Яблоки,розы,кровь.
Лайту не нравился тот факт, что Эл останется в его квартире на весь день, пока его не будет дома, но он уже пропустил достаточно лекций, поэтому пришлось выкинуть все тревожные мысли из головы и пойти собираться в университет.
Изначально он хотел закрыть Эла в ванной, чтобы тот снова не начал бить его зеркала и посуду, но, поискав детектива по квартире, нашел его сидящим на подоконнике и смотрящим в окно. Он был похож на декоративную скульптуру, застывшую в одной позе. Вздохнув, Лайт решил оставить его в покое.
В промежутках между лекциями он пытался дозвониться до Мисы, но три звонка закончились гудком автоответчика. На четвертый раз он все же решил оставить ей сообщение, но, подумав, не нашел, что ей сказать. Он редко оставлял голосовые сообщения, поскольку Миса всегда отвечала на звонок в первые же секунды.
Лекции закончились достаточно рано, и Лайт сразу же поспешил домой. Войдя в квартиру, он первым делом направился в свою спальню, чтобы сбросить сумку. Эл сидел точно в таком же положении на подоконнике, явно не двигаясь с самого утра. Он демонстративно игнорировал Лайта, пытаясь слиться с интерьером. Лайт закатил глаза и пошел на кухню, чтобы перекусить.
Он только сделал себе бутерброд и устроился на стуле, когда в кармане завибрировал мобильный. Вздохнув, парень достал телефон и принял вызов:
— Алло?
— Лайт? — послышался из динамика голос отца, наполненный беспокойством. — С тобой все в порядке?
— Да, папа, все хорошо. Я чувствую себя намного лучше.
— Хорошо, потому что сегодня нам необходимо с тобой встретиться. Кажется, у нас новый поворот в деле Киры.
— Неужели, — ухмыльнулся Лайт и посмотрел на свои наручные часы. — Я буду примерно через сорок минут.
— Отлично. Увидимся.
Краем глаза Лайт заметил Эла, замершего в дверях, и, обернувшись, убрал телефон в карман. Вероятно, он слышал суть разговора.
— Чего? — спросил Лайт, скрещивая руки на груди.
Эл слегка склонил голову:
— Они еще глупее, чем я думал, — тихо заметил он. — Они до сих пор верят в твою ложь.
Лайт высокомерно поднял голову, и карие глаза едва заметно потемнели:
— Твои обвинения против меня всегда были бесполезны, — злорадствовал парень. — И их отношение ко мне это только доказывает. Когда ты умер, никто больше не сомневался в моей невиновности.
Он оттолкнул Эла с дороги и пошел в спальню, чтобы переодеться. В душе он ликовал, радуясь, что так виртуозно опустил бывшего гениального сыщика, но спесь быстро спала, когда ледяная рука схватила его за плечо.
— Ты ведь гордишься этим, не так ли? — прошептал Эл, глядя куда-то в сторону. — Наверное, то, что все ведутся на твою игру, невероятно тешит твоё самолюбие. Никто не может раскусить твою ложь, даже собственный отец… То, что ты делаешь, подло, Лайт-кун. Ты делаешь вид, что помогаешь им, а на самом деле заставляешь ходить по кругу, давая ложные надежды. И ты гордишься этим.
— Меня не волнует твое мнение, — прорычал Лайт, передернув плечами, чтобы сбросить с себя холодную руку. Затем он обернулся и усмехнулся, наклонившись к самому лицу детектива: — И, кстати… Сейчас я — L.
Услышав это, Эл закрыл глаза и нахмурился, будто его больно задели последние слова.
Победно улыбнувшись, Лайт развернулся и отправился в спальню, наслаждаясь триумфом. Однако, на полпути он остановился и замер, услышав прерывистые звуки, будто кто-то задыхается от рыданий.
Лайт нервно сглотнул и начал медленно оборачиваться.
Смех. Он смеялся. Это был ужасный звук, который нельзя было ни с чем сравнить. В нем не было ни капли радости, нет, это был злой, хрипящий смех, от которого кожа покрывалась мурашками.
Вздрогнув, Лайт резко развернулся и, быстро преодолев расстояние до своей комнаты, захлопнул за собой дверь, привалившись спиной к стене, но смех продолжал звучать в его голове.
