Servatis a Maleficum...
Servatis a Maleficum…
«Спаси нас от опасности, спаси нас от зла…»
Жизнь Лайта в последнее время подкинула юноше вереницу ужасающих открытий, после которых он еще не полностью оправился. Первым открытием было собственное пробуждение из глубокого сна и возрождение к жизни, вторым — восставший из могилы Эл, третьим — непокорность Мисы. Неудачи шли одна за другой, и Лайт начинал сходить с ума, с тревогой ожидая очередного подвоха.
Он чувствовал беспомощность и безнадежность. Какие еще неожиданные неприятности должны встать у него на пути? Лайт больше не чувствовал ситуацию под своим контролем.
Лайту уже было знакомо это чувство. В том страшном месте, из которого он вернулся. Беспомощность. Страх.
Он ничего не чувствовал и не мог ни о чем думать. Казалось, что вот она, мысль, нужно только схватиться за нее, но она тут же растворялась, оставляя разум болезненно пустым.
Так страшно ни о чем не думать. Иногда бывало такое мучительное чувство, когда пытаешься что-то вспомнить и кажется, что вот оно, слово буквально вертится на языке, но вспомнить не можешь, страдая от этого ощущения.
В том месте целая вечность была посвящена этому кошмарному чувству. И когда-то кто-то силой вырвал его из этой пустоты, Лайт очутился здесь, да еще и не один, а с Элом.
С чувством беспомощности смешалось чувство вины.
Вся эта история приняла странный оборот. Эл одним своим присутствием заставлял Киру усомниться в себе и своих силах.
Ничего не делая, он ставил под сомнения все его убеждения, порождая внутри убийцы смятение.
Это невероятно удивляло Лайта. Почему сейчас, когда в его распоряжении ценные знания и сам Эл в придачу, Кира потерял решительность?
Лайт не был трусом и отнюдь не боялся Эла. Возможно, детектив своим вмешательством в свое время усугубил ситуацию. Кто знает, может совсем молодой юноша, нашедший на улице Тетрадь Смерти, вскоре бы перегорел своей идеей, если бы в игру не вступил такой соперник, как Эл, возбуждая в нем азарт.
Или сейчас, возможно, Лайт хотел отступиться от своей цели, но Эл, бродящий вокруг, был напоминанием о том, что сдаться — значит признать поражение перед своим врагом. С того самого момента, как сердце Линда Л. Тейлора остановилось, Лайт поклялся, что не успокоится, пока не победит того, кто так просто умудрился его одурачить.
Эл всегда стоял у него на пути. Что сейчас, что в прошлой жизни.
Лайт сходил с ума от скуки в своей старой жизни. Он скучал, потому что школьная программа давалась ему слишком просто, скучал, потому что «друзья» постоянно сменяли один другого, потому что Лайт не выдерживал их разговоров об аниме, девчонках, манге и тому подобном. Именно поэтому он не бросил свою цель как Киры. Потому что судьба подкинула ему такого человека, как Эл, с которым никогда не приходилось скучать.
Эл избавил его от скуки.
— Я не знаю, почему люблю тебя, — сказал он Элу.
Ложь. Он знал почему. По той же причине, по которой Эл любил его самого. Они идеально дополняли друг друга. Два холодных, расчетливых механизма, к которым никогда не подходили другие провода, нашли друг друга и завершили цепочку сложных процессов, слившись воедино. Шестеренки, прежде пылившиеся без дела, оживленно закрутились, наращивая мощность. Никогда прежде не тронутая машина внутри мрачного детектива завелась, по венам искрами разливался ток, мчась прямо к сердцу, и когда энергия достигала цели, на бледном лице вспыхивал румянец, а глаза загорались, когда в поле их зрения попадался Ягами Лайт, механизм которого работал абсолютно идентично.
Но мощность внутри Лайта была недостаточной, чтобы позволить его сердцу смягчиться, вынося смертельный приговор. Произнося страшную просьбу Богу Смерти, он был как никогда решителен.
Они враги. Играя в друзей или любовников, они всегда оставались врагами, и оба это знали.
Эл поступил бы точно так же. Лайт был уверен, что найдись неопровержимые доказательства его вины, Эл непременно отправил бы его на эшафот. Они любили друг друга, но в этой игре слишком много стояло на кону.
Оба понимали, что их чувства друг к другу никогда не были определяющим фактором. Игра зашла слишком далеко, чтобы думать о любви.
Кира был чудовищем, барьером, стоявшим между Элом Лоулайтом и Ягами Лайтом, но ему было плевать.
Всё это было ради человечества. Две пожертвованных судьбы во имя всего мира.
Так думал Ягами Лайт.
***
Выйдя из душа, Лайт посильнее затянул пояс на синем халате и опустился на край постели, вытирая полотенцем влажные волосы. Сидя на этой кровати, он невольно вспоминал фрагменты прошлой ночи.
Судорожно вздохнув, он выпустил из рук полотенце, которое упало на пол. Влажные каштановые волосы завесили лицо, стекая по затылку под махровый халат. Закрыв глаза, Лайт откинулся назад и, повернув голову, прижался щекой к прохладной ткани простыни, на которой еще вчера задыхался его детектив. Он чувствовал приятный запах, который вдыхал столько ночей подряд. Всё это осталось лишь в памяти.
Так хотелось все вернуть. Он мог позвать Рюка и выторговать в обмен на яблоки новое сердце для Эла, чтобы продлить время, когда они могут быть вместе. Он мог бы снова солгать, что этим вечером его очередь быть снизу, что сегодня выходной и никого из следственной группы не будет. Он мог лгать снова и снова, чтобы эта мука продолжалась. Чтобы он зарывался пальцами в густые черные волосы, кусал, целовал, отдавался без остатка, глядя на себя в отражении больших зеркальных глаз…
Лайт поджал губы. Соблазн позвать Рюка был слишком велик. Перед глазами отчетливо встало бледное лицо мертвого детектива, который с мольбой в голосе просил больше не возвращать его к жизни. Никогда прежде он не просил ничего так искренне.
Попросил и ушел. Ушел, оставив Лайта одного в пустой комнате наедине со своими мыслями.
