Опасная игра
Дебаты, как и любые другие мероприятия соревновательного характера, в большинстве случаев имеют определенный свод правил, которым обязаны следовать участники. Правила дебатов уходят далеко в прошлое, где четко указано, что один из участников, который не сумеет привести наиболее весомые аргументы, проиграет. Если одна из сторон сможет доказать свою точку зрения неопровержимыми доказательствами, основываясь на логике и фактах, то она выигрывает.
Но для гения, с нездоровым желанием побеждать во всех спорах, правила, созданные для того, чтобы исключить любые кровопролития между участниками, лишь оковы.
Когда даже грубая сила не помогает в дебатах, когда на любой аргумент приходится неизбежное возмездие, когда оба оппонента в равной степени умны и пытаются всеми силами отстоять свою точку зрения… тогда даже древние правила и законы вынуждены дать слабину, если вообще не исчезнуть из этой игры. В игре интеллекта, силы и желаний нет места контролю.
Только чистая удача.
***
— Забавно, — заметил Эл.
— Что?
— То, что мы прибегли к такому методу.
— Я бы назвал это расчетом, — сухо ответил Лайт. — Или извращением.
— Я вынужден попросить тебя перестать использовать это слово, Лайт-кун. Оно наскучило. Это напоминает мне об Аманэ-сан, — чуть склонив голову набок, Эл сверлил взглядом две свои карты, которые держал перед глазами большим и указательным пальцами. — Ещё.
Не говоря ни слова, Лайт протянул руку к колоде, вытянул карту и, не глядя, протянул ее Элу. Детектив взял ее и вставил между двух других карт. Выражение лица все еще было каменным, так что нельзя было определить, повезло ему с мастью или нет.
— Что насчет тебя, Лайт-кун? — спросил Эл, подняв глаза. — Всё или еще?
Лайт поджал губы и посмотрел на свои карты. Шесть червовых и девять бубновых. Пятнадцать. Для идеального расклада нужно достать всего шесть. Конечно, может попасться другая карта и будет перебор. Лайт чувствовал, как по телу разливается приятное волнение.
Эл выигрывал две ночи подряд. Это казалось невероятным и страшно несправедливым, поэтому Лайт готов был пойти на все, лишь бы не дать ему выиграть в третий раз.
Хотя, конечно, всё это было идеей Эла. Их тайные отношения казались безупречными, однако, каждый из них все еще хотел доминировать над другим. Лайт логично предложил каждую ночь меняться, но Эл наотрез отказался, объяснив это тем, что это слишком просто для их интеллекта.
Вместо этого он предложил «Двадцать одно», самая быстрая и простая игра из всех, что он знал. Тот, кто выбьет двадцать одно или самое ближайшее к нему число, будет сверху. Если вы наберете больше двадцати одного, то обязаны сложить карты и капитулироваться, какое бы число не было у вашего соперника.
Полагаться на удачу было довольно жестоким и несправедливым способом решения такого спора. Они всегда играли на кухонном столе, сидя друг напротив друга. Они могли играть даже днем при всей целевой группе, и никто даже подумать не мог, что стоит на кону этой безобидной игры.
Победитель получал все. И победителем, чаще всего, оказывался именно Эл.
Лайт не знал, на что способны ловкие руки детектива, хотя старался внимательно следить за каждым его движением. Эл все делал быстро, держа карты двумя пальцами. Он даже умудрялся так раздавать. Лайт не мог обвинить его в мошенничестве, но как бы он не перетасовал колоду, Эл всего выходил победителем, как бы Лайт не перемешивал карты.
Пятнадцать.
Много, но не достаточно.
— Еще, — сказал Лайт, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности.
Эл, заметив это, кивнул и, выудив из колоды очередную карту, протянул ее юноше.
— Ты, кажется, сегодня уверен в себе.
— Просто хорошее предчувствие.
— Ну что? — черные глаза сверкнули. — Мне хватит.
Их взгляды встретились, прежде чем Лайт опустил глаза и посмотрел на выпавшую ему карту. Он изо всех сил старался сохранить спокойное выражение лица, чтобы не выдать себя.
«Черт».
— Ну, Лайт-кун? — Эл подался вперед, упираясь одной рукой об стол и в упор глядя на соперника. — Мне достаточно, а тебе? Готов взять еще одну карту?
— Нет, — Лайт со злостью бросил карты на стол. Шесть червовых, девять бубновых и «восемь трефовых».
Двадцать три.
— Перебор, — простонал он, устало потирая виски.
— Сочувствую, — Эл разжал пальцы и на стол упали шесть червовых, четыре пиковых карты и туз треф.
Безупречное двадцать одно.
— Кажется, я снова победил.
Не дожидаясь ответа, Эл забрался на стол, скидывая карты на пол, проскользил по лакированному дереву и остановился на коленях перед Лайтом.
— Я клянусь, что в следующий раз отыграюсь, — проворчал Лайт, когда детектив потянул его за воротник к себе и обжег его шею горячим дыханием.
— Очень сомневаюсь, Лайт-кун, — прошипел Эл. — Тебе меня не обыграть.
— Завтра же беру реванш.
— Ты должен будешь победить в честной игре и получить в награду полное доминирование, ты же знаешь… К тому же, ты уже побеждал несколько раз.
— Но не так часто, как ты.
— Может, удача на моей стороне, — Эл расстегнул рубашку Лайта и провел холодными руками по его плечам так, что она сползла до локтей юноши. — Хотя, похоже, ты обвиняешь меня в жульничестве, Лайт-кун…
— Я никогда не говорил, что ты… жульничаешь… — тяжело дыша пробормотал Лайт.
Он часто ловил себя на мысли, что проигрывать Элу не так уж и плохо. Это было странно, но несмотря на всю неопытность детектива, он был, на удивление, осведомленным, заставляя Лайта буквально задыхаться от ощущений. Он уже почти не замечал колючие черные глаза и костлявое угловатое тело Эла. Возможно, это одно из лучших качеств гениального детектива — если он что-то делает, то делает это идеально.
— Хорошо, — Эл наклонился ниже, проведя языком по ключичной ямке. Лайт нервно сглотнул. — Теперь, пожалуйста, прекрати болтать, Лайт-кун.
Лайт послушно откинулся на спинку стула и закрыл глаза, полностью погружаясь в приятные ощущения. Он так и не увидел, как Эл незаметно вытащил из рукава туз и спрятал его в заднем кармане своих джинсов.
***
Возможно, это логично, что их спор вылился в карточную игру. В конце концов, все, что между ними было, все их сложные отношения, это и есть одна большая игра.
Он начал эту игру — игру смелости, бравады и блефа. Игра зашла слишком далеко, и теперь у них могли бы начаться очень большие неприятности, если их обнаружат.
Эл понимал, насколько это для него непростительно. Он был довольно взрослым и умным, чтобы отвечать за такие поступки.
Лайт с ужасом думал о том, что скажет отец, когда узнает, чем занимается его родной сын с другим парнем, который, к слову, старше и опытней него.
И вскоре их игра превратилась в прятки. Во многих отношениях вся эта ситуация казалась им забавной. Адреналин, волнение, трепет. Мысль о том, что их могут застукать одновременно и пугала, и будоражила сознание. Они часто переглядывались и ухмылялись. Никто не мог ничего заподозрить. Эл мимолетом задевал его руку, а Лайт незаметно пододвигал к Элу свои сладкие пончики, которые детектив так любил.
И в то время, как они сплоченно хранили свою тайну, между ними все так же пролегала другая параллель, где они оставались детективом и подозреваемым. Война все еще продолжалась, хоть и не так откровенно.
Порочный круг.
***
— Я забыл.
— Как ты мог забыть? — возмущался Лайт. От линолеума отдавался гул ботинок Лайта и босых ног Рьюзаки.
— Я не придал этому особой важности.