Лайт закрыл лицо руками. Он не знал, как справиться с этим новым Элом, ведь когда, кажется, победа на его стороне, Эл выбивает пьедестал из-под его ног. Он был жестоким, коварным и мстительным, разумеется, у него были для этого причины. Лайт не хотел больше делить с ним квартиру.
Он был хуже шинигами.
Лайт даже начинал думать о такой сказочной ерунде, вроде экзорцизма, лишь бы избавиться от мертвого тела, расхаживающего по его дому.
Переодевшись и причесавшись, Лайт вытащил из сумки бумажник и ключи, проверил в кармане телефон, схватил с крючка пальто и, вздохнув, открыл дверь своей комнаты.
В квартире снова повисла мертвая тишина. Эла уже не было в коридоре, но когда Лайт подошел к входной двери, Эл вышел из кухни, держа в руках пустую вазу для фруктов.
Лайт посмотрел на него с опаской, когда тот начал подходить ближе.
— У тебя нет яблок, — как ни в чем не бывало сообщил Эл, наклоняя вазу. Апельсины, бананы и персики посыпались на пол. — Принеси мне одно, — тихо добавил он.
Лайт втянул носом воздух, стараясь держать себя в руках, и, распахнув дверь, вылетел из квартиры.
***
На обратном пути Лайт задержался, заметив лавку с фруктами, но тут же решительно прошел мимо. Он не мог позволить Элу манипулировать им, особенно при таком поведении. И не слишком ли это иронично? Почему он должен ходить за яблоками для шинигами и мертвых детективов, которые отравляли ему жизнь?
Вспомнив Рюка, Лайт подумал о Мисе и о том, что нужно попытаться еще раз ей позвонить.
Эл стоял в прихожей, когда Лайт вернулся.
— Убирайся с дороги, — рявкнул он, толкая его в сторону. День был тяжелым, нужно было весь день работать с бесполезными бумагами, которые все равно ни к чему бы его не привели, поэтому все, о чем он мог сейчас думать, — это горячий душ.
— Ты принес мне яблоко? — спросил Эл, который шел по пятам.
— Нет, — бросил Лайт и, остановившись у двери в ванную, обернулся через плечо: — Не ходи за мной!
— Ты не принес мне яблоко, — грустно вздохнул Эл. — Ты меня больше не любишь, Лайт-кун.
Лайт ничего не ответил, только закрыл за собой дверь. Эл снова пытается давить на совесть, напоминая о прошлом, а это уже стояло у него поперек горла.
Бросив полотенце на тумбочку, Лайт быстро стянул с себя одежду и вошел в душ, задвинув за собой стеклянную дверь. Включив воду, он расслабился, подставляя лицо под теплые струи. Стеклянная кабинка и горячий пар отделяли его от идиотов в университете, от идиотов в целевой группе, от… от Эла.
Вымыв волосы, он протянул руку к гелю для душа с ароматом цитруса.
Его рука замерла, когда он вспомнил, что в старые времена Эл любил гели с запахом клубники и от него всегда приятно пахло сладостями и клубникой. Стиснув зубы, Лайт схватил гель с цитрусом и вылил на себя почти половину, вовремя успев спохватиться.
Чертов Эл, почему он так изменился? Лайт знал, что он требует эти яблоки не для того, чтобы есть, а для того, чтобы напомнить Лайту о привычках шинигами.
Кем же стал Эл?.. Почему Лайт боялся его? Почему от выходок этого чертового детектива порой по коже бегут мурашки? Почему он продолжает издеваться над ним даже после смерти?
Они ведь с самого начала знали, что их сказка не закончится счастливо.
Почему Лайт продолжает все это терпеть?! Почему он не привяжет его к стулу, не заткнет рот грязным кляпом и не закроет где-нибудь в темной кладовке, чтобы забыть и больше не вспоминать? Он ведь мертв, ему не нужна еда или туалет, он просто будет неподвижно сидеть и больше не будет причинять неприятностей.
Да, именно так он и поступит. Хватит с него этих дурацких игр в Каспера, блуждающего по его дому.
Воодушевившись своей прекрасной идеей, Лайт почувствовал себя намного лучше. Прислонившись спиной к холодной плитке, он закрыл глаза и несколько минут просто наслаждался теплой водой и шипящим паром.