С того самого поцелуя, спровоцированного злостью и обидой, Лайт не мог думать ни о чем другом. За каждый момент истинного счастья приходилось платить страданиями.
Лайт не мог перестать думать об Эле. Его покрасневшее лицо, влажный лоб, волосы, рассыпанные по подушке, и громкие стоны… Лайт сглотнул, чувствуя подступающий жар.
Прежде, чем он успел сообразить, что произошло, было уже слишком поздно. Привстав на локтях, он заметил внушающую выпуклость под халатом.
Лайт был подавлен от мысли, что он разучился владеть своим телом. Он мог врать с каменным лицом, мог убивать, сохраняя всё ту же маску, но когда дело касалось Эла, его либидо приходило в неистовство.
Сейчас он больше всего боялся, что Эл решит нанести неожиданный визит. Кто знает, когда в эту пустую голову придет идея отомстить за свои страдания. Собственно, вариантов решения было только два: подождать, пока все пройдет само, следуя старому доброму методу Эла, или просто позаботиться о себе самому, быстро избавившись от проблемы.
Лайт провел несколько мучительных секунд, взвешивая все за и против, и наконец пришел к выводу, что если не помочь себе сейчас, то уснуть будет просто нереально. Решение очевидно.
Оглядевшись и проверив комнату на наличие любопытных шинигами, он медленно распахнул халат, обнажая источник всех проблем. Закрыв глаза, он откинул голову назад и обхватил крепкий член кулаком. Он задышал чаще, снова и снова слыша в голове ласковый голос Эла, зовущий его по имени. Не Кира, не треклятый Лайт-кун, а просто Лайт. Так просто и нежно, что приятное тепло разливалось где-то глубоко внутри.
И не было никакого Киры, не было Богов Смерти, тетрадей, преемников, только мягкий звук его имени, срывающийся с бледных, искусанных губ. Лайт представлял, как размашисто двигается в нем, вбивая тощее тело в матрас. Было приятно, безумно приятно. Удовольствие ослепляло, Лайт протяжно застонал, в глазах потемнело, а в следующую секунду все, что он увидел, был серый потолок и что-то вязкое, стекающее с руки на живот.
Лайт устало вздохнул и выпрямился. Хотелось закрыть лицо руками и завыть от отчаяния, но на руках все еще были следы его слабости. Лайт был подавлен. Заболела голова, стуча по вискам и давя на глаза. Чертов Рюк, это все-таки было болезненно.
Лайт пожалел, что обменял половину своей жизни. В целом ничего не изменилось, и глаза казались бесполезными. Если бы не отчаянная потребность в именах Мэлло и Ниа, он никогда бы так не поступил. В любом случае, не пожадничай он и выкупи глаза в прошлой жизни, смог бы прожить дольше, вовремя устранив преемников.
Только эта мысль сейчас и успокаивала.
Покачав головой, он небрежно вытер руку о халат и откинул волосы назад. Повесив халат на крючок, он быстро натянул нижнее белье и забрался под одеяло. Закрыв ноющие глаза, Лайт потянулся к ночнику и, щелкнув кнопку на переключателе, погрузил комнату в темноту.
Спустя примерно двадцать минут дверь спальни тихо скрипнула, впуская в комнату полосу бледно-желтого света от коридорной лампы. Этого было достаточно, чтобы Лайт сонно заворочался, но не проснулся.
Однако, когда матрас немного просел под чьей-то тяжестью, Лайту пришлось проснуться. Что-то холодное коснулось его ноги, а затем медленно провело ледяным пальцем по спине, заставив парня дернуться и резко выкинуть руку в сторону выключателя. Лампа загорелась, заливая спальню мягким светом.
Эл, ухмыляясь, смотрел на Лайта из-под одеяла. Он был похож на ребенка, спрятавшегося в импровизированном домике.
— Не смешно, — прошипел Лайт, чувствуя, как все еще неистово бьется сердце. — Убирайся.
— Хм? — Эл удивленно склонил голову. — Странно, ведь прошлой ночью ты буквально силой втащил меня сюда.
— Тогда все было по-другому! — выдохнул Лайт. — Ты был другим…
— Какой ты непостоянный, Лайт-кун. Одной ночью я тебе нравлюсь, а другой ты выставляешь меня из комнаты, — вздохнул Эл, позволяя одеялу соскользнуть со своей головы. — Это очень странно. Но, возможно, мне бы показалось это намного страннее, если бы я не замечал этого в тебе раньше, Лайт-кун.
— Что ты несешь?
— В тот день, когда Хигути умер… неужели ты рассчитывал, что я не замечу, как ты изменился? Я не могу сказать, как ты изменился, но изменение очевидно. Конечно, окружающие ничего не заметили, ведь ты превосходный актер, но теперь-то я понял, что все дело в Тетради Смерти, попавшей тебе в руки.
Лайт в отчаянии потер пульсирующий болью лоб:
— Зачем ты пришел? — тихо спросил он, закрыв глаза.
— Я пришел, чтобы вырвать твои глаза, Лайт-кун…
От последней фразы карие глаза испуганно распахнулись, в ужасе уставившись на Эла.
В полной мере насладившись повисшей тишиной, Эл склонил голову набок и улыбнулся:
— Думаешь, я шучу? — он подался немного вперед, и Лайт вжался в спинку кровати, — …С чего бы мне шутить? Я знаю, что ты променял половину жизни на глаза шинигами, чтобы убить моих преемников, так с чего бы мне шутить, а, Лайт-кун?
Лайт испуганно затаил дыхание. Голова закружилась.
— Конечно, должен признаться, я немного обижен, — размышлял детектив. — Ты обманом заставил Рэм убить меня. Утверждаешь, что любишь меня, но на деле я даже не стою и половины твоей жизни, в отличие от моих преемников…
— Можно подумать, я так хотел отдать половину своей жизни Рюку! — выплюнул Лайт.
— Тогда почему же отдал? Я знаю, что ты ничего не делаешь из того, чего бы тебе не хотелось.
— Зачем ты все это спрашиваешь?..