— Так ты запоминаешь только то, что для тебя важно? — фыркнул Лайт.
Они остановились у лифта. Эл ткнул в кнопку и скользнул взглядом в сторону Лайта.
— Ты так думаешь? — монотонно спросил он.
— Ну, ты не забыл о моей просьбе и расстегнул рубашку как полагается, — заметил Лайт, входя в пришедший лифт. — Но до этого ты испортил две моих рубашки, хотя я тебя не раз предупреждал держать себя в руках.
— Ну, я подумал, что валяющиеся оторванные пуговицы могут выглядеть подозрительно. Мацуда-сан нашел уже три.
— Я говорил тебе то же самое, ты совершенно не запоминаешь, что тебе говорят.
— Я не согл…
— Это очевидно.
Эл пожал плечами. Лифт тряхнуло и он поехал вниз.
— Я не хочу спорить.
Воцарилась тишина. Лайт нервно теребил манжеты рубашки.
— Так куда мы идем?
— Простой отчет.
— По делу Киры?
— Именно.
— Но… мы не предупредили целевую группу по делу Киры.
— Я знаю, — черные глаза Эла снова покосились на Лайта. — Я иду на отчет один.
Лайт помедлил с ответом, пока лифт не остановился и двери не разъехались.
— Но я думал, что ты не показываешь свое лицо людям, — наконец сказал Лайт, поспевая за детективом. Цепь со звоном тащилась по полу.
— Аудитория находится под грифом особой секретности и все члены международной разведки проверены. Ватари изучил каждого из них.
— И тебе этого достаточно, чтобы точно знать, что ни один из них не Кира? — резко спросил Лайт.
— Ты сомневаешься в моем доверии к Ватари?
— Нет, но… — Лайт почувствовал острую обиду и, обогнав Эла, преградил ему путь. — Ты заполонил мой дом камерами и подслушивающими устройствами. Ты преследовал меня везде, вплоть до университета. Ты пятьдесят дней держал меня за решеткой. Два месяца ты заставлял меня ходить следом за тобой в этих чертовых наручниках!.. Но тем не менее, ты все еще уверен, что я Кира, а сейчас ты как ни в чем ни бывало заявишься к этим парням, только потому что Ватари навел на них справки?
— Да, я тебя понимаю, — Эл кивнул. — Должно быть, это неприятно. Однако, твой уровень причастности к делу Киры намного выше, чем у этих людей. У меня есть против тебя косвенные доказательства, так что само собой, что я тебя подозреваю.
— Объяснись, — Лайт раздраженно скрестил руки на груди, давая понять, что никуда без объяснений не пойдет.
— Если тебе от этого станет легче, Лайт-кун, — пожал плечами детектив и сунул руки в карманы. — Хорошо, во-первых, при проверке Ватари не выявил ни одного человека, который бы имел какую-либо причастность к первому, второму или третьему Кире, что, собственно, логично, ибо ни одного из них я не подключал к своему расследованию. Я уверен, что никто из тех людей не может быть Кирой. Про тебя же я могу сказать обратное.
Лайт только коротко кивнул, но ничего не сказал.
— Во-вторых, конечно, мы установили в их домах скрытые камеры, и не выявили ничего подозрительного. — Эл заметил, что Лайт хочет возразить, но тут же продолжил: — Ты намного умнее всех их, Лайт-кун, ты сразу же догадался о камерах и ничем не выдал то, что ты Кира.
— Ты хочешь сказать, что члены международной преступной разведки недостаточно умны, чтобы скрыть факт того, что кто-то из них Кира, в отличие от меня?
— Ну, как бы смешно это ни звучало, у меня есть причина, которая заложена в основу этой гипотезы.
— И какая же?
— Кира равен L. Больше мне нет равных. Только ты, Ягами Лайт… — Эл задержал взгляд на лице юноши, затем пошел вперед, обогнув парня. Цепь натянулась и потянула за собой парня.
— И тем не менее, я думаю, что это очень рискованно, — не унимался Лайт.
— Ты так беспокоишься о моем благополучии?
— Конечно. Ведь ты мой друг.
— Нет, — слегка качнул головой Эл и улыбнулся, не оборачиваясь. — Я не твой друг. Ты сам когда-то это сказал, помнишь? Ты сказал, что никакой я тебе не друг.
— Рьюзаки, я тогда был зол…
— Но разве ты не видишь? Ты был прав, — Эл усмехнулся. — Друзья не занимаются тем, чем занимаемся мы, Лайт-кун.
— Тогда… — Лайт попытался взять себя в руки, но щеки все равно залил румянец, — …Тогда… разве я не должен еще больше о тебе беспокоиться?
— Полагаю, что так. Но тебе не стоит беспокоиться, — Эл дернул рукой и цепь зазвенела. — Я буду там не один.
Лайт тут же замер, чувствуя, как лицо начинает пылать.
— Р-рьюзаки! — выдохнул он. — Ты не можешь… Не можешь пойти на эту конференцию, где собрался целый зал серьезных людей… с другим парнем, прикованным к тебе наручниками! Да даже если бы к тебе была прикована Миса, ты бы…
— Я всех проинформировал, что меня будет сопровождать подозреваемый.
— Но я уверен, что ты забыл упомянуть, что он будет прикован к твоему запястью!
— Ты кажешься ужасно взволнованным, Лайт-кун.
— Я не хочу, чтобы люди все не так поняли.
— Лайт-кун, я не вижу в этом ничего плохого. Что бы они там ни подумали, это мой подозреваемый и моё дело. Они не в праве меня осудить. У них нет надо мной власти.
— Конечно, — холодно сказал Лайт. — Все падают ниц перед всемогущим L.
Эл снова самодовольно усмехнулся:
— Похоже на то. А моя виртуозная игра в «Двадцать одно» опускает ниц даже тебя.
Лайт задохнулся от возмущения, но тут же обиженно выпалил:
— Сегодня ты не победишь!
— Посмотрим. А сейчас идем, — Эл потянул за цепь. — Мы опаздываем.
— И чья же это вина?
— Меня это не заинтересовало, и я забыл.
— То есть то, что произошло здесь в чулане для швабр по пути к лифту, ты посчитал более интересным?
— Не могу не согласиться, Лайт-кун… — Эл обернулся через плечо. — Это намного интереснее, чем снова и снова повторять старые заметки по делу Киры на протяжении шести месяцев перед некомпетентной группой агентов разведки. Может, после этого мы снова вернемся в тот темный чулан.
Лайт закатил глаза:
— Извращенец.
— Лайт-кун, я просил тебя перестать использовать это слово. Оно начинает надоедать.
— Да? — фыркнул Лайт. — А что, если я не послушаюсь?
— Тогда сегодня вечером мы не будем играть в «Двадцать одно». Ты проиграешь автоматически.
Лайт удивленно поднял брови, не веря в такую наглость:
— Вот как? — выплюнул он с негодованием. — А что тогда насчет тебя? Как насчет моей просьбы не использовать ко мне слово «Кира»?
— Это абсурдно, — покачал головой детектив. — «Кира» — это термин, который относится к делу.
— Я просил не называть меня Кирой.
— Это в той же степени абсурдно. Ты подозреваемый.
— Ну, а ты извращенец.
— Ах, но, Лайт-кун… — Эл остановился, повернувшись к опешившему парню и взяв его за плечи, — …разница между тобой и мной в том, что это я устанавливаю правила.
— С каких пор? — процедил сквозь зубы Лайт, смотря в лицо Эла, которое было всего в каких-то паре сантиметров.
Эл только улыбнулся:
— Так было всегда.
***
— И долго ехать? — спросил Лайт, защелкивая ремень безопасности.
— Около двадцати минут, — ответил Эл, усаживаясь в свою странную позу.
— Тебе не кажется, что ты должен пристегнуться?
Эл лениво покосился на Лайта:
— Полагаю, должен.
