Завороженные
Казалось, что он в самом деле стал Малефисентой.
В нем сплелись жестокость и неистовое желание мести. Он был бомбой, готовой вот-вот взорваться.
Хотя, возможно, он не так изменился, как могло показаться со стороны. Эл был все таким же самоуверенным, высокомерным и немного ленивым. Разве не похоже на Малифисенту — хозяйку всея зла, считающую себя непобедимой? Эл был самим спокойствием, пока его не вывести из себя. Вчера же слетели все маски. Эл выплеснул гнев, разум заполнило упоительное чувство власти. Терновая ограда, которую он долго и упорно воздвигал, дала брешь, выпуская наружу потаенное зло. Барьер рухнул, стоило Элу лишиться его свободы. Лайт прорубил его колючую защиту, ворвался в святилище Малефисенты. В отместку Эл, ослепленный яростью, начал мстить.
Во сне Лайт чувствовал, как все его тело сжато в колючих тисках.
Терновые ветви царапают кожу острыми шипами, будто желая сполна отомстить за того, кого им было велено защищать.
Будто в подтверждение этому перед ним материализовалась фигура Эла. Он лежал на спине. Обнаженный, с белоснежно-белой кожей, на которой виднелись свежие глубокие царапины от шипов, на которых поблескивали алые капли крови.
Он смотрел на Лайта снизу вверх своими блестящими черными глазами. Слегка наивно, покорно. Словно не в этих глазах некогда бушевал огонь.
Даже в полудреме Лайт смотрел на хрупкое и дрожащее тело с недоверием. Боль, которая отзовется в мышцах, стоит ему проснуться, сполна напомнит ему о том, что этот человек с ним сделал. Но видя его сейчас таким испуганным и робким, Лайт не мог не отметить, что он выглядит весьма… соблазнительно.
Кто он сейчас? Белоснежка? Черные, как смоль, волосы, белая, как снег, кожа, и алая кровь…
Трудно было признать, но Лайт был очарован. Он вдруг почувствовал, что все это так естественно и нормально, и вовсе не дико, как казалось в начале.
Склонившись над Элом, он посмотрел на его спокойное лицо, будто тот тоже принял все как должное. И поцелуй с привкусом меди, и горячее дыхание. Эл закрыл глаза, скрывая зловещие черные зеркала, в которые Лайт так боялся заглянуть. Он не открыл глаз даже тогда, когда Лайт резко вошел в него. Ни один мускул не дрогнул на бледном лице. Только во сне все казалось таким простым.
Только во сне Эл мог так покорно принять ситуацию, не начать вырываться и сыпать проклятиями. Во сне не чувствуешь боли, только…
…желание.
Когда Лайт посмотрел вниз, то заметил, что Эл, открыв глаза, смотрит на него долгим, изучающим взглядом, от которого по спине пробегает неприятный холодок. И без того черные глаза темнеют, шипы и колючие терновые ветви, на которых они лежат, начинают жить своей жизнью, извиваясь, разрастаясь, окутывая и опутывая два обнаженных тела, угрожающе сжимаясь все сильнее и сильнее, грозясь запечатать их в смертельный кокон. Лайт с ужасом смотрел, как детектив под ним начал медленно таять и расплываться, словно чернильный рисунок, на который капнули водой. Лайт дернулся назад, и тут же заметил, что все исчезло. Ни шипов, ни роз, ни крови.
Только он и… Эл. Страшный, жуткий Эл. Он больше не был обнажен. Привычная белая футболка, джинсы, все как всегда, за исключением черного тумана, окружающего тощее тело, которое, подобно призраку, блекло, сияя изумрудным свечением.
Настоящая Малефисента.
Лайт попытался отползти назад, когда это жуткое существо с горящими черными глазами, жаждя мести, двинулось на него, протягивая костлявые руки, пальцы которых готовы были в любой момент сомкнуться на шее юноши.
Лайт резко проснулся, жадно хватая ртом воздух. Ранний утренний свет больно резанул по еще не привыкшим глазам. Тут же сев, он запустил пальцы во влажные волосы и повернул голову. Сон был настолько реалистичным, что Лайт бы не удивился, увидев рядом озлобленного Эла и почувствовав, как на его шее сомкнутся его пальцы.
Но Эл мирно спал на соседней половине кровати.
И вовсе он не был похож на то жуткое, кровожадное существо, появившееся в больном сознании Лайта. Эл лежал на спине. Одна рука лежала на подушке, другая была накрыта одеялом. Он почти сливался со своей белой футболкой и белоснежным постельным бельем. Когда глаза закрыты, он не похож на того пытливого детектива, взгляд которого прожигает тебя насквозь. Казалось, что в первых солнечных лучах, падающих из окна на постель, бледная кожа словно сияет. Не так, как во сне, нет.