Постепенно напор воды начал спадать, и Лайт в замешательстве открыл глаза, думая, что, возможно, он прислонился к ручке и перекрыл воду, но, обернувшись, Лайт заметил, что до ручки еще далеко.
Раздраженно выдохнув, он подергал ручку, но вода так и не пошла, только две капли упали на голову. Лайт нахмурился, почувствовав, что вода начинает странно пахнуть. Осторожно коснувшись пальцами лба, он опустил руку и дернулся в сторону, резко задрав голову. На пальцах было что-то красное, и это что-то капало сверху, смешиваясь с оставшейся водой и утекая в канализацию.
Ее становилось все больше, она доставала почти до щиколоток.
Желудок неприятно свело от мысли, что это похоже на кровь, но…
Откуда? Он поранился? Лайт оглядел руку, которую недавно, не без помощи Эла, поранил, но пластырь по-прежнему был на месте без следов крови. Попятившись назад, он вжался в противоположную стенку, с ужасом глядя на душ, из которого вдруг хлынула темно-красная вода и, не успевая сливаться, подступала к ногам Лайта.
Задохнувшись от страха, Лайт с грохотом распахнул двери кабинки и вылетел из нее, поскользнувшись на кафельном полу, но устояв на ногах. Все стены ванной были в красных брызгах.
Судорожно вздохнув, Лайт задвинул дверь кабинки и отшатнулся от нее, глядя, как стекло стремительно краснеет, а по ванной комнате разносится неприятный металлический запах. Дрожа всем телом, Лайт опустился на колени и обнял себя руками, пытаясь понять, что происходит. Сердце бешено стучало, руки неистово тряслись, тело становилось ватным.
Нервно сглотнув, он заметил, как его накрыла знакомая тень. Обещания не бояться детектива, которыми он так успокаивал себя, куда-то испарились. Вместо этого он сжался еще сильнее, заметив равнодушное выражение лица детектива. Глаза, абсолютно лишенные эмоции, безразлично смотрели на парня.
— Ты… — выплюнул Лайт, чувствуя, как в груди обжигающим теплом нарастает гнев. Он бросился вперед, чтобы обхватить ноги Эла и повалить его на пол, но тот быстро отступил на шаг назад, чем еще больше взбесил парня. Взбесившись, он предпринял еще одну попытку атаковать, неожиданно почувствовав, как конечности начинает покалывать, а голова тяжелеть. Он заметил, что Эл открывает и закрывает рот, но ничего не слышал. Перед глазами все поплыло, руки беспомощно разъехались по плитке, и он упал в обморок, даже не запомнив боли после удара о кафель.
Это состояние длилось не больше минуты, потому что вскоре Лайт очнулся, все еще лежа на полу, дрожа от холода и слабости. Сейчас он готов был на все, лишь бы найти и убить чертового детектива!..
Это сделал Эл. Даже не придя толком в себя, Лайт понимал, что это его рук дело. Он еще не понял, как ему это удалось. Может, Эл вернулся к жизни с какой-то мистической силой, которая может превращать воду в кровь.
Привстав, Лайт схватил с тумбочки полотенце и повязал его вокруг талии. Нужно лишь добраться до ножа и всадить его в холодное бледное тело, которое превращает его жизнь в ад.
Наспех вытерев грязные руки о полотенце, Лайт, пошатываясь, вышел в коридор, держась за стены, чтобы не упасть. Добравшись до кухни, он вытащил из выдвижного ящика самый большой нож для разделки мяса. На кухне Эла не было, в гостиной тоже, значит он…
В спальне.
Дверь в спальню была открыта, и Лайт, дойдя до нее нетвердой походкой, остановился на пороге, крепко сжимая в руке нож.
Эл сидел на полу посреди комнаты в своей старой позе, раскидав перед собой колоду игральных карт, которые лежали на полке.
— Это ты сделал, — прошипел Лайт, привалившись плечом к дверному косяку.
Эл поднял голову и взглянул на него с любопытством:
— Что я сделал, Лайт-кун?
— Не смей издеваться надо мной! — гневно закричал Лайт. — Вода в душе!.. Ты превратил ее в кровь, ты, ублюдок! Не играй со мной!
Эл медленно моргнул:
— У меня нет такой силы, Лайт-кун.
— Тогда что это на мне?!