— Рьюзаки… — Лайт устало вздохнул и, потянувшись, пристегнул Эла. — Ты совсем не думаешь о своей безопасности. Тебе не нужно бояться Киру, ты сам себя загонишь в гроб.
— Возможно, — согласился Эл. — Но мы давно постановили, что Кира может убивать не только сердечными приступами, но и планировать несчастные случаи. Так что если он узнает мое имя и решит меня убить, никакие ремни мне не помогут.
— И тем не менее, даже без помощи Киры тебя может размазать по лобовому стеклу, — отрезал Лайт.
— Не будь так уверен, — закатил глаза детектив.
— Это основы безопасности на дороге! — резко сказал Лайт.
Эл поерзал на сиденье:
— Это ужасно неудобно, Лайт-кун.
— Сядь нормально и будет удобно, — пробурчал Лайт и отвернулся к окну, подперев рукой подбородок.
— Я не могу. Если я сяду нормально, то мои…
— …дедуктивные навыки упадут на сорок процентов, да-да, я это уже слышал, — раздраженно продолжил Лайт, не глядя на детектива. — Это уже твои проблемы, принцесса.
Лайт увидел свое отражение в тонированном окне машины и с отвращением поморщился. Сначала он сравнивал Эла с Белоснежкой, Спящей красавицей и еще Бог знает с кем, а теперь вот назвал его «принцессой». Это было брошено с сарказмом, но Лайту все равно стало не по себе.
В салоне воцарилась тишина. Лайт со скучающим видом смотрел на проносившиеся за окном размытые пейзажи Токио. Эл продолжал ерзать на своем месте.
Честно говоря, впервые за долгое время они просто сидели рядом, не глядя друг на друга, когда вокруг нет целевой группы. Обычно они проводили время наедине немного другим образом.
— Лайт-кун? — вдруг тихо позвал его Эл, чтобы Ватари не смог его услышать.
— Да?
— Как думаешь, можно умереть от слишком частых половых контактов?
— Чего-о?! — Лайт резко повернул голову, уставившись на Эла, который, в свою очередь, внимательно глядел на Лайта. — Ч-что, черт возьми?!..
Эл только пожал плечами:
— Это просто теория, которая пришла мне в голову. Я думаю…
— Ой, подожди, дай угадаю! — едким тоном попросил Лайт. — Если ты боишься умереть от «слишком частых половых контактов», то я, очевидно, Кира, который медленно тебя убивает, позволяя тебе каждый гребаный вечер выигрывать меня в «Двадцать одно»!
Эл слегка кивнул, будто не слыша ядовитого сарказма, который так и сочился в каждом слове:
— Возможно.
— Нет.
— На самом деле, сердцебиение доминирующего партнера увеличивается почти в два раза его обычного ритма в минуту во время полового акта. Если читать между строк, то это может вполне привести сердечному приступу.
— Ну, раз тебе так кажется, — Лайт горделиво вздернул подбородок, — то, наверное, нам лучше все это прекратить. Ну, знаешь, для твоей же безопасности, Рьюзаки.
— Это немного снизит процент моего подозрения к тебе.
— Немного… — передразнил Лайт.
— Хотя, я считаю, что если бы это было правдой… то, вероятно, я был бы уже мертв.
Лайт пожал плечами, пытаясь обрести олимпийское спокойствие.
— Полагаю, что так.
— И тем не менее… — Эл отвернулся от Лайта, задумчиво глядя в своё окно, — …интересно, как это, умереть таким способом.
— Во время секса? — спросил Лайт, приподняв брови.
Эл кивнул:
— Люди часто задумываются о том, как они умрут. Желают быстрой и безболезненной смерти. И я задался вопросом, что если человек умрет при таких обстоятельствах, то… скорее всего, он умрет счастливым.
— Рьюзаки, ты больной.
— Думаешь? Но все равно мои рассуждения о повышенном сердцебиении и последствиях верны.
— Но это не означает, что ты должен задаваться такими вопросами!
— Я должен задаваться многими вопросами, Лайт-кун, — Эл взглянул через плечо на парня. — Это одна из причин, почему я детектив.
— Тогда такой человек, как ты, должен знать, что нет такого понятия, как «умереть счастливым».
— Что ты имеешь в виду, Лайт-кун?
— Ну… — Лайт пожал плечами. — Смерть — страшная штука. Я имею в виду… кто вообще хочет умереть? Люди, которые совершают самоубийство, думают, что делают все правильно, но… Лично я думаю, что они просто слабаки. Все эти дети, которые режут себе вены, истекают кровью в своих спальнях на втором этаже под дрянную американскую музыку… Думаешь, они счастливы, когда лежат там, даже если сами выбрали этот путь? Разве это не причина, по которой все так боятся Киру? Потому что у них есть власть, чтобы иметь дело со смертью, а смерти боятся абсолютно все. Никакого счастья в этом нет.
Эл медленно кивнул:
— Очень глубокомысленные рассуждения, Лайт-кун. Как я понял, ты не веришь, что можно умереть счастливым?
— Ну… — Лайт вздохнул. — Я думаю, что если ты уже достаточно стар и сделал все, что хотел в этой жизни, а в конце тихо-мирно скончался во сне, без боли и страданий… Я полагаю, про этого человека можно сказать, что он умер счастливым.
— Это слишком скучно, не думаешь?
— Ну, а какая твоя счастливая смерть? — закатив глаза, спросил Лайт. — Кроме смерти во время секса, конечно.
Эл чуть опустил голову, раздумывая, а затем ответил:
— Думаю, во время поимки Киры. Или, по крайней мере, если бы я наверняка знал, кто именно Кира.
— Даже если бы тебя убил Кира?
— Полагаю, что да.
— Э-эм… Ну… Разве ты не должен испытывать злость или негодование?.. Тебя ведь убил Кира.
Эл снова пожал плечами:
— Возможно, но… Я знаю, что, скорее всего, так и произойдет. Это печально, но это факт. И все же, если выбирать между тем, чтобы умереть, так и не узнав правды, и умереть, вычислив Киру… Я бы выбрал второе. Я не могу умереть, зная, что так и не раскрыл своего последнего дела.
— Да, — Лайт кивнул. — Я тебя понимаю. Я бы тоже выбрал второе.
Эл взглянул на Лайта и искренне улыбнулся:
— Тогда давай останемся в живых, пока наверняка не узнаем, кто такой Кира?
Лайт кивнул, улыбнувшись в ответ:
— Отличная идея, Рьюзаки.
Какое-то время они сидели в тишине, пока не послышался щелчок расстегиваемого ремня.
— Рьюзаки, быстро пристегнись, иначе умрешь от несчастн…
— Только в том случае, если Ватари разобьет машину, — покачал головой Эл. — Но этого не случится. Он отлично водит. И, кстати…
Эл наклонился, отстегивая ремень Лайта, и прошептал на ухо:
— …он так занят, что совсем на нас не смотрит…
Лайт нервно усмехнулся, когда Эл снова сел прямо:
— Ты и правда извращенец.
Брови под черной густой челкой взметнулись вверх:
— Ты использовал запрещенное слово, Лайт-кун. Похоже, сегодня я таки сверху, — небрежно сказал детектив. — Жаль. Мне нравилась игра в двадцать одно.
Лайт почувствовал, как начинает раздражаться, но изо всех сил постарался держать себя в руках и оставаться невозмутимым. То, что Эл мог так легко придумывать правила, было вопиющим безобразием.
Лайт гордо вскинул голову, решив, что этой ночью он ни за что не уступит.
— Может, ты передумаешь, если я тебя поцелую? — коварно улыбнулся Лайт, старательно скрывая вспыхнувший в нем гнев. Он навис над Элом, улыбка стала еще шире.
— Я не был бы так уверен, Лайт-кун, но, в любом случае, ты можешь попытаться.
