Малифисента
Я слышу твой зов, и от этого я весь как на иголках,
(иголках).
Я хочу ранить тебя, лишь чтобы услышать,
как ты выкрикиваешь мое имя.
Не хочу касаться тебя, но ты глубоко под моей кожей
(Глубоко внутри).
Я хочу поцеловать тебя, но твои губы — опасный яд.
Ты — яд, что бежит по моим венам,
Ты — яд, и я не желаю разрывать эти оковы.
Яд…
Элис Купер, «Яд».
Пальцы Лайта замерли в нескольких сантиметрах от плеча детектива, когда дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоял запыхавшийся Ватари.
Осознание того, что Ватари мог все видеть через камеры, медленно прояснялось на лице Лайта.
Если он все видел, то почему не пришел раньше, чтобы спасти своего драгоценного гениального детектива? Почему как рыцарь не вырвал принцессу из лап грязного дракона? Лайт не верил, что мог так просчитаться и не отключить камеры…
Осмысление произошедшего настолько внезапно обрушилось на плечи Ягами Лайта, что тот почувствовал, как резко свело желудок, и его затошнило. Он почувствовал, как недавний гнев схлынул, наполняя опустевшую голову отвращением к самому себе. Стоило Ватари влететь в кабинет, и здравый смысл вернулся как по щелчку. Серые глаза старика горели яростью, обветренное морщинистое лицо скривилось презрением. Туман в голове Лайта будто рассеялся, ум вновь стал острым и ясным, и в этот самый момент, леденящий душу, он понял, что сделал…
Изнасиловал L…
Тот сопротивлялся, пытался вырваться, но Лайт его не слушал, а теперь… Нет, Эл не простит его. Лайт понятия не имел, как оправдываться в этой ситуации. Он взял детектива силой, на глазах Ватари, это записывало шесть камер, размещенных по всей комнате, и хоть Лайт и был уверен, что он не Кира, но изнасилование все же считалось уголовным преступлением.
Кира карал насильников…
Лайт не мог поднять глаза и взглянуть на Ватари. Вместо этого он смотрел в одну точку, куда-то над головой Эла, сжимая трясущиеся руки в кулаки. Что он натворил? Изнасиловал L? Он что, правда спятил? Эл много лет работает с полицией, а с его обостренным чувством справедливости Лайт не сомневался, что тот непременно отправит его в тюрьму, как отправлял и других насильников…
А если Лайт попадет в тюрьму, то его имя точно промелькнет в СМИ и тогда…
Кира.
Что он сделал? Загнал себя в тупик ради каких-то пяти минут, на которые он вышел из себя, чтобы преподать самоуверенному детективу урок. Это было изнасилованием, и теперь Эл может его уничтожить.
Интересно, какой сейчас процент подозрения у детектива? Теперь у него достаточно оснований полаг…
— Ягами-кун, я не могу встать, — спокойным голосом сказал Эл, вырывая его из мыслей. Они больше не друзья. «Ягами-кун» вместо привычного «Лайта» были тому подтверждением. А чего он, собственно, ожидал?
Лайт даже не пошевелился, его разум был далеко отсюда, пытаясь подобрать хоть какие-нибудь слова, но обрывки глупых оправданий все никак не хотели становиться в одно предложение. Все внутри было опустошено. Краем глаза он заметил, как Ватари, будто оттаяв, подлетел к детективу и, потянув за руки, помог встать.
— Рьюзаки, ты… в порядке? — пожилой мужчина запнулся, понимая, насколько глупо звучал этот вопрос в такой ситуации.
— Да… Нормально, — пробормотал Эл.
Ватари бросил холодный взгляд в сторону Лайта, и тот заметно сжался.
— Мне позвонить господину Ягами и попросить его вернуться?
— Нет, не стоит.
— Может…
— Ватари, у меня только одна просьба, — Эл поднял на него черные глаза. — Принеси, пожалуйста, запись.
— Запись? — Ватари обежал глазами комнату. — Какую запись?
— С этих камер. Они нужны мне. Не вырезай пока ничего.
— Конечно, Рьюзаки, — кивнул мужчина и равнодушно посмотрел на Лайта. — Для его отца?
— Возможно.
Ватари снова кивнул и вышел из кабинета.
— Ты… Ты собираешься показать записи моему отцу? — судорожно спросил Лайт, все еще стоя на коленях посреди комнаты, глядя, как Эл забирается в свое кресло.
— Я этого не говорил.