Эл склонил голову набок:
— Вода, Лайт-кун. Я не вижу никакой крови.
Лайт хотел было продолжить свою гневную тираду, но был застигнул врасплох. Он ожидал, что Эл будет отпираться, говорить, что это не его рук дело, но отрицать такой очевидный факт…
— Посмотри на себя, — продолжал Эл. — На тебе нет ни капли крови.
Нахмурившись, Лайт опустил голову и застыл. Эл был прав.
Протянув свободную руку, он запустил пальцы в волосы, но они оказались абсолютно чистыми, без намека на кровь. Его тело покрывали прозрачные капли воды.
В оцепенении взглянув на Эла, он бросился обратно в ванную, продолжая держать в руке нож. Вода продолжала шуметь в кабинке, и, отодвинув дверь, Лайт заметил, что и ванна и плиточные стены абсолютно чистые.
Неужели ему это привиделось? Но все было так реалистично. Может, это результат ежедневного стресса?
Поколебавшись пару секунд, он протянул руку и выключил воду, затем отступил на несколько шагов и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
— Может, ты сошел с ума, Лайт-кун? — предположил Эл, материализовавшийся на пороге ванной комнаты. Подскочив от неожиданности, Лайт дернулся в сторону и выставил перед собой нож:
— Не подходи ко мне, ты, чудовище! — прошипел он. — Показалось мне это или нет, но все из-за тебя!
— Кира называет меня чудовищем? — ухмыльнулся Эл. — Какая ирония…
Потеряв контроль, Лайт ринулся вперед, схватил Эла за горло и впечатал ледяное тело в стенку. Эта ярость, которая стремительно выплескивалась наружу, копилась в нем много дней. Посильнее обхватив рукоятку ножа, он, не сводя глаз со спокойного лица детектива, надавил лезвием на его грудь. Лезвие легко проткнуло одежду и медленно вошло в тело, проходя сквозь ребра к самому сердцу.
— Заткнись, Эл, просто заткнись! — прошипел он ему на ухо, наклонившись еще ближе к нему. Пальцы так сильно сжимали рукоятку, что побелели костяшки. Он помедлил и повернул лезвие. — Как ты вообще смеешь возвращаться сюда и играть со мной после того, как я убил тебя? Возвращайся в свою могилу! Я сделаю все, чтобы отправить тебя обратно!
Лайт ожидал, что он оттолкнет его или ударит, но губы Эла растянулись в улыбке, и он снова рассмеялся своим жутким, страшным смехом:
— Тебе нужно сильнее стараться, Лайт-кун, — сказал он в ответ.
Лайт ослабил хватку, осознав, что именно он делает. Пытается убить человека, который уже мертв.
Лайт отступил назад, глядя на нож, лезвие которого было вогнано по самую рукоятку. Не было ни следа крови, а Эл продолжать стоять так же невозмутимо, даже не принимая попыток вытащить нож из груди.
Вместо этого он снова наклонился к Лайту и, быстро поцеловав его в губы, вышел из ванной.
Лайт коснулся кончиками пальцев холодных губ и опустил голову.
Эл умел красиво побеждать. Сначала дать надежду, что победа за Лайтом, а потом стереть в порошок, выйдя победителем. И этот бездушный поцелуй ледяных губ только закрепил его триумф.
Да, Эл был монстром. Может, Кира и убийца, но он был милостив по отношению к порядочным людям.
Эл же не знал никакого милосердия.
***
Чтобы уснуть, Лайт должен был успокоиться, поэтому, переодевшись в пижаму, он пошел на кухню, чтобы приготовить чашку чая. Очень крепкого чая.
Опустившись на стул и делая глоток горячего напитка, он принялся размышлять о том, где бы раздобыть завтра веревку и клейкую ленту.
Если он не мог убить Эла и похоронить где-нибудь, где его никто не найдет, тогда его надо спрятать. Конечно, можно было попытаться использовать Тетрадь Смерти, но Лайт сомневался, что она сработает во второй раз. Может, его спрятать где-нибудь в заброшенном здании на окраине Токио? Но, с другой стороны, если он выберется, то будет бродить по городу и может вызвать панику, а лишнее привлечение внимания только добавит проблем.