Ангел. Да, как бы парадоксально это ни звучало, он был похож на ангела.
Но мы ведь говорим об Эле, верно? Может, внешне он и казался светлым и невинным, внутри же таился самый настоящий зверь со скверным характером. Разве глядя на это умиротворенное, спокойное лицо, можно было сказать, что этот человек прошлой ночью жестоко вбивал его в матрас?
Нахмурившись, Лайт заметил на другой щеке три красных царапины, которые резко контрастировали на фоне бледной кожи. Лайт сам не помнил, когда успел поцарапать детектива. Интересно, как Эл объяснит это целевой группе? То, что он получил эти царапины, насилуя в отместку Ягами Лайта, сына офицера полиции, главного подозреваемого в деле Киры и просто парня?
От этой мысли Лайт почувствовал, как внутри все сжалось. Он сам подвел себя к осознанию всего произошедшего. Что дальше? Они застряли в ловушках друг друга. Лайт согрешил, Эл согрешил в ответ — они квиты. Абсолютно патовая ситуация. Один из них может уничтожить другого. Око за око, молчание за молчание.
Лайт медленно лег обратно на спину, чуть поморщившись от неприятных ощущений. Было еще раннее утро, Эл мирно спал, а Лайт уставился в потолок. Сон уже не шел, а будить Эла совершенно не хотелось. Он не знал, что между ними сейчас происходит. Они перешагнули дозволенную черту между подозреваемым и детективом. Эл хотел заставить Лайта себя бояться, и у него это получилось.
Да, Лайт боялся этого сумасшедшего. Эл во многом походил на Киру и никогда нельзя было понять, что он сделает или скажет в следующий момент. Непредсказуемость гения пугала.
Как он поведет себя, когда проснется? Возможно, просто сделает вид, что ничего не было, или то, что было, не имеет для него никакого значения.
***
Лайт не заметил, как задремал, а когда снова приоткрыл глаза, увидел в нескольких сантиметрах от себя нависшее лицо Эла, черные глаза которого с любопытством разглядывали юношу. Лайт от неожиданности ахнул и вжался в подушку.
— Рьюзаки! — зашипел Лайт, поспешно садясь и отползая к изголовью кровати. — Прекрати так делать!
— Прекратить? — удивленно переспросил Эл, чуть склонив голову и прикусив подушечку большого пальца, но все же отклонился назад. Большое окно было прямо за его спиной и яркое утреннее солнце золотистым ореолом окутывало детектива. Он казался святым. Лайт нахмурился. От этого сравнения сразу стало тошно.
— Уходи, — пробормотал он, отворачивая голову и глядя в стену. — Разве ты не получил все, что хотел? Ты не доволен?
— Не совсем.
— Жаль, — процедил Лайт, сжимая кулаки.
— Ничего, — пожал плечами Эл, игнорируя сарказм. — Кхм… Полагаю, я должен тебе кое в чем признаться.
— В чем? — Лайт прищурился, все еще сверля взглядом обои. — В том, что ты чертов садист?
— Хм, я никогда об этом не думал, — Эл запрокинул голову назад, внимательно глядя на потолок. — Хотя, возможно. То, что вчера произошло, казалось таким естественным. Ну, я имею в виду цепь, которой я…
— Ты больной извращенец! — возмущенно перебил его Лайт, не желая дослушивать до конца. — Как ты мог так поступить?!
— Чувствую, что лгать тут бессмысленно. Вчера вечером я хотел сделать тебе больно. Я чувствовал, что ты это заслужил, чувствовал, что все делаю правильно. Не буду отрицать, что это не принесло мне никакого удовольствия, — Эл не отрывал взгляда от Лайта, который все еще продолжал его игнорировать. — Вчера ты чувствовал то же самое, верно? Не говори, что тебе не доставил удовольствия вид поверженного и сломленного тобой соперника. Приятно чувствовать власть? В этом вся человеческая натура.
— Ты не человек, — пробурчал Лайт.
— Разумеется, я человек, — фыркнул Эл. — И как обычному человеку мне свойственны человеческие факторы, одним из которых является желание. Разве я не говорил тебе об этом?
— И в этом ты хотел признаться? — приподнял брови Лайт.
— Не совсем. Дело в том, что я решил отказаться от теории, где я предположил, что Кира убивает в состоянии аффекта. Всё это доказывает, что Кира обычный человек. И процент моего подозрения к тебе понизился.
Лайт настолько опешил, что уставился на детектива, приподняв брови.
— С чего это?