Лайт замер, внимательно разглядывая бледное лицо парня. Эл тоже не отрывал от него глаз, словно пытаясь предположить, что он сделает в следующий момент. Лайт, помедлив еще секунду, решительно наклонился, впиваясь поцелуем в теплые губы, которые мгновенно с готовностью ответили на поцелуй. Эл обвил руки вокруг шеи Лайта, притягивая его еще ближе к себе. Лайт почти лежал на нем, упираясь локтями в сиденье.
Честно говоря, Лайт был не очень уверен, что происходящее сзади безобразие не укрылось от внимания Ватари. Если, как говорил Эл, Ватари отлично водит, то, безусловно, он пользуется зеркалом заднего вида каждые несколько минут.
Но даже если Ватари что-то и видел, то никак не комментировал. Лайт знал, что Ватари был в ярости, когда влетел в кабинет в тот злосчастный день, но сейчас он выглядел чересчур спокойным.
Ватари, казалось, позволял Рьюзаки абсолютно все, что тому вздумается. Он был как дедушка, который баловал своего внука. На таком контрасте Эл был совсем еще мальчишкой. Может Ватари и не одобрял этого, но и не возражал.
Лайт вдруг поймал себя на неловкой мысли, что Эл, возможно, сам хотел, чтобы Ватари их увидел. Это как наглость бунтующей шестнадцатилетней девчонки, которая делает что-то наперекор родителям.
Эта мысль упрямо засела в голове, и Лайт мягко отстранился, разрывая поцелуй. Эл открыл глаза, недоуменно глядя на парня:
— Что-то не так, Лайт-кун? Должен сказать, что такими темпами ты вряд ли сможешь изменить свое положение на сегодняшний вечер.
Лайт вздохнул. Ему не нравилось, что Эл владеет ситуацией. Ну и черт с ним. Возомнил себя королем положения? Это можно и исправить.
— Прости, — пробормотал Лайт. — Я буду стараться лучше.
Лайт забыл о Ватари и сосредоточился на том, чтобы победить. Хотя, честно признаться, победа в двадцать одно не так уж и много для него значила. В те редкие моменты, когда Лайт побеждал, Эл сразу мрачнел и в дальнейшем не выказывал особенной заинтересованности. Когда Лайт был сверху, Эл будто прикидывался тряпичной куклой и иногда это было похоже на попытку расшевелить труп. Это было… скучно. Именно поэтому Лайт не воспринимал свои проигрыши как сокрушительное поражение. Может, он выиграет завтра, а может и нет.
Возможно, он с большим энтузиазмом принимал свои проигрыши.
— Попробуй убедить меня, — тихо прошептал Эл, глядя Лайту прямо в глаза.
Парень недоуменно приподнял брови:
— Что ты имеешь в виду?
— Я начну отсчет. Как насчет десяти секунд?
— Десяти секунд? — Лайт моргнул. — Десять секунд на что?
— Для того, чтобы заставить меня передумать.
— Но это несправедливо! — возмутился Лайт. — Как я могу… сделать что-нибудь… так быстро?
— Это твои проблемы… — черные глаза заблестели, словно в них отражались куски разбитого зеркала, и он добавил: — …принцесса.
— Но…
— Десять секунд, можешь начинать.
Лайт почувствовал, как начинает паниковать. Эл бросил ему вызов, он не может позволить себе проиграть. Черт возьми, что делать? Тот, кто сверху, устанавливает правила, так ведь говорил Эл?
Эл самодовольно ухмыльнулся и, при виде этой кривой ухмылки, Лайт взял себя в руки. Он тут же припал губами к бледной худой шее, целуя теплую кожу, а руки торопливо спускались по талии все ниже. Лайта всегда удивлял тот факт, что Эл теплый на ощупь, в то время как со стороны он кажется холодным и словно фарфоровым. Но нет, Эл был самым что ни на есть живым. Лайт опустился с шеи ниже, коснувшись губами ключиц. Время неумолимо шло. Лайт чувствовал равномерное биение сердца детектива. Он не знал, что еще можно сделать. Он опустился чуть ниже и, через ткань рубашки, коснулся языком твердого соска. Эл немного дернулся, но ничего не сказал. Лайт уже ни на что не надеялся, ведь Эл не девчонка, чтобы возбуждаться от подобных ласк, а времени ни на что другое уже не оставалось.
— Три секунды, Лайт-кун, — выдохнул Эл. Этот скучающий тон выводил из себя и Лайт, отчаявшись, больно прикусил сосок, тут же почувствовав, как Эл, со сдавленным всхлипом, заерзал под ним.
— Ах!.. Лайт-кун!.. — Эл больно схватил парня за волосы на затылке и с силой потянул их назад. Лайт был доволен собой. Он причинил детективу боль и выбил из колеи.
Он заставил Эла реагировать. Не так, конечно, как нужно было, но все же заставил. Чтобы подтвердить свои догадки, он скользнул рукой вниз и, коснувшись паха детектива, убедился, что у Эла таки встал, а в следующую секунду его откинуло назад пинком в живот. Эл выпрямился, тяжело дыша и исподлобья глядя на Лайта:
— Сегодня вечером сыграем, — процедил он.
Вдруг машина резко затормозила и Лайт больно ударился головой о стекло. Как бы поступил Ватари, если бы видел то, что все это время происходило на заднем сиденье? Или, может, он все же видел?
— Мы на месте, — сказал мужчина, даже не глядя в их сторону.
Ватари вышел из машины, а Эл с Лайтом завозились, распутывая цепь. Ватари открыл пассажирскую дверь, ожидая, пока они выйдут из автомобиля.
— Вы готовы? — спокойно спросил он. От такого невозмутимого голоса по спине пробежал холодок. Ну, разумеется он их видел. А если не видел, то определенно слышал.
— Я полагаю, — Эл одернул рубашку, взглянув на Ватари, — что мне нужна обувь.
— Я принесу, — сдержанно кивнул мужчина и ушел к багажнику, оставив дверь открытой. Эл облегченно вздохнул и, бросив на Лайта гневный взгляд, прошипел:
— Это было жестоко, Лайт-кун. Хотя, признаюсь, ты застал меня врасплох.
— Ты правда передумал?
— Я еще не решил.
Эл отвернулся от него прежде, чем Лайт успел ответить, но в это время уже подошел Ватари. Лайт молча наблюдал, как Ватари развязывает шнурки на старых кроссовках и передает их детективу. У них и правда была какая-то связь, словно между дедом и внуком. И этот парень, который самостоятельно не может даже надеть обувь, будет вести конференции с высокопоставленными офицерами разведки из Японии, США, Великобритании, Франции, России и Китая. Кроме того, он даже не подумал прилично одеться на такое мероприятие и поехал как обычно в белой футболке и растянутых джинсах с подозреваемым, прикованным наручниками к его запястью.
Возможно, Эл в два, три, или даже в десять раз умнее их всех, но это не дает ему право быть таким безответственным.
Лайт вздохнул и пригладил растрепавшиеся каштановые волосы. Интересно, как бы Эл выглядел, если бы привел себя в порядок? Если бы он надел приличный костюм, туфли, расчесал бы вечно растрепанные черные волосы. Удивительно, но Эл, с его причудами, соответствовал своему внешнему виду. Лайт же не мог так легкомысленно относиться к своему виду. Он усердно работал над собой, всегда был как с иголочки. Манеры, образ, поведение. Всё было при нем. Даже его имя в переводе с английского означало «сияние», «свет». Его любили все, кому довелось хоть раз с ним пообщаться.
Он как Аврора был всеобщим любимцем.
Кто на свете всех справедливее? Конечно, Ягами Лайт. Чтобы это знать, не нужно быть обладателем волшебного зеркала.
— Спасибо, Ватари, — поблагодарил его Эл, нехотя натягивая кроссовки. — Идем?