— Просто нахожу это смешным, Лайт-кун. Ты правда не хотел отдавать половину своей жизни за такое оружие, как глаза шинигами? Не думаю, что Рюк заставлял тебя это делать. У меня есть еще одно предположение. Не хочу выдавать желаемое за действительное и тешить свое самолюбие, но, возможно, ты торговался за глаза, чтобы попытаться убить меня? Думал, что это даст тебе преимущество или какую-нибудь подсказку, что со мной делать?
— Хватит нести ерунду! Ты сам ничуть не лучше меня! Постоянно давишь на совесть, но на моем месте ты поступил бы точно так же!
— Думаешь?
— Конечно, — раздраженно бросил Лайт, отводя взгляд. — Можно подумать, ты не хотел отправить меня на смертную казнь, если бы удалось доказать, что я Кира?
— На самом деле, нет.
— Но отправил бы?
— Полагаю, что так.
— О чем я и говорил.
— Это совсем другое, Лайт-кун.
— Почему это? Думаешь, что моя смерть не такая уж большая потеря, по сравнению с твоей?
— Нет, я не об этом. Просто… — Эл поднял на него свои большие, пустые глаза, — …твоя смерть не стоила бы мне половину жизни.
Лайт возмущенно прищурил карие глаза:
— Как и твоя не стоила мне половины жизни, Эл.
Эл долго молчал, разглядывая простынь:
— Несмотря на это, — сказал он, прерывая молчание, — я все еще вынужден забрать твои глаза. Благополучие моих братьев для меня превыше всего.
Лайт застыл от ужаса, глядя, как Эл медленно приближается. Резкое движение — и он уже рядом. Его руки упираются в стену по обе стороны от головы парня, а их лица разделяет каких-то пара сантиметров.
— Твои глаза… — прошептал мертвый детектив, — …столько раз тебя предавали. Возможно, будет даже лучше, если я заберу их у тебя. Конечно, ты больше не сможешь видеть, но… так будет лучше для всех и для тебя самого. Они больше не смогут предать тебя.
— Пре… предать меня? — заикаясь от страха, выдохнул Лайт. От Эла веяло угрозой, и Лайт цепенел от ужаса.
Эл серьезно кивнул:
— Когда ты потерял воспоминания о том, что ты Кира, а затем, тогда, в вертолете, снова вернул их, тебя выдали… твои глаза. Или когда ты сидел в камере и говорил что-то о своей гордости, помнишь? «Я должен избавиться от нее». После этих слов твои глаза изменились. Вот почему я не мог поверить в твою искренность, когда ты утверждал, что ты не Кира. Твои глаза говорили все за тебя, понимаешь?
— Сейчас это уже не имеет значения, — выпалил Лайт, пытаясь оттолкнуть от себя детектива.
— Я не закончил, Лайт-кун. Бывало, я смотрел в твои глаза и верил в то, что ты говоришь правду. Я уже начал сомневаться, не ошибся ли я с подозреваемым, но после ареста Хигути вся невинность и искренность исчезли из твоих глаз. И это мог видеть только я.
— И ты считаешь, что это разумный повод, чтобы вырвать мне глаза, черт возьми? — Лайт начинал выходить из себя.
— Я просто пытаюсь спасти тебя от твоей же глупости, Лайт-кун. Ты не должен был меняться глазами с шинигами.
— Но я уже поменялся и они мои! — Лайт толкнул Эла в грудь, чувствуя, как от холода свело руки. — Убирайся.
— Твои? — повторил Эл, не двигаясь с места. — Нет, я не могу этого допустить…
Эл резко схватил Лайта за шею, притянув к себе, и, сжав его каштановые волосы в кулак, запрокинул голову назад, так, чтобы Лайт не мог вырваться.
Лайт начал паниковать, изворачиваться, кричать, пинать и бить детектива, в попытке вырваться из его крепких рук.
— Не делай этого, Лайт-кун, — спокойно сказал Эл, когда вторая его рука начала медленно приближаться к лицу парня, — иначе останешься не только без глаз, но и без волос.
— Лучше без волос… чем… без глаз… — отчаянно задыхался Лайт. — Черт возьми, Эл… Прекрати!..
Бледная, словно отлитая из воска рука замерла у самых глазниц Лайта. Он был так спокоен, словно собирался оторвать виноград от виноградной лозы. Лайт дернул головой, и рука детектива соскочила и оставила на щеке парня длинный след от ногтей. Воспользовавшись его секундным замешательством, Лайт со всей силы ударил локтем по его запястью. Послышался отвратительный хруст, и Лайт в который раз порадовался, что не успел поужинать. Даже после этого Эл не отпустил его волосы. Он даже не моргнул.
И тем не менее, Лайт выиграл для себя преимущество. Пускай Элу не было больно, но поврежденная рука перестала слушаться его, как прежде. Лайт замер, в надежде, что детектив успокоится, но тот, отпустив его волосы, потянулся к лицу юноши здоровой рукой.
— Нет! — неистово закричал Лайт и зажмурился, приготовившись к страшной боли.
Но ее не последовало. Приоткрыв глаза, он заметил застывшую перед своим лицом бледную руку. Он испуганно посмотрел на Эла, который, моргнув, убрал руку:
— Ах, разумеется, — пробормотал он, обращаясь, скорее, к самому себе. — Я просто забылся.
Вздохнув, Эл оставил Лайта в покое и, спрыгнув на пол, остановился перед Лайтом. Сломанное запястье на левой руке безвольно качалось из стороны в сторону. Заметив это, Эл покачал головой и поднял руку на уровне глаз, изучая кость, вывернутую в неестественном положении. Затем он обхватил запястье здоровой рукой и с громким хрустом вернул сустав на место.
Лайт наблюдал за это в безмолвном ужасе.
— Я не буду забирать твои глаза, Лайт-кун, — мягко сказал Эл. — Я подумал и решил, что в этом мире я не имею права вносить свои коррективы. Это ваша игра, а не моя.
Он замолчал и направился к дверям спальни, очевидно, растеряв весь свой пыл. Лайт молча наблюдал за ним, подтянув колени к груди.
— Как все это иронично, правда? — вдруг спросил Эл, обернувшись на пороге.
— Что?.. — тихо спросил Лайт.