— Ну, вчера вечером я пришел к выводу, что твой поступок во второй половине дня был вызван гневом, ты был способен на опрометчивые поступки, в том числе, думаю, в таком состоянии ты мог бы убить человека, будучи Кирой. Однако… Прошлой ночью я задался целью отомстить тебе, ведомый исключительно гневом. Видишь? Гнев и желание — вот что движет людьми. Таким образом, сделав этот вывод, меня отбросило на несколько шагов назад. Уровень моего подозрения к тебе понизился и все, что из этого вывода вытекает, так это то, что Кира всего лишь человек.
— Отлично, — сухо ответил Лайт.
— Не вижу в этом ничего отличного…
Лайт недовольно фыркнул:
— Естественно, не видишь, тебе бы только меня обвинять во всем.
— Я считаю, что сейчас мы равны, — пожал плечами Эл, пропуская мимо ушей ядовитые замечания. — Мы квиты.
— Квиты?
— Да, — Эл опустил голову и взглянул на Лайта. — Я отомстил за то, что ты со мной сделал. Сейчас мы на равных. 1:1. Если ты попытаешься снова бросить мне вызов — я снова буду мстить. Никто не любит проигрывать, Лайт-кун, особенно в нашем случае.
Лайт удивленно моргнул, услышав вместо нарочито-вежливого «Ягами-кун» своё имя.
— Я так понимаю, мы снова друзья? — немного холодно осведомился юноша.
— А мы переставали ими быть?
— Ты не называл меня по имени.
— Я обижался на тебя, — пожал плечами детектив. — А что, нельзя?
— Странный способ обижаться, — проворчал Лайт.
— Так ты понял мою мысль, Лайт-кун? Сейчас мы равны.
Лайт снова лег на спину, опасливо покосившись на Эла. Ему не хотелось, чтобы тот снова навис над ним, но сидеть, прислонившись к изголовью кровати, было неудобно.
— Я не уверен, что понял.
Эл снова задрал голову, уставившись в потолок, а затем, спустя минуту, заговорил:
— Мы равны в том, что каждый из нас в силах доминировать над другим. Если бы я вчера не победил тебя, то мы были бы не равны, ясно?
— Яснее некуда, — буркнул Лайт.
— Интересно, Кира и Эл тоже считаются равными или нет…
— Ага, — не в тему кивнул Лайт, давно потеряв нить разговора.
— Тебе, кажется, не особо интересно, Лайт-кун.
— А почему мне должно быть интересно? — зевнул парень. — Ты по новой начинаешь вешать на меня неконструктивные обвинения, Рьюзаки. Сам-то еще не устал?
— Бывает, — пожал плечами детектив.
— Почему бы тебе не попытаться перестать убеждать всех вокруг, что я Кира, а, Рьюзаки?
— Почему? — тихо спросил детектив, переведя взгляд на юношу.
— Потому что, если бы я был Кирой, то… — Лайт сонно взъерошил волосы. — Ну, возьмем, к примеру, прошлую ночь… Предназначение Эла в том, чтобы выявить и арестовать Киру, а не поиметь главного подозреваемого.
— Звучит как признание, Лайт-кун.
— Я знаю, как провокационно это звучит, но это не так, — Лайт выдавил ехидную улыбку. — Жаль тебя разочаровывать.
— Хотя, возможно, если ты Кира, то… это твой план? — Эл засомневался. — Возможно, ты хотел, чтобы я отвлекся от дела и подозрений, защищая свое имя и титул? Может, ты все продумал на много шагов вперед?
— Я не заставлял тебя делать то, что ты сделал прошлой ночью!
— Но ты спровоцировал все это, подобно лавинному сходу. Ты предвидел, что я дам слабину и приму ответные меры.
Лайт сел и сердито посмотрел на детектива:
— Ты полный придурок! Как я, по-твоему, мог все это провернуть?
— Очень хороший ход, — продолжал тем временем рассуждать Эл. — Если бы я не принял ответные меры, то, думаю, ты бы смог продолжать доминировать надо мной, смог заставить меня себя бояться, держать в страхе. Кира любит держать людей в страхе, не находишь?
— Ты говоришь так, будто вся та чертовщина, что произошла вчера и этой ночью, доставила тебе удовольствие.
— Не совсем так, Лайт-кун, но я узнал о тебе немного больше. Твоя тяга к подчинению и доминированию весьма любопытна.
— Сомневаюсь, что ты напишешь об этом в отчетах о ходе дела, — закатил глаза Лайт.
— Почему же, я могу написать, — рассеянно ответил Эл.
— Чего?! Чтобы отец и вся группа узнала об этом?
— Возможно.
— Да он убьет тебя, если узнает, что ты…
Эл покачал головой и не дал ему договорить, прижав указательный палец к его губам.
— Лайт-кун, — прошептал он, — давай не будем забывать о том, кто начал эту маленькую игру.
Лайт в самом деле замолк и не сказал ни слова, даже когда Эл убрал палец. Он пристально смотрел на детектива.