Детектив вышел из машины и длинная цепь натянулась, вырывая Лайта из размышлений. Он выскользнул следом. Эл шел, засунув руки глубоко в карманы и сгорбившись еще сильнее обычного. Ватари замедлил шаг и потянул детектива за руку, заставляя остановиться:
— Рьюзаки, — терпеливо сказал он, — Ты не можешь идти в таком виде.
— Что ты имеешь в виду? — вежливо спросил Эл.
Лайт почувствовал, как начинает отчаянно краснеть. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Я имею в виду это, — Ватари кивнул головой на рубашку детектива. Эл опустил голову, несколько раз моргнул, будто пытаясь понять, почему не заметил этого раньше.
На белой хлопковой футболке, в районе груди, медленно расползалось бледно-красное кровавое пятно.
— О, — Эл поднял голову, невозмутимо взглянув на Ватари. — Я не заметил. Что же нам делать? Полагаю, ты прав, я не могу явиться туда в таком виде.
— Ты, конечно же, не взял верхнюю одежду?
Эл покачал головой.
— Не уверен, что она у меня вообще есть, — Эл перевел взгляд на Лайта. — Может, Лайт-кун сможет меня выручить?
— Я не брал куртку, но… — Лайт стянул с себя коричневый джемпер и протянул его сыщику: — Можешь взять это. У меня все равно снизу рубашка.
Эл помедлил, глядя на протянутый джемпер, но, взвесив все за и против, принял его. Он терпеть не мог шерстяные вещи.
— Благодарю, Лайт-кун, — кивнул Эл и, поколебавшись, стянул с себя футболку, бросив ее Ватари. Тот едва успел поймать, прежде чем она упала на землю. Эл быстро натянул джемпер и поспешил в сторону здания, утягивая за собой парня.
Оказавшись у стеклянных дверей, Эл окинул себя оценивающим взглядом:
— На тебе он смотрится намного лучше, Лайт-кун, — заметил детектив.
Лайт задержал на нем взгляд. Возможно, с темно-русыми волосами Лайта он смотрелся гармоничнее, но это не значит, что Элу он совсем не шел. Непривычно было видеть Эла в чем-то подобном. Он выглядел как-то… по-домашнему, что ли. Элу бы подошел немного другой цвет. Серый, черный или белый, в конце концов. Ему всегда шел белый.
— Нормально ты выглядишь, — заверил его Лайт.
Эл окинул его нечитаемым взглядом, прежде чем сунуть руки в задние карманы и ускорить шаг:
— Идем. Мы, безусловно, уже опоздали.
***
Конференция прошла гладко. Несмотря на то, что Эл не умел одеваться, был замкнут и абсолютно асоциален, он был также искусным оратором. Возможно, уверенность в своем собственном разуме делала его таким смелым на людях. В конце концов, кто осмелится ему перечить? В общем, он продемонстрировал всем присутствующим острый ум и выдержку, в который раз убедив остальных, что никто так не достоин звания величайшего в мире детектива как этот человек.
Чиновники и военные офицеры только и успевали делать заметки в своих блокнотах, не осмеливаясь перебить детектива.
Лайт стоял в четырех футах от него, стараясь на обращать на себя лишнего внимания и не отвлекать Эла. Конечно, он замечал редкие взгляды в свою сторону, но старательно их игнорировал.
Конференция прошла без происшествий, если не учитывать то, что Эл споткнулся о Лайта, когда они спускались с кафедры, и кубарем покатились вниз.
***
— Полагаю, мы квиты.
Эл опустил карты лицевой стороной вниз и поднял глаза на Лайта, глядя на него с другого конца кухонного стола. На нем все еще был коричневый джемпер.
Эл хоть и нехотя, но согласился сыграть в двадцать одно. Конечно, он понимал, что провинился, рухнув на Лайта на глазах у целого зала, забитого людьми, поэтому посчитал, что от него не убудет, если он уступит своим принципам.
Эл поднял карты на уровне глаз, глядя на масти. Король треф и червовая девятка.
19. Нужно вытянуть двойку до двадцати одного. Но это рискованно.
— Мне хватит.
Лайт кивнул и протянул руку к колоде, осторожно снимая верхнюю карту:
— А я, пожалуй, возьму.
Эл молча смотрел на Лайта. Он не проиграет ему сегодня, ни в коем случае. На мгновение просиявшее лицо Лайта еще больше взбудоражило детектива.
— Мне хватит, — Лайт смотрел на него блестящими глазами и с довольно улыбкой, бросил карты на стол: — Девятнадцать.
Эл посмотрел на него, слегка склонив голову и, не отрывая от него глаз, выложил на стол три карты: червовый туз, трефовую пятерку и пять бубн:
— Двадцать одно.
Улыбка медленно сошла с лица Лайта, а глаза заметно потухли. Как это возможно? Он не мог в который раз выиграть, набрав безупречное двадцать одно.
— Что ж, — Эл опустил голову, коварно ухмыляясь. — Кажется, игра ничего не изменила. Только потеряли драгоценное время.
— С-стой, подожди… — Лайт в недоумении покачал головой. — Это невозможно… Ты смухлевал…
— Что за детские выводы, — закатил глаза детектив и поднялся на ноги. — Пошли.
— Но это несправедливо! — возмутился Лайт.
— Ничего не поделаешь, — Эл, заметив, что Лайт не собирается идти за ним, обогнул стол и уселся на колени парня, оказавшись с ним лицом к лицу.
Лайт вздохнул и положил руки ему на плечи, почувствовав под пальцами теплую ткань своего свитера. Эл протянул руку и откинул каштановую челку, мягко целуя парня в лоб.
— Закрой глаза, — тихо попросил детектив.
Лайт помедлил, все еще обиженно глядя на Эла, затем послушно закрыл глаза, тут же почувствовав на своей шее мягкие губы и жаркое дыхание. Он думал о том, удастся ли ему выиграть завтра.
Эл заерзал на его коленях, не переставая покусывать нежную кожу на его шее, словно отвлекая внимание, и Лайт, осторожно, чтобы Эл не заметил, приоткрыл глаза.
Что за черт?... Он пытался что-то вытащить из рукава джемпера Лайта, но, кажется, застрял.
Мгновенное осознание обрушилось на Лайта как ушат ледяной воды. Он резко схватил его за запястье, отчего Эл даже подпрыгнул.
— Кажется, у тебя какие-то проблемы, — ледяным тоном заметил Лайт. — Позволь тебе помочь.
Эл с непроницаемым лицом смотрел на Лайта, когда тот вытягивал карты из его рукава.
— Сколько? — спросил Лайт, держа перед детективом пиковый туз.
— Последние три ночи, — Эл даже не мигал. — Но четыре дня назад я выиграл абсолютно честно. Спрятать карты в рукаве твоего свитера оказалось сложнее.
Лайт почувствовал, как в нем фонтаном закипает злость. От осознания того, что его одурачили и водили за нос несколько ночей, хотелось как следует покалечить этого идиота. Он даже не осознает своей вины! Лайт с силой толкнул Эла и тот с грохотом полетел на пол.
— Сволочь! — зарычал Лайт, медленно поднимаясь на ноги. — Я знал, что ты мухлевал!
Эл только пожал плечами, глядя на него снизу вверх:
— Мне просто нравится быть сверху. Хотя, должен сказать, я удивлен, что ты не поймал меня раньше. Если бы ты решил жульничать, то, я уверен, тебе бы это не сошло с рук три ночи подряд.
— И это все, что ты можешь сказать? — вспыхнул Лайт. — Если бы я решил жульничать, то, несомненно, ты бы только поднял процент моей причастности к делу Киры!
— Не обязательно. Я обманывал из-за желания выиграть, а не из-за того, что ты Кира.
Лайт наклонился, нависая над детективом, и угрожающе процедил:
— Не будет больше двадцати одного. Теперь мы будем меняться ролями по очереди.