Так что держать его здесь — единственный вариант. Сколько это будет продолжаться? Эл будет преследовать его до конца жизни? Или однажды он все же вернется в свою могилу и оставит Лайта в покое?
Из мыслей его вырвала тень, проскользившая по столу. Подняв глаза, Лайт заметил Эла, который держал в руках колоду карт. Нож все еще торчал из его груди и, судя по всему, совсем его не беспокоил.
— Верни нож, — пробурчал парень, но Эл проигнорировал его просьбу:
— Давай сыграем в двадцать одно?
— Нет, — сразу отрезал Лайт. Ему не нравилась эта игра даже когда Эл был жив.
Эл снова проигнорировал его отказ и, перемешав карты, положил две из них перед Лайтом рубашкой вверх. Вздохнув, Лайт взял карты, мельком взглянув на масти, и тут же переведя взгляд на Эла, внимательно следя за его жестами. Десять черви и девять бубен.
— Мне хватит, — сказал он, не отрывая глаз от детектива.
— Мне тоже, — кивнул Эл, и Лайт сбросил карты:
— Девятнадцать, — сказал он и отпил из своей чашки.
— Двадцать одно, — улыбнулся Эл и аккуратно положил карты на стол. — Я выиграл.
— Ага, — безразлично кивнул Лайт, пытаясь скрыть свое негодование.
Эл поднялся со своего места и, обойдя стол, подошел к нему со спины. Лайт напрягся, почувствовав, как рукоятка ножа уперлась между его лопаток. Эл положил руки на плечи Лайта и наклонился к его уху:
— Лайт-кун, — прошептал он, — могу я тебе кое-что сказать?
Лайт затаил дыхание и почувствовал, как сердце пропустило удар. Ему был до боли знаком этот излюбленный вопрос Эла, который, вместе с их старыми отношениями, остался в далеком прошлом.
Он не ответил, только протянул руку и снова отпил из своей чашки, пытаясь принять невозмутимый вид.
— Ты можешь забрать мой титул, — прошипел Эл, прикусив его мочку уха. — Ты можешь называть себя L, можешь управлять кучкой идиотов, которые называют тебя L, но настоящий L стоит позади тебя, и ты это знаешь. Не было и дня с момента моей смерти, чтобы ты не вспоминал обо мне, верно? Ты тоже понимаешь, что занял не свое место. Ты не мой преемник. Рано или поздно это место заберет тот, кому оно принадлежит.
Лайт нервно рассмеялся и почувствовал, как холодные пальцы детектива сильнее сжали его плечо.
— Как бы то ни было, — сказал Лайт, — это было не мое предложение сделать меня «L». Это была инициатива моего отца. Он посчитал, что будет лучше, если мир не узнает о том, что старый L мертв, и мы тихо продолжим наше расследование.
— Расследование? — пробормотал Эл, мягко укусив его за ухо, вызывая у парня холодок по коже. — Я даже не знаю, какой жанр приняла вся эта история. Как ты думаешь, это трагедия, или… комедия?
Эл немного отстранился и, вытащив из груди нож, наклонился, демонстрируя Лайту чистое лезвие, а затем, снова выпрямившись, приставил его к горлу парня, чуть надавив на пульсирующую жилку.
— Знаешь, а ведь мы были вместе до самого конца. До моего конца… — сказал Эл, заметив, как Лайт притих. — Ты — Кира. Я уверен, что ты все помнишь. Ты был Кирой и ты продолжаешь им быть. Ты хотел, чтобы я умер. Если бы шинигами не помогла тебе, то ты бы убил меня другим способом? Так же хладнокровно вонзил мне нож в сердце, как сделал это недавно в ванной? Конечно, тогда бы у меня не было такой форы, как сейчас.
— Не будь идиотом, — прошипел Лайт, чувствуя холодный металл на нежной коже. — За все то время, когда мы были прикованы друг к другу наручниками, я ни разу не желал тебе смерти. За исключением тех моментов, когда ты обманывал меня в двадцать одно… И даже если бы я думал о твоей смерти, я бы никогда не ударил тебя ножом, я бы никогда не…
— Сомневаюсь.
Эл медленно убрал лезвие от горла Лайта и заскользил острием ниже по груди, животу и останавливаясь на ширинке его пижамных штанов.
Лайт беспокойно заерзал на стуле.