— Это ведь своего рода игра, верно? — продолжал Эл. — Игра, в которую играем только ты и я, Лайт-кун, вне зависимости от того, Кира ты или нет. Это ведь так захватывающе, чувствовать власть. Весь смысл в выигрыше или поражении. Я бы искренне хотел верить, что ни один из нас не опустится до обмана или удара в спину, но, к сожалению, не могу. У меня, конечно, есть несколько тузов в рукаве, да и у тебя, я уверен, тоже. Сейчас же колода перетасована. Игра продолжается.
— Я не понимаю.
— Понимаешь, — покачал головой Эл и, протянув руку, коснулся длинными пальцами каштановых волос Лайта. — Конечно, ты понимаешь. Мы ведь равны, ты понимаешь все, что я делаю.
— Да ты сам-то понимаешь, о чем говоришь?
— Конечно. Все очень просто, — невозмутимо разъяснял детектив. — Игра остается той же, Лайт-кун, просто правила немного изменились.
***
Во-первых, Лайт считал, что ничего толком не изменилось. Все, что случилось, было продолжением их выходящего за грани соревнования. Каждый из них одержал победу и понес потери, но в конечном итоге счет был равным.
Лайт начал раунд — Эл закончил.
Эл считал, что изменились только правила, а не сама игра.
И Лайт был не согласен.
Лайт был расстерян, напуган и совершенно запутан. Разве он мог подумать, когда протягивал руки, чтобы Эл защелкнул на них кольца наручников, что все это выльется в… такое?
Будто какое-то проклятье толкает каждого из них на сумасшедшие поступки во имя мести.
Никто из них не стал бы отрицать, что все это опьяняло, затуманивало разум, подобно коварному заклинанию.
Жажда власти, жажда доминирования…
Это казалось просто дико — продолжать уважать и желать того, кто в буквальном смысле тебя изнасиловал, пытался манипулировать, используя грязные и извращенные методы. Того, кто одержим только своим безумным чувством справедливости.
В этом весь Эл. Под чистой и невинной оболочкой скрывалось настоящее зло, которое так завораживало Лайта.
Лайт понятия не имел, как ко всему этому относится Эл. Он вообще не знал, что творится в голове у этого чудака, скрывающего эмоции за фарфоровой маской и говорящего что-то о любви.
Эл уверял, что любит его, заставляя Лайта окончательно запутаться. Нет, он не верил. Серьезно, что такая машина, как Эл, может знать о любви? Эл, который считает, что секс — это порабощение? Сейчас, после того, что случилось, Эл будет из последних сил цепляться за остатки своей свободы.
Лайт никогда не считал себя гомосексуалом. Его никогда не привлекали мужчины. А Эла… Ну, правильнее будет сказать, что вряд ли его вообще кто-то привлекал.
***
В который раз Лайт был вынужден признать, что Эл был прекрасным актером. Если бы Лайт был не в курсе, чем Эл занимался прошлой ночью, то, даже учитывая все свои дедуктивные навыки, не смог бы догадаться, что что-то вывело детектива из равновесия. Он вел себя как обычно, будто прошлой ночью он вел свой привычный образ жизни: пил кофе, ел торт, работал за ноутбуком… Совершенно ничего необычного.
Это даже нервировало Лайта. Особенно когда Эл невозмутимо разговаривал с его отцом. Как ему не стыдно смотреть в глаза Ягами Соичиро после того, как прошлой ночью он дважды изнасиловал его сына?
Все было до тошноты нормальным. День в штаб-квартире следственного отдела по делу Киры шел своим чередом. Айзава и Моги неспеша перебирали файлы. Вот послышался звук нового сообщения на компьютер Мацуды со ссылкой на какое-то видео, и тишину в комнате прорезал громкий звук видеозаписи. Полицейский торопливо убавил громкость и смущенно покраснел под осуждающие взгляды коллег, которых он отвлек.
Лайт добросовестно пытался работать, но вся информация, которую он листал колесиком мыши, была старой и уже проверенной по несколько раз. Глаза начинали болеть от экрана. Все тело неприятно ныло, каждое движение отдавалось легкой болью. Вот почему он был так возмущен безразличным поведением детектива. Безжалостно издеваться ночью над своим подозреваемым, а днем сидеть как ни в чем не бывало.
Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как вместо статей в интернете, задумавшись пялится на Эла.
Гениальный сыщик сидел в своей привычной позе, которая, по его убеждению, увеличивает уровень дедуктивного мышления, и потягивал отвратительно-сладкий английский чай. Рядом с ним стояла тарелка, полная вишен.
Настоящие вишни, с веточками, не политые шоколадом. Лайт удивленно приподнял брови и с интересом смотрел, как он их ест.