— Очень хорошо, — невозмутимо ответил Эл. — Сегодня моя очередь.
Лайт едва не рассмеялся:
— Нет, Рьюзаки. Сегодня моя очередь. У меня было девятнадцать, я выиграл бы, если бы ты играл честно. В любом случае, ты не заслуживаешь того, чтобы сегодня быть сверху. Ты жульничал целых три ночи. А хотя… — Лайт схватил Эла за руки и со всей силы потянул на себя, чтобы тот встал, — …чтобы было честно, ты будешь подо мной три ночи подряд. Как тебе такая идея, а?
— Я не…
— Мне плевать. Твое мнение сейчас ничего не значит, нужно отвечать за свои поступки.
Эл опустил голову, глядя куда-то в сторону:
— Полагаю, ты прав, Лайт-кун. Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Отлично, — раздраженно бросил Лайт, чувствуя, что с покорностью Эла злость медленно отступает. — А теперь пошли.
Он развернулся и пошел к спальне, ожидая, что Эл пойдет следом, но цепь тут же натянулась и Лайт удивленно остановился. Эл стоял на том же месте, ссутулившись и сунув руки в карманы, глядя куда-то в сторону.
— Я сказал пошли! — Лайт повысил голос и резко дернул за цепь, но Эл по-прежнему стоял на месте, скучающим взглядом окидывая кухню:
— Мы не можем сделать это прям здесь?
— Нет, не можем! А теперь кончай обижаться и иди за мной!
— Но так было бы проще, — вежливо запротестовал детектив, проведя пальцем по поверхности стола.
— Прекращай, — нахмурился Лайт, чувствуя отвращение, — Мы все едим за этим столом.
Лайт в несколько широких шагов достиг Эла и схватил его за руку, решив, что если тот не идет добровольно, его придется тащить силой. Энтузиазм Эла заметно угас, когда он потерял право быть сверху целых три ночи подряд, поэтому сейчас он стоял с опущенной головой, словно он за прошедший час познал всю тленность этой жизни.
Лайту даже стало немного жаль Эла, поэтому он ослабил хватку и был застигнут врасплох, когда Эл внезапно дернулся, и Лайт ничего не успел ничего понять, как уже лежал корпусом на столе, прижавшись щекой к холодной столешнице. Эл больно держал его затылок, чтобы тот не смог вырваться.
— Может, нам просто вернуться к старым правилам, — прошептал Эл, наклонившись к самому уху Лайта. По бледному лицу пробежала недобрая ухмылка.
— Какие еще?.. — сквозь стиснутые зубы спросил парень, затаив дыхание.
— Тот, кто сильнее, тот и будет сверху.
Раздосадованный Эл подло менял правила в свою пользу, полностью поддавшись желаниям. Лайт тоже взбесился и со всей силы наступил ему на ногу так, что Эл, потеряв равновесие, полетел назад, а так как его руки все еще крепко держали Лайта, тот упал сверху. Лайт искренне надеялся, что Элу было больно. Почувствовав, что цепкие пальцы детектива разжались, отпуская его руку, Лайт торопливо приподнялся, вставая на колени и глядя на сыщика сверху вниз.
— Хорошая попытка, — прищурился он. — Как жаль, что она не сработала.
— Действительно, — согласился Эл, приподнимаясь на локтях и пытаясь восстановить сбитое дыхание.
— Так, с меня хватит, — Лайт никогда еще не чувствовал такой вопиющей несправедливости, поэтому Эл сам виноват, что заставил его принять меры. Лайт схватил Эла за руки выше локтя, потянул на себя, заставляя того подняться на ноги, и когда Эл собрался было возразить, обхватил его за талию и бесцеремонно перебросил через плечо, тут же направляясь в сторону спальни.
Тройка лучших детективов мира в одном лице весила совсем мало для своего возраста, поэтому Лайт с легкостью нес его в нужное место.
Он ожидал, что Эл будет сопротивляться, вырываться или пинаться, но тот покорно висел головой вниз, не принимая никаких мер. Он словно смирился и принял такой поворот судьбы, чему Лайт был отчасти благодарен.
Эл подал смутные признаки жизни, когда Лайт прошел мимо нужной двери:
— Спальня там, Лайт-кун, — пробормотал Эл.
— Я знаю, Рьюзаки.
Эл только вздохнул и снова замолчал, а Лайт продолжил идти прямо по коридору в сторону ванной. Толкнув дверь локтем, он вошел, опустил Эла на пол и, развернувшись, запер за собой дверь.
— Это ванная комната, Лайт-кун.
— Я знаю, Рьюзаки.
— И зачем мы здесь?
Лайт поджал губы, пытаясь держать себя в руках:
— Не прикидывайся, — отрезал он. — Ты знаешь, зачем мы здесь.
— Нет.
— Мы внесем в наши отношения кое-что новое, — Лайт окинул взглядом треклятые зеркала. — Тебе понравится.
— Думаешь?
— Так ты понимаешь, о чем я говорю. Отлично.
Эл только пожал плечами и сунул руки в карманы:
— Ты так решительно настроен, Лайт-кун. Полагаю, с этого момента любая борьба или стычки между нами будут приводить к действиям сексуального характера.
— Ты сам выдвинул такие правила. Зачем?
Эл снова пожал плечами:
— Потому что это раздражает тебя, Лайт-кун.
Лайт закатил глаза и шагнул к ванне, открывая кран и пуская поток теплой воды. Напор был довольно сильным, так что это не займет много времени.
— Ты ведешь себя как ребенок, — пробормотал он, рассуждая, стоит ли добавить пену для ванны. — Я имею в виду, когда жульничал в картах. Ты так не хотел проиграть? Или намеренно хотел вывести меня из себя? Почему ты ведешь себя так, как будто тебе пять лет?
Эл в который раз пожал плечами:
— А как бы ты хотел, чтобы я действовал, Лайт-кун?
Лайт только вздохнул, игнорируя вопрос. Он терпеть не мог подобного рода провокации.
— Лайт-кун?
— Слушай, просто раздевайся, — бросил он через плечо.
— Я не хочу.
— Тогда ляжешь в ванную одетым.
— Но я не хочу.
— Да черт возьми! — Лайт вскипел, оборачиваясь к нему. — Это твоя вина, понял? И мне плевать, хочешь ты этого или нет! И кроме того… — Лайт демонстративно потянул за цепь. — ...мы связаны, не забывай, так что у тебя нет выбора. А теперь хватит скулить. Раздевайся.
Лайт был не в том настроении, чтобы шутить, так что если Эл продолжит упрямиться, он в самом деле бросит его в воду прямо в одежде. Эл поднял на него большие черные глаза.
Может, этот вид побитого жалкого котенка разжалобил бы Ватари, или того же Мацуду, но на Лайте такой прием не работал. Он слишком хорошо знал, как Эл может манипулировать людьми. Больше Лайт ему не доверял.
Он молча начал раздеваться, не обращая внимания, что Эл все еще не шевелится. Пена для ванны расплывалась по воде красивыми пузырьками.
— Джинсы быстро тяжелеют в воде, разве ты не знаешь? — легкомысленно сказал Лайт, не глядя на него.
— Я могу утонуть?
— Возможно.
— И ты позволишь мне утонуть, Лайт-кун?
— Просто сними их, — покачал головой Лайт. — Смысла упираться уже нет.
— Ты такой настойчивый, Лайт-кун, — вздохнул Эл.
— А ты такой раздражающий, — Лайт повернул кран, выключая воду, и проверил температуру, проведя кончиками пальцев по поверхности воды. Кивнув своим мыслям, он, скинув остатки одежды, скользнул в ванную, чувствуя приятную расслабленность. — Давай, иди сюда. Это здорово.
Эл шагнул ближе и, снова вздохнув, залез в ванную прямо в одежде.
— Рьюзаки! — вскрикнул Лайт. — Мой свитер!
