признался Лайт, слабо улыбнувшись.
Эл пожал плечами:
— Наверное, я дурак, — согласился он с отсутствующим видом. — Но я в самом деле тебе верю.
— Я… Я просто подумал… Если бы ты мог забыть на какое-то время…
— Забыть, что ты Кира?
Лайт нахмурился, сосредоточенно уставившись на ковер:
— Д-да, об этом.
— Это бы сделало тебя счастливее, Лайт-кун?
— Я… Я не могу ответить на этот вопрос.
— Да, понимаю. Это то же самое, если бы я спросил тебя, что для тебя важнее: я, или твоя деятельность в роли Киры, — Эл тихо усмехнулся. — Ты и сам знаешь ответ.
— Эл, выбрать тебя вместо работы Киры было бы эгоистично…
— Это лично твое мнение, потому что ты веришь, что делаешь мир чище, убивая под маской Киры. Я же с этим не согласен.
— Я не собираюсь с тобой спорить, — заявил Лайт, поднимаясь на ноги.
Эл ничего не сказал, продолжая наблюдать за Лайтом из-под длинной черной челки.
Лайт остановился на пороге, встретившись с ним взглядом.
— Знаешь, — тихо сказал Лайт, — прошлой ночью… ты, конечно, не помнишь, что было. Я убил тебя, и я не буду просить за это прощения, потому что я сделал это ради цели. Я не жду, что ты простишь меня, но… Я люблю тебя, Эл. Я не знаю, почему, но это так. Я всегда любил тебя, и независимо от того, что происходит или произойдет, я всегда буду любить тебя.
— Слова не имеют смысла, Лайт-кун, — ответил Эл, медленно отводя взгляд в сторону.
Лайт тяжело вздохнул и, не сказав ни слова, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь.
Эл не понимает, что такое чувства, поэтому для него все это только сентиментальности. Эл всегда ненавидел Лайта, с того самого момента, как впервые встретил. Он презирал его так сильно, как только мог, Лайт был в этом уверен.
Именно он был причиной тому, что Эл оказался здесь, покинув небеса. Всё это было исключительно его виной, но он продолжал идти напролом, отчаянно не желая учиться на своих ошибках. Он даже обменял половину своей жизни на глаза шинигами, чтобы уничтожить преемников Эла, и после этого он продолжает твердить о любви. Лайт пытался сделать из Киры мученика, страдающего от неразделенной любви, пытался накинуть на себя овечью шкуру.
Эл ненавидел его.
Ни английские, ни японские слова не могли в полной мере описать эту жгучую ненависть, но Лайт, несмотря на это, продолжал любить его…
...зная, что их сказку ждет кровавый финал.
***
— Нашел что-нибудь? — спросил Мэлло, остановившись за спиной Мэтта с чашкой горячего черного кофе в руках.
— Ну, я двадцать минут пытался адаптировать клавиатуру к японским иероглифам, — ответил Мэтт, принимая чашку с напитком. — Я настроил несколько английских поисковиков, но подумал, что раз Ягами Лайт — японец, то лучше использовать японские системы и работать с японским языком.
Мэлло кивнул, привалившись бедром к краю стола:
— И как это работает?
Мэтт нахмурился, разглядывая строки японских иероглифов:
— Возьмем за основу иероглифы, — объяснил он. — Используем кандзи. Ты должен помочь мне, твой японский намного лучше моего.
— Хорошо, я в деле, — кивнул Мэлло. — Печатай, а я буду читать.
Мэтт вытянул руки, сложил пальцы в замок и громко захрустел, а затем принялся за работу. Открыв поисковик, он набрал «Ягами Лайт» на кандзи и нажал на enter, громко стукнув клавишей.
Экран тут же заполнился результатом поиска. Мэтт восторженно подпрыгнул на стуле и крепко обнял клавиатуру.
— Не радуйся раньше времени, — охладил его Мэлло, наклоняясь к экрану. — Не забывай, что на кандзи «Ягами Лайт» пишется как «луна», «ночь» и «бог», так что не думаю, что все эти страницы дадут нам то, что мы ищем.
— Но ведь она работает, Мэлло! — воскликнул Мэтт, размахивая беспроводной клавиатурой.
— Мы еще ничего не нашли, — проворчал блондин. — Сомневаюсь, что Эл вел отчет относительно Киры в свободном доступе, и еще я сомневаюсь, что Ягами Лайт, кем бы он или она ни были, такой уж известный, чтобы светиться в новостях или еще где-нибудь.