Некоторые он зубами отрывал от веточек, некоторые закидывал в рот и выплевывал веточки на тарелку. Некоторые откусывал, избавляясь от косточек. Лайт нервно сглотнул, когда заметил на губах Эла темно-красные капли вишневого сока, которые детектив медленно слизал. Лайт стиснул кулаки под столом, больно впиваясь ногтями в ладони.
Эл взял очередную вишню вместе с веточкой, затем долго и медленно жевал, а когда выплюнул веточку на тарелку, Лайт заметил, что она связана в узел.
Лайт почувствовал, как стало душно. Перед глазами пролетели моменты прошлой ночи.
— Лайт-кун?
Лайт подскочил на месте, тряхнув головой и сфокусировав взгляд на Эле, который вертел в пальцах очередную связанную веточку.
— С тобой все в порядке? — детектив чуть наклонился вперед и с любопытством склонил голову.
— Д-да, — ответил Лайт после секундного колебания, и тут же поднялся на ноги, чувствуя, как пылают щеки. — Это… Мне нужно в туалет.
— Конечно, — невозмутимо отозвался Эл, спрыгивая на пол и щелчком пальцев отправляя веточку точно в тарелку.
Он плелся чересчур медленно. Целевая группа подняла головы, провожая их взглядом.
— Не отвлекайтесь, — осек их детектив и закрыл за собой дверь.
Они шли по длинному коридору. Лайт шел быстро, цепь то и дело натягивалась. В воздухе наэлектризовалось напряжение.
— Лайт-кун, это из-за того, что произошло прошлой ночью? — вдруг спросил Эл, останавливаясь и хватая Лайта за рукав.
Когда холодные пальцы коснулись его запястья, это было подобно натянутой резинке, которую вдруг отпустили.
Лайт резко развернулся и, притянув Эла за плечи, поцеловал.
Элу понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать произошедшее. Сначала он просто стоял, широко раскрыв от удивления глаза и безвольно опустив руки по швам, но когда Лайт стал настойчивей, беря инициативу в свои руки, Эл словно оттаял. Длинные пальцы заскользили вверх по рубашке подозреваемого и схватили за воротник, притягивая ближе.
Очередная игра. Смысл уже заключался не только в элементе неожиданности и оценке реакции друг друга.
— Конечно… из-за того… что было… прошлой ночью… — задыхаясь, ответил Лайт, на мгновение разорвав поцелуй, — …ублюдок…
— Тебе понравилось? — ухмыльнулся Эл.
— Заткнись!.. — процедил Лайт, с силой впечатывая детектива в стену коридора. Их взгляды на секунду встретились и Лайт увидел себя в отражении черных глаз.
Парень застыл, но бледная рука снова сжала его воротник, притягивая к себе и снова вовлекая в поцелуй. Лайт понимал, что все это неправильно, что Эл словно обвивает вокруг него смертельную, ядовитую паутину, из которой будет уже не выбраться, но это того стоило.
Каждая капля яда стоила того.
Цепь тихо звякнула; их пальцы путались в одежде и в волосах, кожа горела. Изредка черные глаза сталкивались с карими, заставляя сердца друг друга биться чаще, а дыхание сбиваться.
Любовь, ненависть, соперничество, страсть, месть, справедливость — все смешалось в этом порывистом пьянящем поцелуе.
Лайт обнял Эла за талию, прижимая еще ближе к себе, когда в коридоре послышался скрип открывающейся двери.
Оба тут же отлетели друг от друга, словно обжегшись, и в ужасе уставились на дверь. Она была приоткрыта, на ручке лежала рука Айзавы, которого, видимо, кто-то окликнул и он обернулся, отвечая на вопрос.
Эл в панике перевел взгляд на Лайта. Их не должны застукать сейчас, когда они без всякой причины оказались посреди коридора, растрепанные, покрасневшие, запыхавшиеся. Будет очень странно, если ведущего детектива и его подозреваемого заметят вместе при подозрительных обстоятельствах…
При всей своей безграничной гениальности, Эл продолжал стоять на месте, беспомощно и растеряно глядя на Лайта. Не видя другого выхода, Лайт схватил детектива за руку и бросился вглубь коридора, утягивая за собой Рьюзаки.
Элу понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Он подхватил треклятую звенящую по полу цепь, намотал на запястье и спрятался за угол следом за Лайтом. В тот же момент дверь окончательно открылась и Айзава вышел из кабинета.
Стоять на месте было небезопасно, ибо Айзава мог пойти в любую сторону, поэтому парни, затаив дыхание, пошли прочь, петляя коридорами. Они шли бок о бок, прислушиваясь к каждому шороху, а когда голоса и шаги остались далеко позади, а сами юноши оказались в пустынном коридоре, они, скатившись по стене, сползли на пол, переводя дыхание.