Всё же Эл был до жути странным. Он будто вернулся в свою обычную роль — то же непроницаемое, безразличное выражение лица, тот же монотонный голос…
— Но ты ведь можешь! — выпалил Лайт.
— Ну… — Эл задумчиво склонил голову. — … если бы я показал ему, то было бы очень неловко, разве ты не согласен? — детектив запрокинул голову назад, внимательно разглядывая потолок, и продолжил: — Честно признаться, я в ступоре. Никогда бы не подумал, что ты на такое способен, Ягами-кун. Ты очень умен, и я думаю, что ты понимаешь всю серьезность того, что ты сделал.
Лайт опустил голову:
— Д-да, конечно, понимаю.
— И опять же, может я и ошибаюсь, но я совершенно запутался. Сначала мне пришло в голову, что в твоем желании доминировать над L отражается сущность Киры, коим ты и являешься. Но затем я решил, что ты сделал это из гнева, Ягами-кун. Это очевидно. Помня наш недавний разговор, где мы пришли к выводу, что Кира действует в состоянии аффекта, то твой сегодняшний поступок стал достаточным доказательством тому, что ты Кира.
Лайт вскинул голову, не веря своим ушам.
— Рьюзаки, ты серьезно? — выдохнул парень. — После того, как я… Ты просто… Все, о чем ты можешь думать… О том, послужило это доказательством к тому, что я Кира, или нет?
— Я не вижу никаких причин, почему я не могу использовать это как часть моего расследования. Ты показал свою сущность, Ягами-кун. Если только… — взгляд Эла скользнул по подозреваемому. — …ты не думал, что сможешь запугать меня своими действиями, заставить умолять или вовсе разбить. Может, ты хотел, чтобы я тебя боялся?
Лайт не мог ответить на этот вопрос, ибо то, что сказал Эл, частично было правдой. Но как можно быть настолько безэмоциональным и бесчувственным, чтобы так хладнокровно об этом говорить? Его лишил так называемой свободы главный подозреваемый в деле Киры, человек того же пола, что и он, буквально принудил и взял силой, а он…
— Забавно, — раздраженно прошипел Лайт. — Когда я вбивался в тебя, ты не был таким самоуверенным.
— Конечно нет, — с презрением фыркнул детектив. — Я не могу отрицать того, что это было чертовски больно.
Лайт вздохнул и отвернулся:
— И что ты собираешься делать?
— Я у тебя хотел это спросить.
Ягами повернул голову в сторону сыщика:
— В смысле?
— Ну… — Эл задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Я L. У меня достаточно власти, чтобы посадить тебя в тюрьму за то, что ты сделал. С моими связями тебя закрыли бы не дожидаясь суда, Ягами-кун. Но убийства бы не прекратились. Предположим, что ты не Кира, и ты оказался за решеткой… Я не сомневаюсь, что ты уже успел об этом подумать, верно? Ты можешь умереть. Если ты Кира, то, конечно, с тобой ничего не случится, что, собственно, сыграет против тебя, доказывая твою вину, но… Даже для меня это слишком. Слишком рискованно играть человеческой жизнью, даже если от этого и зависит ход расследования. К тому же, большая часть целевой группы выскажется резко против и я с ними согласен.
— Рьюзаки, у меня нет ничего общего с Кирой, я…
— Возможно, но… Факт изнасилования налицо и мне ничего не стоит отправить тебя в тюрьму, но вот вопрос, Ягами-кун: ты сам осознаешь свою вину? Как думаешь, ты заслуживаешь наказания?
Лайт молча смотрел на него и Эл, не дождавшись ответа, крутанулся на стуле, поворачиваясь лицом к парню:
— Это простой вопрос, — прошипел Эл. — Люди, которые воруют, убивают, насилуют… Они должны быть наказаны? Как думаешь? Это все, что я хочу знать.
Лайт стиснул зубы. Эл требовал ответа на вопрос, ответь на который, Лайт противоречил бы и себе, и своей справедливости. Лайт все еще считал, что как бы то это ни выглядело со стороны, он не насиловал Эла, а преподал важный урок. Но несмотря на все это, он, конечно, считал, что все преступники должны быть наказаны.
Эл словно был львом, кравшимся в траве, высматривая добычу и готовый броситься на нее и разорвать в клочья. Даже сейчас его темные глаза следили за каждым движением Лайта. Если бы он ответил утвердительно, то это был бы еще один жетон в копилку Киры. А если бы он ответил отрицательно, то солгал бы самому себе.