— То, что прошлой ночью между нами вспыхнула такая любовь, а сейчас я едва не вырвал тебе глаза, — пожал плечами сыщик. — Если бы этой ночью ты снова всучил мне сердце, то я не запугал бы тебя до смерти. Я бы не знал ни то, что ты Кира, ни то, что ты убил меня, ни то, что у тебя есть глаза Бога Смерти. У меня бы не было повода вредить тебе.
— Но ты сам просил меня больше так не делать! — в отчаянии закричал Лайт. — Рюк сказал, что для тебя это очень мучительно!.. Я… Я не хочу заставлять тебя снова страдать!
— Верно, — ухмыльнулся Эл. — Разве это не иронично, Лайт?
Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Лайт нервно сглотнул и заметил, что его бьет дрожь. Эл… Он пытался вырвать его глаза. Он почти сделал это!
Зачем? Что он хотел сделать? Отобрать у него зрение…
...или, наоборот, дать способность видеть?
***
— Я сам пойду, — решительно сказал Мэтт, вскинув подбородок и фиксируя на глазах неизменные гоглы.
— Да, наверное, так будет правильнее, — тихо согласился Мэлло, наблюдая за парнем. — Нам не нужно лишнее внимание.
Мэлло взял красный маркер и нарисовал небрежный круг на карте, разложенной на столе в гостиничном номере Токио:
— Начнем отсюда. Четырнадцатого ноября 2004-го целевая группа по делу Киры съехала со штаб-квартиры. Через девять дней после смерти Эла и Ватари. Это не значит, что мы сразу выйдем на Киру, но, думаю, это хорошее место для начала расследования.
— А где моё спасибо за потраченную ночь в интернете на поиски этой секретной штаб-квартиры? — Мэтт хрустнул пальцами и повернул шею, хрустя позвонками.
— Я не собираюсь тебя хвалить за то, что ты делал свою работу, Мэтт, — огрызнулся Мэлло, демонстративно игнорируя кривую усмешку на губах парня.
— Жадина, — вздохнул Мэтт и направился к двери, по пути стягивая со спинки стула темную кожаную куртку Мэлло. Выудив из пачки сигарету, он подкурил и затянулся, пересекая гостиничный коридор и не обращая внимания на таблички «Не курить».
Заметив, что его куртки нет на месте, Мэлло громко выругался и рванул вслед за Мэттом.
***
Мэтт выплюнул на тротуар третий окурок. Подняв голову, он уставился на серое здание, в черных окнах которого отражалось ночное небо, усеянное звездами.
Идея пойти сюда ночью, когда на улице меньше всего случайных прохожих, была идеей Мэлло. И еще ему принадлежала идея забраться с черного входа, а не с парадного. Здание, возможно, было пустым, но безопасность никто не отменял. Мэтт предположил, что тут, возможно, есть сигнализация.
Поэтому на разведку пошел именно он, а не Мэлло. Взломы были по его части.
Как оказалось, система безопасности была самая простая, и Мэтту ничего не стоило ее взломать. Двери открылись, и парень оказался в темной комнате. Достав из кармана телефон, он посветил вокруг.
Длинный, заброшенный коридор был покрыт густым слоем пыли и грязи. Впереди он заметил очертания лестницы, спиралью ведущей наверх.
Мэтт осторожно пересек вестибюль и, остановившись у подножия лестницы, достал из кармана другое устройство. Подняв на лоб очки, чтобы было удобнее смотреть на экран, он поднял гаджет на уровень глаз. Это устройство было специально устроено для поиска электронных частот в радиусе ста метров, чтобы в случае усиленной охраны обнаружить скрытую сигнализацию. Мэтт удивленно моргнул и прищурился, глядя на экран. Он показывал обнаруженные частоты в четырнадцати метрах над ним, но это совсем не похоже на систему безопасности. Такие волны мог распространять только…
...включенный компьютер.
Компьютер.
Что делает включенный рабочий компьютер в здании, которое заброшено в течение трех лет? Даже если кто-то из целевой группы оставил его включенным во время переезда, он не мог так долго работать, все схемы давно бы сгорели.
Четырнадцать метров. Нехитрыми подсчетами можно определить, что это на расстоянии двух этажей. Нахмурившись, Мэтт медленно поднялся по лестнице, не отрывая глаз от датчика, и вскоре вышел на источник волн, совершено сбитый с толку. Комната, из которой исходил сигнал, была совершенно чистой.
Не было налета трехлетней пыли, даже стеклянный столик у двух диванов сверкал чистотой, а на люстре и потолке не было ни одной паутины. Моргнув, Мэтт прошел к длинному рабочему столу с рядом стульев, на котором была вереница компьютеров, и только один был включен, спокойно мерцая в спящем режиме. Над столом висело множество мониторов, очевидно, подключенных к сети компьютеров, через которые Эл успевал охватывать больший диапазон информации.
Какого черта здесь происходит? Это здание заброшено или нет?
Обернувшись и прислушавшись, Мэтт убедился, что пока рядом никого нет. На всякий случай нащупав в кармане пистолет, он наклонился к клавиатуре и нажал на enter, выводя компьютер из режима ожидания. Резкий свет главного экрана больно ударил по непривыкшим глазам. Мэтт поморщился и уставился на экран. Он требовал три пароля и код безопасности.
Мэтт нахмурился и прикусил нижнюю губу. Он не мог взломать компьютер прямо сейчас без должного оборудования. Чтобы получить пароль, ему нужно принести сюда свой ноутбук. Достав телефон, он сделал несколько важных пометок в закладках и, сунув его обратно, убрал в карман и телефон, и датчик. Время уходить. Вернувшись в коридор, Мэтт снова оказался среди пыли и грязи. Его ужасно заинтересовал тот факт, что среди этого хаоса из пыли есть только одна комната, сверкающая от чистоты.
Почему там чисто? Почему включен компьютер? Рассуждая логически, можно дать только один ответ:
Тут кто-то есть.
Может, полиция? Или другая следственная группа, о которой ни он, ни Мэлло не имели никакого понятия? Или…
…Ниа?
Вскоре Мэтт оказался в другом коридоре, и его внимание привлекла дверь, находившаяся в противоположном конце. Преодолев расстояние, он протянул руку к ручке, предполагая, что она будет закрыта.
Но дверь была открыта.