Эл улыбнулся, осознавая всю абсурдность ситуации, и повернул голову в сторону Лайта. Тот прикрыл рот кулаком, сдерживая подступающий смех. Не выдержав, оба рассмеялись.
Лайт поймал себя на мысли, что никогда прежде не слышал, как детектив смеется, но тем не менее смех Эла казался теплым и естественным. Лайт понятия не имел, что их так рассмешило, но не мог прекратить смеяться. Эл буквально задыхался от смеха, острые плечи слегка подрагивали.
Вскоре они немного успокоились и сползли еще ниже по стенке, буквально развалившись поперек коридора, иногда шутливо толкая друг друга и посмеиваясь. В конце концов Лайт вздохнул, поднялся на ноги и протянул детективу руку. Эл потянулся и когда их пальцы соприкоснулись, Лайт почувствовал резкий контраст его теплой ладони с ледяной рукой Рьюзаки. Эл на мгновение замер, задержав взгляд на их руках, затем поднялся и оглядел пустой коридор. Никого.
Не расцепляя рук, Эл потянул его в сторону ближайшей двери.
Мужская ванная.
— Как иронично, — фыркнул Лайт.
Эл кивнул.
— Может… ты хочешь пойти в другое место, Лайт-кун?
— Да нет, — юноша пожал плечами. — Просто… А, не бери в голову.
Эл медленно закрыл за ними дверь, погружая комнату в темноту.
— Мы находимся на… девятнадцатом этаже. Эта ванная комната… совершенно не используется, — ответил Эл на немой вопрос, почему тут так темно и пахнет новой пластмассой и чистящими средствами. Лайт слышал, что он где-то рядом.
— Тогда понятно, — Лайт протянул руку к стене, пытаясь на ощупь найти выключатель. Вскоре он наткнулся на него и комнату залил бледно-желтый свет старой лампочки.
Зеркала. Повсюду.
Длинные зеркала по периметрам трех стен. Лайт почувствовал, как ему стало не по себе. Эл шагнул к раковине, натягивая цепь и утягивая за собой парня.
— Что-то не так, Лайт-кун? — спросил Эл, глядя в отражение Лайта у себя за спиной.
— Все… все нормально, — быстро ответил Лайт. Эл окинул его внимательным взглядом, затем наклонился к раковине и включил воду, чтобы попить немного воды.
— И тем не менее мне кажется, что что-то не так, — сказал Эл, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Рьюзаки, это отвратительно, — поморщился Лайт.
— Ты уходишь от ответа, — покачал головой Эл, повернувшись в парню. — Тебя что-то смущает в этой комнате? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит.
Лайт поколебался, затем тяжело вздохнул.
— Ладно, — пробурчал он. — Все эти зеркала… Не только здесь, во всех ванных комнатах… даже в нашей.
— Из соображений безопасности, — просто ответил детектив.
— То есть?
— Они предоставляют большую площадь наблюдения. Благодаря ним, никто не сможет незаметно к тебе подкрасться.
— Кому надо к тебе подкрадываться, — закатил глаза Лайт.
Эл удивленно моргнул:
— Как кому? Кире, конечно.
— Кира понятия не имеет, кто ты и где находишься.
Эл склонил голову набок и слегка прищурился:
— Уверен?
Лайт сердито стиснул кулаки:
— Ты просто невыносим! В одно мгновение ты меня целуешь, а во второй уже обвиняешь в…
— Наши личные чувства никак не влияют на ситуацию, — холодно оборвал его Эл. — Даже если я и влюблен в тебя, твой процент виновности от этого не уменьшается.
— То есть, все эти зеркала… просто предосторожность… против меня?
— От Киры, если быть точным. Я ведь не уверен на все 100%, что ты Кира.
— Ты думаешь, что я способен… напасть со спины?
— Вполне возможно.
— Почему? - вспыхнул Лайт. — Я твой друг!
— Друг… — задумчиво повторил Эл, глядя на отражение Лайта в ближайшем зеркале. — Да, наверное. Хотя, если ты заметил, наша дружба развивается очень необычно, нежели у других людей.
— Разве этот факт не делает твои дурацкие обвинения еще более абсурдными? — процедил Лайт, хватая детектива за плечо.
Эл помедлил, задержав взгляд на отражении, затем перевел взгляд на самого Лайта.
— Нет, — немного грустно ответил Рьюзаки.
Лайт потрясенно смотрел на Эла, рука медленно сползла с его плеча.
— Разве ты забыл, что я тебе говорил? Злейшие враги чаще всего ближе остальных к твоему сердцу. Ничего не стоит уничтожить того, кто тебя любит.
Лайт молча смотрел на него, а в голове происходил какой-то хаос, будто Эл внезапно перешел на незнакомый ему язык. Он слышал его голос, слышал слова, но абсолютно ничего не понимал. Пять минут назад они вели себя так, будто никакого Киры нет, все было прекрасно, а теперь?..