— Думаю… да, — наконец ответил Лайт, заметив, как Эл немного подался вперед, ловя каждое слово. — Но, Рьюзаки… Ты тоже так думаешь! Именно поэтому ты стал детективом, именно поэтому ты хочешь поймать Киру!
Эл спокойно кивнул:
— Да, Ягами-кун. Кира с L во многом похожи…
Его прервали приближающиеся шаги и в следующую минуту в кабинет вошел Ватари, молча передавая детективу ленты с записями.
— Спасибо, Ватари.
— Это всё, Рьюзаки?
— Да, — Эл коротко кивнул. — Спасибо за заботу, Ватари, но… не беспокойся обо мне. Я сам с этим разберусь. И не вырезай записи, пока я об этом не попрошу.
Ватари кивнул, покосился на Лайта и снова вышел.
— Давай посмотрим, — сказал Эл низким голосом, крутя в пальцах одну из лент, — как одна маленькая запись может разрушить твою жизнь, Ягами-кун.
Лайт продолжал молча смотреть, как переливается глянец ленты от тусклого света мониторов.
— Суд будет рассматривать ее как улику. Ватари может выступить свидетелем, но это не так важно, потому что если я выдвину против тебя обвинения и в качестве доказательства предоставлю суду эту запись… Разумеется, все в подробностях будет изложено в твоем деле. И если Кира все же не доберется до тебя и ты чудом останешься в живых, то все эти нелицеприятные вещи навсегда останутся в твоем личном деле. Все твои мечты и перспективы рухнут. Все школьные достижения окажутся бесполезными и тебя не спасет даже то, что ты был лучшим учеником Японии. Ты ведь хотел быть полицейским, верно? Хотел пойти по стопам отца. Но все это будет невозможно. Ты можешь быть Кирой, или нет, Ягами-кун, но в моих руках такая власть, что я могу тебя уничтожить, стереть в порошок, втоптать в грязь. Ты сам дал мне оружие.
Эл крутанулся на стуле, отворачиваясь от Лайта и, отодвинув ящик стола, принялся в нем рыться.
— Тем не менее, — продолжал он, — вполне может оказаться, что ты Кира, и сделал все это специально, рассчитывая именно на такую реакцию с моей стороны. Ты надеялся, что я отправлю тебя под суд и выпущу из-под собственной стражи. Мне придется снять с тебя наручники и я больше не смогу тебя контролировать двадцать четыре часа в сутки. Ну, а в тюрьме у Киры будет гораздо больше возможностей, чтобы продолжать свои убийства.
— Рьюзаки!.. — Лайт изумленно вскинул брови. — Это… безумие!
— Да, конечно, — излишне вежливо сказал детектив, — и все же, как бы безумно это ни звучало, такая версия имеет место быть. Поэтому…
Эл поддел ногтем язычок ленты и резко дернул за него. Лента с тихими шуршанием начала отматываться с катушки прямо в металлическую урну, стоявшую у стула детектива. Когда она полностью слетела в ведро, Эл отставил катушку в сторону, снова порылся в шкафчике стола и вытащил оттуда дешевую пластмассовую зажигалку. Откинув крышку, он без раздумий бросил ее в урну.
— Рьюзаки! — вскрикнул Лайт, торопливо поднимаясь на ноги, но было слишком поздно. Лента в урне начала трещать и морщиться, медленно плавясь.
— Ты… сжег их?.. — не веря своим глазам, пробормотал Лайт, уставившись на поднимающуюся из урны струйку дыма.
— Я должен был. Дело Киры намного важнее, а эти записи поставили бы его под угрозу. Если бы кто-нибудь о них узнал, то начались бы лишние проблемы.
Лайт поднял голову и, взглянув на детектива, заметил, как в черных глазах отражается огонь.
Краем глаза парень заметил, как длинные костлявые пальцы задумчиво перебирают звенья цепи.
Он так ничему и не научился.
***
— Эй, ребята, вы чего тут жжете? — громко спросил Мацуда, вошедший в кабинет следом за Айзавой. Моги и господин Ягами шли сзади, неся в руках коробки.
— Да, пахнет горелой пластмассой, — кивнул Айзава, вешая куртку на крючок.
— Ничего особенного, — отмахнулся Эл. Лайт уже сидел на своем обычном месте, бездумно глядя в экран монитора. Если бы они только знали, что здесь произошло за время их отсутствия…
Эл умудрился одновременно и морально уничтожить Лайта, и спасти, уничтожив все доказательства.