— Мне любопытно, — Эл не обратил внимания на негодования парня, — как ты поступишь, если я начну тонуть?
— Тут недостаточно глубоко, чтобы утонуть! — отрезал Лайт.
— Можно утонуть даже в мелкой луже, Лайт-кун, — покачал головой детектив.
— Да, если ты окажешься без сознания.
— Или…
Эл не закончил. Вместо этого он, не отрывая глаз от Лайта, начал медленно опускаться под воду. Лопающиеся пенные пузырьки уже скрыли его лицо по переносицу.
Что он, черт возьми, делает? Пытается утопить себя, чтобы проверить, спасет его Лайт или нет? Было очевидно, что Кира не спасет L от самоубийства…
Черная макушка скрылась под водой. Лайт завороженно смотрел на то место, где только что был детектив, затем, словно оттаяв, Лайт начал быстро тянуть цепь на себя, пока Эл снова не показался на поверхности, хватая ртом воздух.
— Когда ты уже угомонишься! — закричал Лайт, грубо откидывая черные прилипшие пряди с бледного лица, чтобы видеть его глаза. — Чего ты пытаешься добиться? Ты испортил мой свитер!
Эл шмыгнул носом:
— Я просто экспериментировал.
— Как насчет того, чтобы снять мою одежду перед своими чертовыми экспериментами?! — раздраженно прошипел Лайт.
— Это долго и скучно.
Лайт стиснул зубы и, схватив детектива за затылок, толкнул к бортику ванной. Немного воды выплеснулось на пол, но Лайт не обратил на это внимания, сконцентрировав внимание исключительно на том, чтобы стянуть с паршивца мокрые джинсы. Эл не собирался ему в этом помогать. Через несколько минут тяжелые мокрые джинсы полетели на пол и Лайт замер.
— Эй, — парень несколько раз моргнул, скользнув ладонями по обнаженным бедрам Эла. — Ты не носишь нижнее белье.
Эл лениво помотал головой:
— Не сегодня. Я не ожидал, что окажусь в такой недвусмысленной ситуации.
Лайт недоверчиво прищурился:
— Тебя что, это возбуждает?
— Нет, просто так легче.
— Ты хочешь сказать, что… Ты выступал на конференции перед важными агентами и чиновниками… без нижнего белья?
— Верно, — Эл склонил голову набок. — Какая разница, никто же этого не видит. Ты сам узнал об этом только мгновение назад.
— Но это… это так… — Лайт пытался найти подходящие слова.
— …Извращенно? — помог Эл.
— Именно.
Эл провел большим пальцем по губам, что-то обдумывая, затем спросил:
— Разве это сексуально?
Лайт нервно фыркнул:
— От тебя это слово звучит странно.
— Почему? Это всего лишь слово.
— Потому что ты самый несексуальный человек из всех, кого я только встречал.
Эл обернулся на него через плечо, продолжая опираться локтями о бортик ванны:
— Это прозвучало несколько обидно.
— Зато честно, — пожал плечами Лайт.
— И тем не менее, несмотря ни на что, ты продолжаешь поддерживать со мной эту связь, — рассеянно рассуждал детектив. — Интересно.
— Ну, сексуальность это далеко не всё, что может интересовать в человеке. Неважно, красивый, притягательный человек или нет, если люди не доверяют друг другу.
Лайт поистине считал Эла интересным человеком.
Эл удивленно приподнял брови и повернулся к Лайту вполовину корпуса:
— Ты хочешь сказать, что мы доверяем друг другу, Лайт-кун?
Лайт слегка вздрогнул от такого прямого вопроса:
— Ну, думаю… Я… Я доверяю тебе, даже если…
— Понимаю, — вздохнул Эл. — Я очень хочу доверять тебе, Лайт-кун, и мой уровень доверия на данный момент гораздо выше, чем должен быть, исходя из того, что ты подозреваемый в деле, которым я занимаюсь. И я хочу доверять тебе еще больше.
Лайт грустно улыбнулся:
— Я не знаю, как тебе помочь.
— Я знаю, — Эл внимательно смотрел на Лайта. — Всего лишь одно признание и я буду безгранично верить тебе.
— Тебе не кажется, что это было бы странно, если бы, чисто теоретически, я ничего не утверждаю, я признался бы, что я Кира, а ты L, эти отношения…
— Я не вижу в этом ничего странного. Кира может любить L, — Эл помедлил и добавил: — L может любить Киру.
— Думаешь?
— Да. Я уверен, на сто процентов, Лайт-кун, — Эл не отводил взгляда от карих глаз. — Ты же знаешь, я никогда прежде не ошибался. И это бы больно задело мою гордость. Я не могу ошибаться, просто признай это, Лайт-кун.
— Но ты ошибся.
— Все так говорят, но ты знаешь, что я прав. Мне плевать, если Амане или Мацуда-сан утверждают, что я неправ в отношении подозреваемого. Меня не волнует их мнение. Меня не волнует ничье мнение, кроме твоего.
Лайт слегка кивнул и потянул за края своего свитера, который все еще был надет на детектива.
— Ты можешь хотя бы попытаться довериться мне?
Эл не ответил, но послушно поднял руки, чтобы тот смог снять с него намокшую одежду и бросить к джинсам, из-под которых уже растекалась довольно приличная мокрая лужа.
— Больно? — тихо спросил Лайт, осторожно проведя подушечкой большого пальца по покрасневшему соску.
— Немного щиплет.
— Мне жаль.
— Неправда, — покачал головой Эл, заставляя Лайта посмотреть себе в глаза. — Тебе не жаль. Ты сделал это, потому что чувствовал, что я это заслужил. Может, я и правда заслужил. Не знаю… Но в любом случае, тебе не жаль.
— Ну, сейчас, когда я знаю, что ты столько раз меня обманывал в карты…
— Тебя это очень задело, Лайт-кун, — кивнул детектив.
— А ты думал, что меня это не заденет? — излишне резко спросил парень.
— Я был уверен, что ты разозлишься.
— А ты бы не разозлился?
— В высшей степени, Лайт-кун.
Лайт закрыл глаза и тяжело вздохнул. Ну как, как, черт возьми, такой гениальный разум мог так тесно сплестись с таким детским, эксцентричным, лицемерным характером?
— Давай поторопимся, вода остывает…
Он взял детектива за плечи и прислонил к наклонной стенке ванной, чтобы ему было удобно. Учитывая то, что они в мыльной воде и Эл лежит под нужным углом, войти будет довольно легко. Он сел на колени между ног Эла и наклонился ближе к его лицу, когда почувствовал, как сильные руки обхватили его бедра. Из-за густой пены было совершенно не видно, что происходит под водой. Черные глаза сверкнули и Лайт почувствовал, как ему стало не по себе. Эл что-то задумал, он снова жульничает!
Эл все рассчитал, когда резко потянул бедра Лайта вниз и парень почувствовал, как в него вошло что-то теплое и большое, на глазах от неожиданности выступили слезы. Он не был готов к такому повороту событий. Карие глаза расширились, а тело словно заклинило, он ничего не мог сделать. Эл ухмыльнулся, толкнувшись бедрами вперед.
— Ублюдок!.. — простонал Лайт, до боли закусывая губу. — Ты должен быть… снизу…
— Я и так снизу, — снова усмехнулся детектив.
Ему снова удалось одурачить Лайта. Справедливость снова была на стороне этого чертового гения, который начисто сметал все правила.
— Ну уж нет! — прорычал Лайт, подаваясь вперед и хватая черные волосы в кулак. Не думая ни секунды, он стер триумфальную усмешку с его лица, утопив ее под водой.
Эл забился под водой, пытаясь вырваться. Лайт был уверен, что после того, как Эл вошел в него без подготовки будет кровотечение. Он хотел держать так Эла, пока тот не перестанет барахтаться и не захлебнется в этой теплой, мыльной воде.