Он в самом деле ничего не чувствует? Или чувствует настолько, что ему самому страшно?
— Это отчасти моя вина, — продолжал Эл, повернувшись к нему спиной и глядя в зеркало перед собой. — Из-за этих странных чувств я задаю себе все больше вопросов. То, что мы вчера сделали — ужасно, с какой стороны ни посмотри, и я был инициатором вчерашнего инцидента. Ты мой подозреваемый, мы не должны… не должны… Да мы даже дружить не должны, следуя всем мыслимым законам, Лайт-кун. Я начинаю к тебе привязываться.
— Но это норм…
— Нет, — Эл устало перебил его. — Это не так. Не для меня. Я никогда раньше ни к кому не привязывался. Ты мой первый друг, Лайт-кун, мой первый… Моё первое всё.
— Ты чувствуешь себя обязанным? — прошептал Лайт, шагнув ближе и кладя руки на худые плечи. Эл приподнял голову и их взгляды встретились в отражении зеркала. — Ты ведь так говорил, верно?
Эл какое-то время молчал, прежде чем тяжело вздохнуть:
— Лайт-кун, эти отношения… очень опасны.
— Всё ведь в порядке.
— Н-нет, — Эл опустил голову и нервно пропустил холодную цепь меж пальцев. — Мы оба знаем, что это неправильно.
— Мне все равно! — Лайт начинал злиться. Резко развернув к себе детектива, он толкнул его назад и Эл налетел на раковину.
— В этом главная проблема, — пробормотал Эл, опустив голову, но тут же поднял ее, глядя на Лайта, который стоял всего в каких-то десяти сантиметрах от него.
Оба молчали. Их не покидало чувство напряженности, атмосфера словно накалялась. Слышалось только их тяжелое дыхание. Складывалось ощущение, что между ними образовалось какое-то стекло, и стоит одному из них сделать лишнее движение — и оно разобьется.
— Поцелуй меня, — прошептал Лайт, чувствуя, как кровь прилила к лицу.
По лицу Эла медленно расползлась ухмылка:
— Просьба Киры?
Вот и все. Стекло треснуло, разлетаясь на осколки. Лайт едва не зарычал от гнева и, схватив детектива за густые волосы на затылке, притянул к себе, впиваясь грубым поцелуем в бледные губы, стирая с лица идиотскую коварную ухмылку.
Не прекращая поцелуя, Лайт обхватил Эла за талию и, чуть приподняв, усадил на мраморную тумбу около раковины. Лайт встал между его ног, чувствуя, как разум медленно плавится.
— Лайт-кун, — выдохнул Эл и уронил голову на плечо подозреваемого, обжигая горячим дыханием его шею: — Я не могу… так сидеть…
— Потому что уровень дедукции… падает… — тяжело дыша пробормотал Лайт, зарываясь пальцами в черные волосы.
— Сорок… сорок процентов… — выдавил Эл.
Их губы снова встретились, прежде чем Лайт прервал поцелуй:
— Что именно… ты пытаешься сейчас… умозаключить?
— То, что нас… вероятно… могут застукать…
Еще один поцелуй.
— У тебя всегда такие… позитивные… мысли…
— Я бы назвал их… практичными…
Лайт подался бедрами вперед, заставляя Эла прижаться спиной к холодному зеркалу, что висело у него за спиной. Очередной порывистый поцелуй заставил обоих замолчать, действуя наподобие опьяняющего заклинания. В тот момент в этой комнате существовали только Лайт и Рьюзаки. Кира и Эл. И поцелуй, полный крови и яда.
И этот поцелуй стоил тысячи слов, подсказок, неуклюжих драк, потому что был лишен притворства. Там не было никаких вежливых суффиксов «кун» и прочих условностей.
Эл обнял Лайта ногами за бедра и придвинулся ближе к краю тумбы, обвив руки вокруг шеи шатена.
Вдруг Лайт почувствовал, как его повело назад. Он попытался было поймать равновесие, но из-за веса Эла он с грохотом полетел на пол, больно ударившись локтями о твердый линолеум. Эл растянулся сверху.
— Интересно, — пробормотал детектив.
— Что? — буркнул Лайт, скидывая с себя тощее тело и потирая ушибленный локоть.
— Каждый раз, когда мы… поддаемся желаниям… В конечном итоге мы оказываемся на полу… — Эл пытался перевести дыхание.
— Как захватывающе, — проворчал Лайт.
— Мне тоже так кажется, — Эл приподнялся и сел обратно на Лайта.
И снова они оказались в очень знакомом положении — Лайт на спине под Элом, и Эл, глядящий на него сверху вниз своими жуткими черными глазами.