Эл точно сошел с ума. Как можно такое простить, даже ссылаясь на то, что лишние проблемы повредят расследованию? Хотя, наверное, Лайту стоит быть благодарным этому чудаку.
Но где-то глубоко внутри парня роились настойчивые мысли о том, что теперь нужно всегда быть начеку. Эл порой был воистину жесток, а Лайт сам обрек себя на серьезные проблемы. Теперь он балансировал по канату, подвешенному над ужасной зияющей пропастью. Он не знал, что будет дальше. Столкнет ли его Эл, или подставит плечо. Чертов детектив, почему он так непредсказуем?
Лайт понимал, что Эл так просто этого не оставит и сделает свой ход в их опасной игре. Нехорошее предчувствие разливалось в груди парня. По спине пробежал неприятный холодок. Пытаясь сосредоточиться, Лайт склонился над клавиатурой и принялся за работу.
— Эй, Лайт, Рьюзаки! — позвал Мацуда, расставляя коробки на кофейном столике. — Давайте, идите сюда.
Лайт не смел пошевелиться, а Эл не спешил с ответом. Парень уже смирился, что Эл в который раз собирается проигнорировать и Мацуду, и его приглашение к столику. Возможно, что это даже из вредности к Лайту.
Казалось, прошла вечность, прежде чем соседний стул скрипнул, и Эл спрыгнул на пол, ссутулившись направившись к столу. Цепь натянулась, и Лайт пошел следом. Детектив шел своей обычной походкой и либо ему было не больно, либо он хорошо это скрывал.
— Мацуда-сан… — сказал Эл, оглядев содержимое стола, за которым сидела остальная часть целевой группы, шурша пакетами и звеня столовыми приборами, — ты ведь знаешь, что я не люблю пиццу.
— Да, — улыбнулся Мацуда, протягивая Лайту его коробку, — поэтому мы купили тебе… это.
Парень вытащил из пакета еще одну коробку, но меньше и немного тоньше, сделанная из белого полистирола. К ней также прилагался пластиковый нож и вилка.
— Там один для Лайта, когда он закончит с пиццей, — добавил Мацуда, усаживаясь за стол.
Эл открыл коробку и увидел аппетитно пахнущие оладьи в комплекте с бутылочкой сладкого сиропа.
Детектив поднял голову и искренне улыбнулся несчастному Мацуде, на котором нередко срывал свое плохое настроение.
— Американские оладьи. Спасибо, Мацуда-сан.
Вежливо кивнув, Эл развернулся и побрел обратно к ряду компьютеров, утягивая за собой Лайта.
— Эй, ты куда? — спросил Айзава.
Эл повернулся и вздохнул:
— Возвращаюсь на свое место. Прошу прощения, но Ягами-кун вынужден пойти со мной.
Айзава бросил взгляд на шефа, но тот только пожал плечами. Им все равно не убедить детектива присоединиться к остальным.
Пицца была вкусной, но Лайт не осилил все двенадцать кусочков. Наевшись, он оставил коробку в сторону и, вытерев руки бумажной салфеткой, откинулся на спинку стула, искоса взглянув на Эла. Тот сидел, тупо уставившись в выключенный экран компьютера, задумчиво водя большим пальцем по губам. Он уже покончил с оладьями и пустая коробка стояла на краю стола. Мацуде, наконец-то, удалось ему угодить.
По-крайней мере, сегодня.
Лайт посмотрел на свою коробку нетронутых оладьев. Нет, в него больше не влезет, да и он их не особо любил.
— Эй, Рьюзаки? — позвал Лайт.
Эл немного повернул голову, посмотрев на подозреваемого из-за прядей черных волос.
— Да, Ягами-кун?
Лайт сделал вид, что не заметил ледяного тона в его голосе, и вполне дружелюбно подтолкнул к нему свою коробку.
— Хочешь мои оладьи? Я не открывал коробку, они еще горячие.
Глаза детектива холодно сверкнули. В них будто отразился кусок льда. Или зеркала.
Ну и что это сейчас было? Снежная королева? Разбитое зеркало?
— Нет, спасибо, Ягами-кун, — Эл снова отвернулся.
Лайт моргнул, удивляясь тому, что тот отказался. Эл никогда прежде не отказывался от сладкого. Совсем недавно он буквально вырывал из рук Лайта недоеденное яблоко, а теперь воротил нос от вкусных, горячих оладьев, политых сладким сиропом.
— Ты… Ты уверен? — сделал еще одну попытку Лайт. — Я…
— Я сказал нет.