Судорожно вздохнув, Мэтт резко распахнул ее. Заскрипели старые петли, и воцарилась гробовая тишина. Мэтт был напряжен, он чувствовал, как бешено стучит его сердце. Рука машинально нащупала пистолет, и он шагнул в темную комнату. Он не мог избавиться от легкой дрожи в коленях. Это место было воистину жутким.
Он будто чувствовал… привидений.
Может, это игра воображения, ведь он знал, что в этих стенах погибли Эл и Ватари, но все-таки Мэтт не мог избавиться от странного ощущения, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Он замер. Глаза в ужасе расширились, когда он понял, что это было за ощущение.
Он чувствовал…
...что на него смотрели.
***
Рюк, наконец, нашел себе развлечение в лице подростка с темно-красными волосами и странными тонированными очками. Его одежда показалась Рюку странной. Хотя, тот за свою жизнь в человеческом мире уже должен был привыкнуть к странной одежде. Он привык к безукоризненному внешнему виду Лайта, к рюшкам и кружевам Мисы, да даже к растянутой футболке Рьюзаки и его безразмерным джинсам.
Но такой одежды, как на этом парне, Рюк не видел никогда. Странные штаны, похожие на шаровары с невероятным количеством карманов, кожаная куртка и черно-белая водолазка, которая напоминала ему одного шинигами, которого Рюк однажды увидел по телевизору и которого звали Битлджус.
Разумеется, Рюк плавно следовал за ним с самого прихода незваного гостя и, когда Мэтт обнаружил обитаемые Лайтом комнаты, Бог Смерти коварно захихикал.
Он мог, конечно, предупредить Лайта о неожиданном посетителе, но это испортило бы все веселье, поэтому невидимый Рюк продолжал парить над парнем, ухмыляясь его реакции при виде такой чистоты. Лайту повезло, что он случайно не оставил никаких компрометирующих заметок или окровавленную шкатулку с сердцем.
Мэтт прошел на кухню и, достав телефон, снова начал светить на все вокруг. Его внимание привлек бумажный сверток, и парень подошел ближе, протянув руку…
— Это моё! — возмутился Рюк, когда Мэтт поднял яблоко за палочку. Красные глаза гневно вспыхнули, и он яростно закружился по комнате, неистово переворачиваясь в воздухе с выпученными глазами. В другой ситуации Рюк вырвал бы у него своё яблоко, но настоящее веселье впереди и шинигами не хотел его портить раньше времени.
Мэтт осторожно вернул яблоко на место и прошел через кухню в коридор, ведущий в ванную и спальню. Рюк проследовал за ним в ванную, наблюдая, как Мэтт подошел к зеркалу, в котором уставился на тысячи искаженных миниатюрных отражений. Он склонил голову, разглядывая разбитое зеркало и внимательно вглядываясь в свое отражение. Он не мог видеть Рюка, который едва ли не захлебывался от восторга.
— Спальня рядом, спальня рядом! — громко шептал Рюк, зависнув над Мэттом. — Ты пришел, чтобы спасти Спящую красавицу, прекрасный принц? Так он не здесь… Пройди в спальню!
Мэтт не двигался, завороженно глядя в зеркало. Рюк тоже замер, разглядывая его лицо. Он его услышал? Или, может, увидел?
Но это было невозможно, ведь для того, чтобы увидеть шинигами, он должен был прикоснуться к Тетради Смерти Рюка, и раз он не увидел его с самого начала, значит, это точно невозможно.
Рюк заметил, как спина Мэтта напряглась и он резко обернулся, словно ожидая кого-то увидеть. Его лицо было бледным, а глаза испуганными. Он смотрел сквозь Рюка в темноту и, никого не увидев, выдохнул, покачал головой и тихо вышел из ванной.
Рюк завис буквально над потолком, жадно следя за каждым движением гостя, который положил руку на дверную ручку последней комнаты — спальни. Дверь бесшумно открылась, и Мэтт вошел в комнату.
Рюк последовал было за ним, когда Эл преградил ему путь.
— Тут бродит живой человек, — хихикнул Рюк, указывая костлявым пальцем через плечо детектива.
— Я знаю, — темные глаза Эла презрительно сузились. — Я хочу, чтобы ты перестал его преследовать.
Рюк открыл было рот, чтобы поспорить, но, наткнувшись на ледяной взгляд мертвеца, махнул рукой:
— Ну и ладно, — пробормотал он. — И, для справки, при жизни ты был намного интересней.
***
Комната была освещена тусклым светом настольной лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке. Мэтт остановился, и внимание сразу же привлекла тонкая черная тетрадь в кожаной обложке, лежащая на столе.
Мэтт подошел к столу. Его словно тянуло туда каким-то магнитом. Он видел эту тетрадь в полицейских отчетах, которые он когда-то взломал.
Но эта тетрадь отличалась. Он мог поклясться, что на фотографиях на обложке были слова «Тетрадь Смерти», выведенные серебряными чернилами на английском языке. Подняв тетрадь, он оглядел ее со всех сторон. Ни одной буквы.
Однако, открыв первую страницу, он тут же наткнулся на имена преступников, написанные аккуратным кандзи.
Сомнений быть не могло — это Тетрадь Смерти. Но почему она отличается от фотографий полиции? Может, это еще одна тетрадь? Ведь после того, как Хигути был взят под стражу, убийства продолжались.
Может, Тетрадей, правда, две? Или даже больше?
Мэтт положил тетрадь обратно и снова нащупал в кармане пистолет. Так он чувствовал себя в безопасности.
«Я знаю, ты где-то здесь, Кира… Или, вернее сказать, Ягами Лайт?..»
Мэтт повернулся, окинув взглядом спальню жестокого убийцы, и ему понадобилась вся его выдержка и самоконтроль, чтобы не завопить на всё Токио. Шок был такой, что парень едва не свалился в обморок, когда понял, что не заметил в постели спящую фигуру, находившуюся всего в паре метрах от него. Мэтт прикрыл рот рукой, чтобы не выдать себя даже дыханием.
Судя по всему, он не разбудил хозяина комнаты.
Мэтт на цыпочках подошел к кровати. Сердце билось так яростно, что, казалось, может разбудить этого спящего демона. Или, Спящую Красавицу…
Мэтт посмотрел на крепко спящего человека, лежащего на спине.