— Лайт-кун думает, что я стал жестоким, восстав из могилы, — продолжил Эл, проведя пальцами свободной руки по его гладкой щеке. — Но, если честно… Должен признаться, что я всегда был жестоким. Мне нравится издеваться над тобой подобным образом. Просто раньше у меня не было возможности этого сделать.
— Ты больной, — выдохнул Лайт, и Эл убрал руку от его лица.
Эл промолчал, отложил нож на стол, прямо на колоду карт, и направился к двери, лишь задержавшись на пороге. Он обернулся через плечо:
— Лайт-кун, могу я сказать еще кое-что?
— Что? — спросил Лайт, покосившись на Эла.
— Как Кира, — тихо сказал он, — ты наверняка пропитан кровью всех тех, кого убил…
***
Лайт был вымотан и опустошен, поэтому перед сном он не стал искать Эла по квартире, чтобы запереть его на ночь в ванной. Он сразу направился в спальню и, удостоверившись, что Эла здесь нет, забрался в постель, чтобы провалиться в спокойный сон и забыть об этом сумасшедшем дне.
После долгих мучительных попыток заснуть, ему, наконец, это удалось, но стоило ему задремать, как стало тяжелее дышать. Проснувшись, он почувствовал, как что-то тяжелое и холодное давит на грудь. Лайт начал задыхаться от нехватки воздуха и приступа страха, что он умирает, но стоило ему прийти в себя и привыкнуть к темноте, как он увидел причину своего дискомфорта.
Эл сидел на его груди, глядя на Лайта сверху вниз.
Лайт попытался столкнуть его, чтобы вдохнуть полной грудью. Эл был не таким тяжелым, дело было в другом. Его ледяное тело и эта жуткая аура вокруг него давили как эмоционально, так и физически. Казалось, что он правда может умереть, если Эл сейчас не слезет с него. Легкие начинали гореть от нехватки воздуха, голова просто раскалывалась.
— …Эл… уй…ди… — слабо прохрипел Лайт. — Я не могу… дышать…
Эл наклонил голову, будто удивившись, но с места не сдвинулся. Лайт даже не мог бороться, сил совершенно не было, только ужасная боль в голове, давящая на глаза и виски. Эл протянул руки, взяв лицо Лайта в ладони, и наклонил голову в другую сторону, наблюдая, как его глаза медленно закрываются.
— Эл, пожалуйста… — едва слышно прошептал он. — Ты… ты убиваешь меня…
Лайт приоткрыл глаза. Все плыло, но сквозь застилающую пелену он видел, что Эл грустно улыбается. Его, видимо, забавляла эта ситуация.
Он убивает Лайта. Убивает Киру, который убил его.
Веки стали тяжелеть, и Лайт больше не мог держать глаза открытыми. Несколько секунд отделяли его от обморока, но Эл все же слез с него, устроившись в его ногах. Лайт резко сел, жадно вдыхая ртом воздух и держась за горящую грудь, сминая пальцами пижаму.
— Убирайся… из моей комнаты… чертов псих! — свирепо зашипел Лайт, слабо пнув его ногой, но тот только мрачно усмехнулся:
— Как негостеприимно, Лайт-кун, — вздохнул Эл, подавшись вперед. — Ты даже не предложил мне место для сна.
— Тебе не нужно спать! — выплюнул парень. — Ты труп!
— Так мне можно?..
Лайт снова пнул его, в этот раз успешно сбив детектива с кровати:
— Уходи, Эл, — грозно приказал Лайт. — С меня довольно. Можешь идти бить зеркала, можешь делать, что хочешь…
Эл рассмеялся и выпрямился во весь рост. Не сутулясь, он был намного выше, чем Лайт себе представлял. Нервно сглотнув, Лайт подтянул к себе одеяло и прижался к изголовью кровати, когда Эл шагнул в его сторону. Он наклонился, и длинные холодные пальцы коснулись теплой шеи. Карие глаза в страхе распахнулись, а тело будто оцепенело.
— У-уйди от меня! — почти взмолился парень, подняв глаза на Эла, но пальцы сильнее сжались на его горле и начали давить вниз, заставляя его сползти по изголовью и лечь на спину.
Лайт дернулся, пытаясь высвободиться, когда Эл, не отпуская его, снова забрался сверху, устроившись на его бедрах.