Лайт не раз отмечал, что Эл не такой хилый, каким кажется на первый взгляд. Нет, он хоть и был тощим, но силы у него было предостаточно.
— Лайт-кун, могу я тебе кое-что сказать? — вдруг спросил Эл, коснувшись губ большим пальцем.
Лайт вздохнул. В последнее время Эл слишком часто задает эти вопросы.
— Думаю, можешь.
— Когда в твоем доме были установлены камеры… Мне нравилось за тобой наблюдать.
Лайт удивленно поднял брови, совершенно не ожидая такого признания, затем, покраснев, прошипел:
— Извращенец.
— Да? — Эл улыбнулся, не убирая пальца от губ. — Так ты знал про камеры. Я так и думал.
Лайт замер, мысленно проклиная себя за глупость.
— Это хорошо, — тихо продолжал Эл. — Я подозревал, что ты знал. Ты ведь, в конце концов, гений. Мы с тобой равны, Лайт-кун, и, думаю, для моего разума было бы оскорбительно, не догадайся ты о камерах. Я почти на сто процентов уверен, что окажись я на твоем месте, я догадался бы о камерах в первые минуты.
— Тебе… нравилось на меня смотреть?
— Да, — Эл невозмутимо пожал плечами. — Ты, кажется, удивлен. Спешу тебя уверить, что не придавался сексуальному удовлетворению. Мне нравилось просто наблюдать за тобой. Это было интересно.
— Звучит ужасно, — пробормотал Лайт.
— Думаешь? — Эл чуть наклонил голову. — Разве тебе не нравилось, что за тобой наблюдают? Ты ведь знал, что за тобой следят.
— Разумеется мне не нравилось, что на меня пялятся! — возмутился парень. — Рьюзаки, это незакон…
— Тогда скажи, — Эл бесцеремонно перебил его, — если ты знал, что за тобой наблюдают… почему ты предавался самоудовлетворению?
Лайт тут же вспыхнул от смущения, хотя, что странно, он смутно помнил то время. Он помнил, что по всему его дому расставили камеры, но никак не мог вспомнить, как он о них узнал. Будто кто-то дал подсказку.
Камеры пробыли в доме около недели, и Лайт осознал, что в его памяти осталось много незаполненных пробелов. Он помнил, что повторял материал для вступительных экзаменов в университет, помнил каждую выученную тему, каждый параграф, но никак не мог вспомнить отдельные моменты из своей жизни в течение этой недели.
Неужели он мастурбировал в комнате, зная, что она напичкана камерами? Зная, что, возможно, по ту сторону экрана сидит его отец и наблюдает за ним? Нет, Лайт не мог вспомнить, как ни старался, но раз Эл говорит, значит так оно и было, отрицать бессмысленно.
— Ты знал, — прошептал Эл. — Знал, что на тебя смотрят. Ты хотел, чтобы я видел тебя? Ты эксгибиционист? Ты пытался добиться внимания? Потому что так поступил бы Кира, я могу сделать такой вывод, исходя из его криминального дела.
— Ты ужасен, — выдохнул Лайт, с ужасом глядя на детектива снизу вверх.
— Да, — Эл склонил голову на другой бок. — Так и есть.
Детектив протянул руку и осторожно, едва касаясь, провел пальцами по шее юноши, спускаясь к кадыку, ключице… Лайт почувствовал, как по спине пробежали мурашки, но не смел пошевелиться. Эл усмехнулся и, упершись руками в пол, навис над Лайтом. Парень нервно сглотнул, а когда Эл подался бедрами вперед, задевая его промежность, стиснул зубы, не желая реагировать на провокации. Эл только и ждет, чтобы подловить Лайта, вытянуть из него любую лишнюю эмоцию, а затем уничтожить.
Но он среагировал. Против воли, но среагировал. Эл улыбнулся.
— Мы оба ужасны, — довольно сказал Рьюзаки.
— Скажи мне вот что, — чуть хрипловатым голосом попросил Лайт, приподнимаясь на локтях и откидывая с глаз спавшую челку. — Я тебе нравлюсь, потому что… потому что мы равны? Ты… Ты хочешь меня, потому что думаешь… что другие… тебя не достойны?
Эл, казалось, затаил дыхание, глядя на Лайта. Неужели его подозреваемому таки удалось задеть детектива?
— Очень хороший вопрос, Лайт-кун, — заметил Эл.
— А у тебя есть на это хороший ответ? — язвительно спросил парень.
Эл помедлил, прежде чем покачать головой:
— К сожалению, нет.
— Но ты должен!
— Мне нечего на это ответить, Лайт-кун.
Эл наклонился, снова вовлекая Лайта в магический поцелуй. Теперь все, что происходило между ними, стало лишь странным последствием их выходящей за рамки борьбы.
Очарованные. Заколдованные. Зачарованные.