Ягами Лайт.
Мэтт благодарил судьбу за то, что случайно не разбудил парня, хотя и был озадачен. На него будто было наложено какое-то заклятие, которое не давало ему проснуться.
Мэтт устало потер лоб. Что ему теперь делать? Он нашел безмятежно спящего Киру, и прямое доказательство того, что перед ним в самом деле Кира — Тетрадь Смерти на столе, но… он не мог его арестовать. У него не было ни наручников, ни веревки, чтобы связать преступника, да и он не был уверен, что справится с ним в одиночку. Он мог позвонить в полицию, но потом Мэлло оторвал бы ему голову за то, что тот упустил такой шанс поквитаться с Кирой и привлек столько лишнего внимания.
— Он красивый, правда?
Мэтт замер при звуке голоса, говорившего на чистом английском. Парень не двигался, ожидая, что сейчас ему приставят дуло пистолета к затылку, но ничего подобного не происходило. Эл решил не тянуть и, подойдя ближе, остановился рядом с Мэттом перед постелью Лайта.
— Если ты задаешься вопросом, почему он еще не проснулся, — тихо продолжал Эл, — так это потому, что он принял снотворное. Честно признаться, перед этим я здорово его достал и он не мог спать, пока не нашел спасения в снотворном. Храбрый, или же глупый поступок, учитывая то, что я всегда рядом, — мертвый детектив склонил голову набок. — Хотя, это даже иронично, что он принял снотворное…
В конце концов он медленно повернул голову в сторону Мэтта, который смотрел на него широко открытыми глазами, полными ужаса и удивления.
— Привет, Мэтт, — спокойно сказал детектив. — Давно не виделись. Как дела?
Мэтт открыл рот, но не смог закричать, голос словно куда-то исчез.
Эл понимающе кивнул:
— Я ожидал подобной реакции, — детектив кивнул на дверь спальни. — Не возражаешь, если мы выйдем из комнаты? Мне не очень спокойно, когда Лайт так близко к тебе, учитывая… ну, недавние обстоятельства.
Он взял Мэтта за рукав украденной кожаной куртки и выволок из комнаты, тихо прикрыв за ними дверь.
— Ты… Ты жив? — сдавленным шепотом выдавил Мэтт. — В-вы оба… ты и Ягами Лайт… вы оба живы…
— Он — да, — спокойно прервал его Эл. — Я — нет.
Мэтт моргнул, пытаясь осознать услышанное.
— Ты… Ты выглядишь живым… — сказал он слабым голосом. — Слушай, ты… — он схватил было его за руку, но тут же отшатнулся, словно от ожога.
— Внешность обманчива, Мэтт, — покачал головой детектив. — Ты ведь это понимаешь. Должен ли я выглядеть как детектив? А можно ли сказать по Лайту, что он массовый убийца? Если бы читать человека по его внешности было так легко, я бы давным-давно арестовал Киру.
— Но как ты можешь быть здесь, если ты не живой? — воскликнул Мэтт. — И если ты тут, и ты можешь разговаривать, то почему ты оставил нас?! Ты так нам нужен! Мэлло никогда не был таким…
— Мэтт, я был мертв, — перебил его Эл. — Я был там, где не мог контролировать ситуацию.
— Тогда почему ты здесь?!
— Опять же, я не могу это контролировать. Это за пределами моих возможностей, — Эл прищурился, глядя на преемника. — Я могу задать тебе тот же вопрос.
— Мы с Мэлло прилетели сюда, чтобы найти Киру. Мы… Мы нашли твою старую синюю тетрадь, и там было написано, что… «Ягами Лайт — Кира», потом мы провели небольшое расследование и выяснили, что два дня назад он якобы был убит Амане Мисой, вместе с тобой и Ватари, но мы, конечно, знали, что ты мертв, поэтому мы подумали, что, отправившись в Японию, сможем найти какие-нибудь улики… — Мэтт выпалил это на одном дыхании и теперь продолжал пораженно разглядывать Эла.
Тот понимающе кивнул:
— Впечатляющая работа. Я, конечно, ничего другого от вас и не ожидал, но… — Эл вдруг подался вперед и схватил Мэтта за руки чуть выше локтя. — …Мэтт, я хочу, чтобы ты ушел. Тебе опасно здесь находиться.
Мэтт моргнул, по-прежнему пытаясь все осмыслить.
— …Что? Но… — Мэтт отступил на шаг назад, освобождаясь от хватки ледяных пальцев. — Он ведь Кира, да? Ягами Лайт — Кира?
— Да.
— И это он тебя убил?
— Не лично, но вина на нем.
— Но если ты вернулся назад и знаешь, что он Кира, то… почему ты ничего не сделал, Эл?! Почему ты позволяешь ему продолжать все это?
— Я ничего не могу сделать, — покачал головой детектив. — У меня был шанс против Киры, но я проиграл. Он убил меня. Теперь я бессилен против него.
— Это не…
— Но для этого у меня есть ты, не так ли? — Эл снова шагнул к Мэтту, и тот опять отступил назад, пугаясь этих холодных, безжизненных глаз. — Разве не для этого я тебя выбрал?
— Я… — Мэтт беспомощно смотрел на него, чувствуя холодок, пробежавший по спине. — Эл… ты… ты другой…
— Конечно, я другой, — нетерпеливо бросил детектив. — А чего ты ждал от меня, Мэтт? Умереть — это не на пикник сходить…
— Эл… — Мэтт протянул было к нему руку, но сыщик отмахнулся от нее:
— Не будь слабаком, — прошептал он. — Из-за этого меня убили.
— А чего ты от меня ждешь?! — разозлился Мэтт, чувствуя слезы, подступающие к глазам. — Что, по-твоему, я чувствовал, когда Мэлло сказал, что Кира убил тебя? Ты был для нас всем, мы восхищались тобой, а ты умер!.. Перед этим мы не видели тебя целый год, мы даже не попрощались с тобой! — Мэтт яростно начал тереть глаза тыльной стороной ладони. — А теперь ты вернулся к жизни из ниоткуда и хочешь, чтобы я относился ко всему как к части расследования?!