— Оставь меня в покое! — прорычал Лайт, схватив Эла за запястья в попытке оторвать его руку от своей шеи.
Он послушно ослабил хватку и медленно заскользил рукой вниз, проведя холодной ладонью по его груди и остановившись у пояса пижамных штанов. Лайт задохнулся от ужаса, когда ледяные руки забрались под его пижаму, обжигая живот и грудь, будто по ним водили куском льда. Лайт начал извиваться, пытаясь отстранится, когда Эл вдруг вытащил руки и одним резким рывком разорвал пижамную рубашку. Пуговицы разлетелись во все стороны.
— Ты… ты ведь все это не серьезно!.. — возмутился Лайт, когда Эл стянул с него верхнюю часть пижамы.
— Что «не серьезно?» — беспечно спросил детектив, проведя рукой по его талии. Везде, где холодные руки касались его кожи, Лайт чувствовал неприятное покалывание, а когда жестокие руки оттянули пояс пижамных штанов, Лайт запаниковал и начал сопротивляться с новой силой. — А ты был серьезен прошлой ночью?
Лайт вскрикнул, когда Эл, дернув, стянул с него штаны, оставив его совершенно обнаженным. Спасительное одеяло валялось где-то в ногах. Лайту было очень холодно и страшно, внутри все буквально леденело от ужаса.
Эл склонил голову и поднес большой палец к губам. Всего на мгновение Лайту показалось, что это…
... настоящий Эл.
— Как все это знакомо, — усмехнулся Эл, будто вспоминая старые ощущения. Его рука спустилась по животу ниже, а затем холодные пальцы обхватили вялый член Лайта. Парень вздрогнул и, стиснув зубы, отвернулся, прижавшись щекой к подушке. Это было больно, очень больно.
— Хватит, — всхлипнул он, поморщившись.
— Хватит что? — издевался Эл, наслаждаясь ситуацией. Лайт пытался придумать, что сказать, когда почувствовал, как в него вошел ледяной палец, заставляя все тело болезненно съежиться.
— Эл… Эл, пожалуйста! Не делай этого!
Эл ухмыльнулся и добавил второй палец. Лайт до боли прикусил губу, чтобы не закричать, а на глазах выступили слезы.
Решив, что этого достаточно, Эл вытащил пальцы и склонился над лицом Лайта, разглядывая красивые черты лица, искаженные болью.
— Красные, как розы, — прошептал он, остановив взгляд на его губах, затем наклонился и поцеловал его в щеку. — Спокойной ночи.
С этими словами бывший детектив спрыгнул с постели и, сунув руки в карманы, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
***
— А ты настойчив, — заметил Эл, когда всего через десять минут после случившегося Лайт материализовался на пороге гостиной. Он успел надеть пижамные штаны и первую попавшуюся футболку и теперь сверлил взглядом Эла, устроившегося на подоконнике.
Он не обернулся, продолжая наблюдать за Лайтом в отражении в окне.
Огромный Токио внизу пестрил ночными огнями, в то время как на небе не было ни одной звезды.
— Снег пошел, — мягко сказал Эл, проведя пальцами по стеклу и фокусируя взгляд на открывающуюся панораму. — Скажи, Лайт-кун, ты когда-нибудь вспоминал меня, стоя тут, у окна? Вспоминал своего старого друга, кожа которого была такой же белой, как этот снег? — он повернул голову, взглянув на Лайта своими мистическими глазами. — …Поэтому я здесь?..
— Эл, — тихо пробормотал Лайт, — я не понимаю, чего ты хочешь.
Эл снова отвернулся к окну и, вытащив из рукава туз пик, не глядя бросил его к ногам Лайта.
— У тебя нет яблок, — вздохнул он. — Принеси мне одно.
— И это все? — возмутился Лайт. — Все то, что ты сделал со мной сегодня… только за то, что я не принес тебе чертово яблоко?
Эл снова посмотрел на него. И без того черные глаза заметно потускнели:
— Любишь яблоки? — спросил он, и Лайт задрожал от злости. Он помнил, как в прошлом Эл часто задавал ему этот вопрос.
— Я принесу тебе завтра твое яблоко, — выплюнул парень. — Доброй ночи.
— Завтра, — повторил Эл, когда Лайт захлопнул дверь в свою комнату.
А затем он рассмеялся.