— А это что? — Мэтт прищурился и ткнул пальцем в одну из ссылок. — Я не понимаю, что тут написано.
— Ну нажми.
Мэтт открыл ссылку, и Мэлло положил руку ему на плечо, наклоняясь ниже и вглядываясь в иероглифы.
— Смотри, фотка, — заметил Мэтт. — Подросток… Что тут написано? Теннис?..
— Чемпион старшей школы по теннису, — перевел Мэлло, бегая глазами по экрану.
— Это он?
— Понятия не имею, но судя по всему зовут его Ягами Лайт.
— Какой-то он слишком молодой.
— Статье уже много лет, Мэтт, — Мэлло ткнул на дату вверху экрана. — 16 апреля 2000 года. А тут что у нас… Так, тут говорится, что на фотографии ему четырнадцать. Уже 2007, так что, думаю, сейчас ему около двадцати одного года.
— И все равно он молодой для Киры, не думаешь? — размышлял Мэтт, разглядывая фотографию.
Мэлло бросил укоризненный взгляд на друга:
— Мэтт, мне девятнадцать, тебе восемнадцать, а Эл вообще стал всемирно известным детективом в семнадцать.
— Верно, — пробормотал Мэтт, откинувшись назад. — Хорошо, так это тот парень, которого мы ищем или нет?
— Я не уверен, — Мэлло скрестил руки на груди. — Имя и фамилия совпадают, но трудно сделать вывод о том, Кира это или нет, основываясь на статье о четырнадцатилетнем мальчишке, пускай и надирающем всем задницы в теннисе. Вернись на страницу результатов, может там еще что-нибудь есть.
Мэтт послушно вернулся назад:
— А это что? Снова статья о нем?
— Нажми и посмотрим, — нетерпеливо ответил Мэлло.
Мэтт щелкнул мышкой, и на экране появилась еще одна фотография, на этот раз парень был немного старше.
— Да, это он, — сказал Мэтт. — Что там?
— Так… Тут сказано, что он получил высший балл по всей стране на вступительных экзаменах…
— Высший балл по всей Японии?
— Похоже на то.
— Иисусе… — присвистнул Мэтт. — Одаренный теннисист и лучший ученик Японии? Черт возьми…
— Хм… — Мэлло прикусил губу. — Это бесполезно. Попробуй ввести его имя и… и «Кира».
Мэтт приподнял бровь и посмотрел на друга:
— Ты серьезно думаешь, что это сработает?
— Делай, что говорю, — вздохнул Мэлло. — Сработает не сработает — от нас не убудет, если мы попытаемся. Перебирать каждую ссылку глупо, мало ли, сколько в Японии Ягами Лайтов, а «Кира» уменьшит радиус поисков.
Мэтт покачал головой, но сделал, как велел Мэлло. Результатов правда было меньше, но Мэтт не видел в этом смысла, так что даже не стал смотреть на результаты.
— Что это?! — вдруг вскрикнул Мэлло, заставив друга вздрогнуть от неожиданности. — Нажми на первую ссылку! Давай, жми, быстрее!
— Жму, жму!.. — Мэтт щелкнул на первую ссылку, не понимая, что такого привлекло внимание Мэлло.
На сайте была статья, опубликованная совсем на днях.
— Вот же… дерьмо… — выдохнул Мэлло, пробегая глазами по символам.
— Что там? Что там написано?
— Подожди, я еще не закончил…
Мэтт нервно стучал пальцами по столу. К тому времени, как Мэлло закончил читать, его угрюмое лицо привело Мэтта в замешательство.
— В чем дело? — не выдержал он.
— Эта статья, — начал Мэлло, — была напечатана в одной из крупнейших газет Японии во вчерашнем выпуске. Тут написано, что вчера утром популярная модель и актриса по имени Амане Миса была найдена повешенной в своем гостиничном номере. С виду обычное самоубийство, но… однажды она была задержана в качестве подозреваемой по делу Киры. Еще в ее номере была найдена предсмертная записка, где она восхваляет Киру и перечисляет список имен членов целевой группы…
Мэтт ошеломленно моргнул:
— Ты хочешь сказать… что Амане Миса… была Кирой? — нахмурился парень. — Но… почему эта статья оказалась в результатах по ключевым словам «Ягами Лайт» и «Кира»?