— Да, потому что если ты перестанешь искать информацию и начнешь медлить, только подозревая человека, в конце концов окажешься в могиле, — выплюнул Эл.
— Ты сам виноват, что медлил. Мы с Мэлло… мы знаем, какие у тебя были отношения… с ним… но…
— Тетрадь, — тихо сказал Эл.
— Да, та записная книжка.
— И ты до сих пор восхищаешься мной? — Эл прошел мимо него, направляясь вниз по коридору. — Даже узнав обо мне такое?
Эл скрылся в дверях ванной.
— Конечно, — Мэтт последовал за ним. — Ты все еще L.
— И у L были сексуальные отношения с Кирой.
Мэтт снова остановился у разбитого зеркала, в котором сейчас отражалась целая тысяча Элов.
— Я, конечно, не могу сказать, что это правильно… — мягко начал Мэтт.
— Конечно, нет, — сказал Эл, глядя на разбитые части. — Но я сполна заплатил за это.
— Эл, ты не заслуживал смерти, — Мэтт опустил глаза, стиснув кулаки.
— Это уже не важно. Нужно жить настоящим.
— Если это не важно, то почему ты здесь? — пробормотал Мэтт.
— Из-за него.
— Ну… — Мэтт снова решительно поднял голову. — Я тоже здесь из-за него!
— Мэтт, я не могу этого допустить, — голос Эла стал еще холоднее. — Уходи, прямо сейчас.
— Я не понимаю тебя. Сначала ты говоришь, что ничего не можешь сделать и для этого у тебя есть мы, а потом прогоняешь меня…
— Потому что тут опасно.
— Я знаю, — голос Мэтта стал ледяным. — Мы все знаем, на что идем. Ты ведь умер…
— Потому что меня уже никто не смог бы спасти. Даже Ватари. И это была моя вина, а не его. Но ты, и Мэлло, и Ниа… У вас есть шанс.
— Думаешь, ты сможешь спасти нас, Эл? — Мэтт посмотрел на него с безысходностью в глазах. — Уже слишком поздно.
— Мэтт, пожалуйста… — на смену ледяной твердости пришла усталость. — Просто уходи.
Мэтт фыркнул и скрестил руки на груди:
— Тогда ты пойдешь со мной.
— Я не могу.
Мэтт прищурился, глядя на детектива:
— Почему это не можешь? Ты… ты призрак? Ты не можешь покинуть место, где умер?
— Могу, конечно.
— Тогда пойдем со мной!
Эл покачал головой, не глядя на преемника:
— Нет.
Мэтт помрачнел, когда на него снизошло неприятное озарение.
— Ты защищаешь его? — процедил он. — Ягами Лайта?
— Нет, я защищаю тебя. Мэтт, я не намерен больше повторять. Я хочу, чтобы ты ушел, причем прямо сейчас, ты понял?
Мэтт буравил его взглядом в течение долгого времени, прежде чем сдаться:
— Хорошо, я уйду. Но не думай, что я не верн…
— Нет, — отрезал Эл. — Не возвращайся. Ни ты, ни Мэлло. Вы должны всеми силами найти доказательства тому, что Ягами Лайт — Кира, но не возвращайтесь сюда. Это слишком опасно.
— Ты действительно думаешь, что я сдержу подобное обещание?
— Да.
Мэтт закатил глаза и, развернувшись, пошел к двери ванной и, остановившись на пороге, обернулся:
— Что, даже не попрощаешься? — спросил он. Эл стоял спиной к нему, следя за Мэттом через отражение в разбитом зеркале.
— Для тебя это так важно? — поинтересовался Эл, и Мэтт, тяжело вздохнув, вышел, оставив Эла в одиночестве.
— У тебя есть уникальная способность высасывать жизнь из окружающих тебя людей, — с ликованием заметил Рюк, просунув огромную голову сквозь стену прямо над зеркалом. — Кстати, когда ты был живой, ты тоже всех доводил.
Эл проигнорировал его и прошел в спальню к окну, чтобы проследить и убедиться, что Мэтт в самом деле ушел.
— Господи, как все скучно, — проворчал Рюк, проскользнув в спальню. — Я был уверен, что Лайт проснется и использует на нем свои новые глаза шинигами, но он, похоже, был слишком занят, изображая Спящую красавицу…
Лайт пошевелился во сне, и Эл с облегчением заметил в темноте удаляющуюся темную фигуру. На мгновение она остановилась, в темноте вспыхнуло что-то оранжевое и снова исчезло, вместе с фигурой, скрывшейся за углом. Мэтт все еще не бросил курить.
— Так что у тебя за история с этим парнем? — назойливо поинтересовался Рюк, подплыв к окну. — Не изменяешь ли ты своему бойфренду-убийце, а? — захихикал Бог Смерти. — Хотя, он слишком молод для тебя.
— Заткнись, — процедил Эл, отворачиваясь от окна. — Это не твое дело.
Он снова остановился у кровати Лайта, отмечая, что тот особенно красив во сне.
— Ты не сказал этому парню, Майлу Дживасу, что у Лайта есть глаза шинигами, — пробормотал Рюк более серьезным тоном.
Эл напрягся, но не взглянул на Рюка.
— Не сказал… — прошептал Эл, остановив свои пустые глаза на идеальном лице Лайта. — …Я не смог.
***
Мэлло хмуро листал свои заметки, пытаясь понять, куда в этом расследовании двигаться дальше, когда тишину гостиничного номера прорезал громкий звук вибрирующего на столе телефона.
Мэлло ответил, даже не взглянув на экран. Только одному человеку известен этот номер.
— Мэтт?
— Боюсь, что нет, — знакомый тихий голос, растягивающий слова.
Глаза Мэлло удивленно расширились, а пальцы невольно крепче сжали телефон.
— Ниа, — выдохнул он.
— Я бы предпочел, чтобы ты называл меня Эн.
— А я бы предпочел, чтобы ты перестал так просто звонить на мой засекреченный номер, как в какую-то доставку пиццы! — вспыхнул парень. — Чего тебе нужно?
— Вы в Японии?
— Какая тебе, к черту, разница?
— Если ты не скажешь мне, я просто отслежу сигнал твоего мобильного, — мягко ответил Ниа.