Эл сделал акцент на последнем слове, и Лайт тут же сник, больше не пытаясь завести разговор. Эл даже не посмотрел в его сторону, старательно игнорируя, глядя в пустой экран. Лайт чувствовал себя хуже некуда. Желудок свело и парень пожалел, что с таким рвением налег на пиццу. Отвернувшись, он тоже перевел взгляд на экран, пытаясь принять безразличный вид.
Вдруг послышался неприятный скрип полистирола. Эл все же открыл коробку. Краем глаза Лайт видел, как тот достал от туда бутылочку с сиропом. Парень почувствовал подступающую тошноту, когда заметил, что Эл пьет чистый сироп, причем с явным удовольствием. Лайт с отвращением отвернулся.
Очевидно, Эл решил, что издеваться над Лайтом будет намного интереснее, чем просто игнорировать.
— Мацуда-сан? — позвал Эл.
— Да, Рьюзаки? — Тода тут же вскочил на ноги, едва не опрокинув стол и не выбив из рук Моги чашку чая.
Эл смотрел на него через плечо, не отрывая большого пальца от губ.
— Будь любезен, принеси мне яблоко.
Мацуда удивленно моргнул. Обычно, Эл никогда его ни о чем не просит, даже о такой мелочи.
— К-конечно, Рьюзаки!.. — загоревшийся энтузиазмом Мацуда бросился к корзинке с фруктами и поспешил отдать Рьюзаки его яблоко.
Айзава покачал головой и вздохнул, отпивая свой кофе.
— Спасибо, Мацуда-сан, — Эл взял яблоко и улыбнулся, на этот раз явно фальшиво, но Мацуда был доволен.
Когда Эл повернул голову в сторону Лайта, тот заметил на его лице отвратительную кривую ухмылку. Лайт ее ненавидел. Коварная, неискренняя улыбка, которая явно противоречит глазам, в которых читается обида и боль.
— Лайт, принести тебе чего-нибудь? — спросил Мацуда, остановившись позади него.
— А? — Лайт рассеянно обернулся через плечо. — Нет, Мацуда, спасибо.
Полицейский улыбнулся, пожал плечами, и пошел обратно.
Лайт же снова перевел взгляд на Эла.
Тот подался вперед и, понизив голос, спросил:
— Любишь яблоки?
Лайт нахмурился глядя, как Эл, не отрывая от него глаз, с громким хрустом впивается зубами в сочное, алое яблоко. На губах детектива блестел сок, и Лайт нервно сглотнул.
Сок напоминал… яд.
Бедная, прекрасная принцесса Белоснежка с черными, как смоль, волосами, и бледной кожей, цвета первого снега.
***
Ночью все произошедшее воспринималось совсем по-другому.
Великий сыщик L, который комфортнее всего чувствовал себя именно ночью. Он любил пить сладкий кофе посреди ночи с пятью кубиками сахара. Часы показывали два тридцать.
Четвертый кубик начинал медленно таять и крошиться в горячей жидкости.
Ночью все выглядит совершенно по-другому. Это лучшее время, чтобы обдумать все важные детали. Сейчас он мог спокойно обдумать все, что произошло этим бешеным днем: отчет, ключ, видеозапись. Ночью можно было вспомнить и отметить то, что упустил в течение дня. Иногда Эл думал, что есть вещи, которые ускользают из мыслей под светом дневного солнца и появляются под покровом ночи.
Большинство дел он раскрывал именно ночью.
Ночью было легче думать. Может, это потому, что ночью воздух был холодным, луна была холодной, да и сам Эл был холодным.
Лунный свет обличал ложные впечатления, пропитывая их серебром. Он освещал черные тени, таившиеся днем по темным закоулкам сознания, нашептывал секреты, которые днем ты просто не слышишь. Ночь скрывает всё лишнее, стирает линии, недостатки.
Ночью даже самый уродливый зверь может показаться красивым.
Хотя иногда ночью приятно помечтать, старательно отвергая правду. Тьма предлагает тебе окунуться в свой мир, дать волю фантазии. Но, в основном, Эл использовал преимущества ночи, чтобы разгадывать загадки, судорожно думать, вспоминая пропущенные подсказки, и складывать последние кусочки головоломки.