— Потому что имя Ягами Лайта было в списке! — яростно выплюнул Мэлло. — Оказывается, он был сыном начальника целевой группы по делу Киры, Ягами Соитиро.
— Чт… То есть… он мертв? — тихо спросил Мэтт. — Ягами Лайт был убит?
— Ну, так написано, — ответил Мэлло. — Но, честно признаться, Мэтт… Я не верю в это.
— Почему ты сомневаешься? Раз так написано в официальной статье, то…
— Я еще не все рассказал, — ухмыльнулся Мэлло. — Полиция нашли тела всех, чьи имена были в списке… кроме трех человек.
— Это логично, но если твое имя записано в Тетради, то…
— Смотри, — Мэлло нашел в комнате листок бумаги, ручку и вернулся к столу. — Я запишу для тебя имена двух других человек, чьи имена были записаны на листе Амане, но чьи тела не были найдены на простом английском.
Он писал в течение несколько минут, а затем протянул лист Мэтту, наблюдая за его реакцией.
— Ты это серьезно? — Мэтт посмотрел на друга, как на сумасшедшего, но тот уверенно кивнул:
— Подозрительно, тебе не кажется?
— Но… Эл и Ватари… погибли три года назад! — воскликнул Мэтт, раздраженно комкая лист.
— Верно, и оба были похоронены в Японии. Роджер говорил об этом, помнишь? Так что логично, что их тела не были бы найдены, но Ягами Лайт?.. Тебе не кажется, что это странно? Эл пишет в своей тетради «Ягами Лайт — Кира» и умирает, а в течение трех лет умирают остальные члены следственной группы, причем на листе Амане снова записаны имена Эла и Ватари. Зачем бы ей писать их спустя три года? А имя Ягами Лайта, который, предположительно, Кира? Это бессмысленно, потому что в начале записки она восхищается тем, что делает для мира Кира.
— Ну, Амане… — Мэтт растерянно пожал плечами. — Я думаю, что Эл арестовал больше, чем одного подозреваемого по делу Киры. Может, Амане попала под заключение и сошла с ума?
— Не знаю, маловероятно. Меня беспокоят два последних имени. Зачем она внесла их в этот кровавый список, если они уже были мертвы…
— Может, Ягами Лайт тоже уже был мертв, — предположил Мэтт.
Мэлло покачал головой:
— Тут написано, что он посещал токийский университет, изучал право, и что все скорбят по потере такого гениального студента и просто хорошего парня… Конечно, он мог быть убит вчера вместе с остальными, но, если честно, Мэтт, я не верю, что Ягами Лайт мертв, — Мэлло с раздражением откинул с глаз спавшую белую прядь волос. — Хоть убей — не верю.
— Так это тот же Ягами Лайт, о котором мы читали до этого? Теннисист и лучший ученик Японии?
Мэлло рассеянно кивнул:
— Да, в статье перечисляли его успехи и говорилось, что у него могло быть светлое будущее.
— Ну, если все так, как ты думаешь, то у него вполне неплохое светлое будущее в качестве массового убийцы, — мрачно пробормотал Мэтт.
— Этого-то я и боюсь.
— И что нам делать?
— А ты как думаешь? — Мэлло взял со стола уже порядком остывший кофе и сделал небольшой глоток. — Едем в Японию и ищем этого маленького ублюдка, конечно же. Ищи расписания, завтра же вылетаем первым рейсом.
Мэтт сполз со стула и мученически застонал:
— Так и знал, что не надо было распаковывать все коробки раньше времени…
***
— Мертв ли ты, Ягами Лайт?
Ниа лежал, развалившись на двуспальной кровати своего гостиничного номера перед ноутбуком. Рядом была разложена колода карт Таро, перевернутая рубашкой вверх.
Он поднял карту Смерти и начал вращать ее в пальцах, с любопытством разглядывая изображение.
— Может, ты хочешь заставить нас поверить в свою смерть, пока Кира… — мальчик поднял карту Правосудия и положил рядом со Смертью, — …строит свой мир? Кто же ты? Где ты прячешься? Ты думаешь, что сможешь устанавливать в мире свои порядки и тебя никто не поймает?
Карта Дурака отправилась к двум другим.
— Может, тебе бы и сошло все с рук, если бы на твоем пути не встал L, — Ниа положил четвертую карту и восторженно уставился на них.
Смерть, Правосудие, Дурак… Последняя карта накрыла их все.
Справедливость.