Мэлло прикусил губу, отчаянно борясь с собой, чтобы не швырнуть телефон о стену.
— Ты и без моего ответа знаешь, что мы с Мэттом в Японии, — проворчал Мэлло.
— Я просто хотел уточнить.
— Уточнил? Теперь отвали от меня, — Мэлло собирался сбросить вызов, когда Ниа в отчаянии позвал его по имени:
— Мэлло!..
— Я велел тебе идти к черту, — прорычал парень, но тем не менее снова приложил мобильный к уху. — Ты что, за идиота меня держишь? Ты звонишь только тогда, когда тебе что-нибудь от меня нужно, поэтому не пудри мне мозги, придурок, я знаю, что ты звонишь не просто так.
— Мэлло, не начинай, — вздохнул Ниа. — Мы должны бороться против Киры, а не воевать друг с другом.
— Я могу сражаться на двух фронтах, так что не недооценивай меня.
— …Слушай, я сейчас тоже в Японии. Может, мы…
— Что «мы»? Встретимся? — издевательски фыркнул Мэлло. — Да что с тобой, черт возьми, не так? Это точно ты? Прости, Эн, но я нахожу твое предложение как минимум подозрительным.
— Ты так думаешь? — безразлично осведомился Ниа. — Мэлло, сейчас у нас одна цель, поэтому было бы рациональным объединить силы. Я хотел бы работать вместе с тобой.
— Я работаю с Мэттом, — прошипел Мэлло. — Кто вообще захочет с тобой объединяться? Ты используешь нас как пешек в своей игре.
— Я просто думаю, как поступил бы Эл.
— Эл уже мертв, так что отвали, — Мэлло сбросил вызов и бросил телефон обратно на стол.
Он все еще пребывал в скверном настроении, когда Мэтт ввалился в номер, бросив куртку обратно на спинку стула. Парень упорно молчал, а Мэлло не собирался первым начинать разговор, по крайней мере до тех пор, пока Мэтт не подошел к столу и залпом не осушил его кружку с остывшим черным кофе. Мэлло заметил, что что-то не так.
— Что случилось? — спросил он, когда Мэтт упал в кресло, стягивая очки на шею. — Ты что-нибудь нашел?
Мэтт посмотрел на него исподлобья:
— У тебя плохое настроение, — отметил он, игнорируя расспросы.
— Сейчас речь не обо мне, — отрезал Мэлло, глядя на мрачного парня.
— Иди сюда, — выдохнул устало шатен, и Мэлло подошел ближе. Мэтт потянул его за руку, и тот оказался у него на коленях.
— Да что произошло-то? — недоумевал Мэлло, когда теплые руки обняли его за талию. Мэтт не отличался проявлением подобных нежностей, что еще больше обеспокоило блондина.
— Ничего, — Мэтт уткнулся лбом в его плечо, вдыхая приятный запах шоколада и сигарет, к которому он так привык. Это всегда успокаивало нервы.
— Ты что-нибудь нашел? — уже мягче повторил Мэлло, прижавшись щекой к макушке парня и осторожно поглаживая его по спине.
— Да, — вздохнул он. — Нашел.
Мэлло поднял голову:
— Что?
— Вот, — Мэтт достал из-за пояса тетрадь в черной обложке и сунул ее в руки Мэлло.
— Мэтт… это?..
— Да, — Мэтт обнял его еще крепче, и тот шутливо стукнул его тетрадью по голове:
— Тогда чего ты так скис? Это ведь круто! — воскликнул Мэлло. — Невероятно!
— Да, знаю… просто…
— Что «просто»?
— Это… ну… — Мэтт набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Это Эл…
— Эл? — повторил Мэлло, застыв на месте. — …Что насчет Эл?
— Я… только что видел его…
— Чего?! Где? Как…? — и когда Мэтт снова замолчал, Мэлло в нетерпении схватил его за плечи и как следует встряхнул. — Мэтт, ответь мне! Как ты мог видеть Эла? Он мертв!
— Нет, он не мертв, — Мэтт наконец поднял голову, встречаясь глазами с Мэлло. — Уже нет.
***
Ему снился бледный мальчик. Маленький, хрупкий, с белоснежными волосами и большими, темными, блестящими глазами.
Глазами Эла.
Он сидел на полу, переставляя маленькие игрушечные фигурки, как шахматные пешки. Черные глаза блестели злобой. Лайт уже видел их, он…
…вспомнил.
Проснувшись, он прекрасно понимал, что это не просто сон, что это фрагмент из воспоминаний. Небольшой отрывок из памяти вернулся к нему.
Он вспомнил лицо Ниа.
Тем не менее, во сне глаза шинигами не работали, и он так и не узнал его имя.
Глаза все еще немного болели, но уже не так сильно. Лайт вообще радовался, что они по-прежнему с ним, учитывая события прошлой ночи, поэтому небольшая давящая боль — пустяк. Царапина под правым глазом была напоминанием о цене, которую он заплатил за них. Отправившись в ванную, он почистил зубы, умылся и стер мокрым полотенцем запекшуюся на щеке кровь. Голова гудела как последствие от снотворного.
Эл свернулся в калачик на его постели, и Лайт, держась от кровати на максимально возможном расстоянии, прошел к шкафу. Он не доверял ему, готовясь к внезапному нападению.
Эл не спал. Развалившись на постели, он внимательно следил за каждым шагом Лайта своими черными мертвыми глазами. Глазами без отражения. Глазами, которые Лайт так и любил и так боялся.
— У него твои глаза, — вдруг сказал Лайт, чтобы посмотреть на реакцию детектива.
— Ты имеешь в виду Ниа, — понимающе сказал Эл.
Лайт открыл шкаф и вздрогнул, когда Эл, спрыгнув с постели, решительно направился к нему. Решив не подавать виду, что ему страшно, Лайт непринужденно принялся выбирать одежду.
— Ты все еще здесь, — констатировал он, достав чистую рубашку.
Эл долго не отвечал, хотя по тону Лайта было понятно, что это не вопрос, а утверждение, и он не ждал ответа. В конце концов, детектив заговорил, и его голос вдруг стал таким странным, будто символизируя собой смирение и поражение:
— …Конечно, я все еще здесь, Лайт-кун.