Но Эл умудрился изловчиться и впиться ногтями в спину Лайта, раздирая ее до крови.
— Ай! — Лайт вскрикнул и отпустил детектива. Эл, задыхаясь, вынырнул, откашливаясь от воды.
— Ты пытался убить меня, Лайт-кун? — прохрипел сыщик.
— Ты снова пытался всадить мне, Рьюзаки? — передразнил парень.
— Ты должен быть всегда начеку.
— Ты должен играть по справедливости!
— О какой справедливости между нами может идти речь? — спросил Эл, заставляя Лайта на секунду задуматься и именно в эту секунду атакуя. Эл бросился на него, хватая за плечи и окуная под воду.
Лайт боролся, пытаясь вырваться из стальной хватки. Хоть он знал, что Эл не утопит его, но тем не менее бился до конца. Он ударил Эла в живот, но тот не разжал пальцев, тогда Лайт царапнул его ногтями по укусу на груди. Эл дернулся и отпустил его.
— Так, — задыхаясь, выдавил Лайт, торопливо выбираясь из ванной, не дожидаясь очередного нападения. — Это была… была плохая идея…
Он не ожидал, что Эл что-то ответит, и, конечно, не ожидал, что Эл толкнет его, когда тот будет перекидывать ногу через бортик. Лайт едва не упал, чудом не раскроив голову о кафельный пол. Развернувшись, он решил, что на этот раз точно потопит ублюдка, но Эл и тут его опередил, успев выбраться из ванной и накинуться первым. Лайт таки поскользнулся и больно приложился затылком о плитку.
— Плохая идея, — холодно процедил детектив, склонив голову, — ты прав.
Благодаря скользкой воде, Лайт ловко вывернулся из рук детектива, который прижимал его к полу и толкнул в сторону. Эл упал на спину и Лайт оказался сверху. Ноги разъезжались и было чертовски неудобно. Грудь Эла тяжело вздымалась, черные глаза горели.
— Прав… — повторил Эл. Его голос звучал устрашающе спокойно. — Мы обречены… бороться всю жизнь…
— Только до тех пор, пока ты не перестанешь лгать и будешь играть по правилам… Сейчас все еще моя очередь, — сказал Лайт, затаив дыхание.
Эл толкнул его в грудь, пытаясь сбросить с себя, но Лайт сильнее прижал его запястья к полу, не желая отступать:
— Зачем ты все это делаешь? — зашипел парень. — Просто потому… что не получаешь то… что хочешь!
Эл вывернул запястья, вонзив ногти в тыльную сторону ладони парня. Лайт вскрикнул и одернул руки, а когда Эл попытался подняться, больно ударил его локтем в солнечное сплетение, так, что тот повалился обратно.
— Совершенно верно, — процедил Эл, потирая грудь. — Я не… робот… у меня есть чувства…
— Да что ты! Представляешь, у меня тоже! — вспылил Лайт. — И я чувствую, что ты поступаешь чертовски несправедливо!..
— Я никогда… не отрицал этого…
Лайт зарычал и снова ударил его в грудь:
— Ты не… Этой ночью ты не получишь свое!
— Тогда мы продолжим бороться до тех пор… пока один из нас… не сдастся… Тебя устраивает такой вариант?
— Нет, — Лайт наклонился к его лицу, опираясь на плечи детектива и вдавливая его в пол. — Меня устроит вариант, где ты… начнешь играть… по чертовым правилам!
— Правила, которые я сам же и установил? — усмехнулся Эл, толкая Лайта в сторону. — Эти правила были сделаны… для тебя, Лайт-кун.
Лайт не мог больше контролировать свою злость и, размахнувшись, со всей силы ударил детектива по самодовольному лицу, сдирая костяшки. Черноволосая голова дернулась в сторону, а когда он снова повернулся, то на бледных губах была видна кровь, которую он тут же сплюнул на белый пол:
— Меня не беспокоит вкус крови, — сказал он, глядя на Лайта через завесу мокрых черных волос, а потом вдруг наклонился и порывисто поцеловал Лайта, чтобы тот почувствовал металлический вкус его крови, а когда отстранился, спросил, глядя на него своими большими, черными глазами: — А тебя?
— Нет, — выдохнул Лайт, отводя взгляд. Он заметил, как по тонкой шее стекает мыльная пена и нервно сглотнул.
— Это вкус человеческой жизни, — прошептал Эл, склонив голову.
— Но ты тоже человек, — заметил Лайт, все еще чувствуя этот вкус на губах.
— Иногда, — вздохнул Эл. — Но я не хотел бы им быть.
Прежде, чем Лайт успел понять смысл его слов, Эл схватил его за запястья, развернул к себе спиной и нажав на затылок, заставил того прижаться щекой к полу, как когда-то пару часов назад к столу.
— Тогда я не нуждался бы в человеческих потребностях, — закончил детектив вполголоса, чувствуя, как Лайт беспомощно вырывается. — Я не нуждался бы в тебе.
— Чт...
Лайт не успел договорить, когда где-то послышался звонок мобильного телефона Эла. Он казался искаженным и резал слух. Эл тяжело вздохнул и, отпустив Лайта, проскользил по мокрой плитке к своим джинсам, откуда двумя пальцами выудил телефон и, открыв, прижал к уху.
Телефон последний раз жалостливо брякнул и окончательно отключился. Эл отбросил его на пол.
— Он был не водонепроницаемым? — спросил Лайт.
— Очевидно, нет, — ответил сыщик, заметив, как тот заискрился. — Интересно, кто звонил.
— Ватари? — предположил Лайт. — Или мой отец?
— Возможно. Давай, поднимайся. Надо сходить и узнать. Это может быть важно.
— Как ты узнаешь?
— Спрошу у Ватари. Как ты и сказал, это, возможно, был он.
Когда Лайт поднялся на ноги, Эл вытащил из шкафчика два полотенца и бросил одно парню. Лайт отвернулся, чтобы вытереть мокрые волосы, когда почувствовал, как холодные пальцы осторожно коснулись его спины.
— Кровоточит… — пробормотал Эл.
— Потому что ты поцарапал меня, — Лайт обернулся и взглянул на него через плечо. — У тебя тоже кровь. На губе и… где я укусил тебя днем…
Эл наклонил голову:
— Думаешь, это нормально, что эти странные отношения приносят столько разрушений?
— Для нас… наверное.
Эл окинул взглядом ванную и мокрый пенистый пол:
— Может, тогда, чуть позже?
— Что? — Лайт удивленно моргнул. — После всего, что… Ты все еще хочешь… Я имею в виду…
Эл пожал плечами:
— Я, конечно, ничего не обещаю, но… — Эл опустил голову, вытирая густые черные волосы полотенцем, — …может, ты просто был недостаточно убедительным.
***
— Я не уверен, что это можно назвать убеждением… скорее… коррупцией, — Эл задыхался.
— Заткнись!.. — отрезал Лайт, подаваясь бедрами вперед так, что Эл ударился головой о изголовье кровати.
Возможно, обещание купить коробку эклеров было немного неортодоксальным способом получить своё, но это сработало. Возможно, сладкие слова не имели веса, но вот сладкие пирожные очень даже. Эл согласился принять свою участь.
И, кстати, Лайт никогда еще не видел Эла таким живым, когда тот был снизу. Эл закрыл глаза, отдаваясь ощущениям и впервые находя удовольствие в пассивной роли. Он смял в пальцах простыню и прикусил разбитую губу чувствуя, как с каждым толчком удовольствие растекается по всему телу.
Лайт же никогда еще не чувствовал такого наслаждения, будучи сверху. Ему нравилось, как Эл втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и шипит, когда Лайт проходится по простате.
Улыбнувшись, Лайт снова с силой толкнулся бедрами, чтобы детектив ударился об изголовье.
Это их общая опасная игра, в конце концов.