Эл сидел на полу, привалившись спиной к кровати. Напротив стоял ноутбук, освещая детектива тусклым светом. Эл с интересом смотрел в зеркало, держа его в своей привычной манере двумя пальцами. Серебряные блики луны, проникающие в комнату через полузакрытые жалюзи, играли в черных растрепанных волосах. Он вглядывался в свои черные глаза, в которых отражался экран ноутбука. Он смотрел с любопытством, слегка склонив голову.
И пусть ночь скрывала все недостатки и открывала людям глаза на истинную красоту, овевая человека меланхолией, в отражении по-прежнему он видел себя.
Видел Эла, справедливого детектива, который вызвался поймать Киру, рискуя всем, что у него было.
Пока расследование шло не очень удачно. Он знал, что за его спиной говорят о том, что он некомпетентен, что он преувеличивает свои возможности, и все это было чушью. Эл был уверен в себе. Он в кратчайшие сроки нашел главного подозреваемого, который, по его убеждению, безусловно был Кирой, и приковал его к себе наручниками, наблюдая за каждым его движением двадцать четыре часа в сутки.
И если Лайт был Кирой, то что бы ответило заколдованное зеркало? Чья справедливость прекрасней?
Хотя, сейчас это уже не так важно. Эл был L, а Лайт, несомненно, был Кирой, который насильно воспользовался телом своего противника. Сейчас речь шла уже не о справедливости, а о власти, и теперь не важно, был Лайт Кирой, или нет, но он жаждал власти.
И если Лайт — Кира, то тот факт, что он поимел L, заставил его морщиться от боли, просить остановиться, терпеть грубые поцелуи из мести, скорее всего, тешил его самолюбие.
Эл не относился ко всему произошедшему как к акту жестокого изнасилования. Это было не столь важно. Эл носил имена трех лучших детективов мира, так как случилось так, что он не может справиться с одним проклятым подростком? Элу было больно не из-за того, что Лайт его изнасиловал, а из-за того, что он не смог его остановить.
Ягами Лайт, его пленник, отказался ему повиноваться.
Эл снова сфокусировал взгляд на зеркале. Всю жизнь его красотой была его справедливость, а сейчас даже она не имеет значения. Раньше дело крутилось вокруг Киры и L, но сейчас все зашло намного дальше…
Сейчас речь шла о Рьюзаки и Ягами-куне и о том, что между ними произошло.
Тупая боль ядом текла по венам, затуманивая разум. Зеркало больше не показывало справедливую красоту. Он лишился своей власти, и теперь должен был вернуть ее обратно. Он не может позволить Кире взять над ним верх.
И не важно, Кира Лайт, или нет.
Эл не ошибался в том, что секс порабощает людей. Как бы ему того не хотелось, а тело против воли хозяина откликнулось на теплые прикосновения Лайта.
Это было самым разрушительным оружием, и теперь Эл в этом убедился. Может, поэтому люди окунаются в него с головой.
Днем он мыслил рационально. Эл знал, что несмотря на то, что Лайт преступил закон, он не мог позволить Ягами-куну выйти из-под его контроля. Эл был уверен, что Лайт не хотел в тюрьму, поэтому вскоре отмел свою старую теорию. Лайт хотел вытянуть из детектива эмоции, хотел посмотреть на его реакцию. И если Эл все же отреагировал, значит, Лайт победил.
Эти мысли посетили его днем, поэтому он сжег ленту.
Но ночью, когда вокруг только темнота, все открывалось совсем в другом свете. Он проматывал в голове кадры сегодняшнего дня. Темнота порождала гнев и вожделенную жажду мести.
Если Ягами-кун хотел получить реакцию, то черт с ним, он ее получит. Причем сполна.
Секс был прекрасен, но одновременно и болезненен. Может, поэтому люди его так любят за недостатком острых ощущений в повседневной рутине.
Да, в темноте все казалось логичным. И ночь все же показала ему правду. Сейчас он видел в отражении злого, пышущего ненавистью потерпевшего, или же злодея; Белоснежку или же Злую Королеву; Аврору или же Малифисенту. Эл принял решение. Он поднимет оружие, которое выронил Лайт, стоило дверям кабинета распахнуться, и приставит его к горлу Ягами Лайта.
Да, только ночью Эл сможет на это решиться.
***
Головоломка становилось все запутанней и запутанней. Процент вины Ягами Лайта неумолимо подскакивал вверх и так же резко падал. Эл старался мыслить логически и не поддаваться личным эмоциям, но это становилось все труднее, поэтому шкала все время колебалась.
Можно сказать, что когда Эл был в хорошем настроении, процент снижался, но стоило ему испортиться, как детектив цеплялся к каждой детали, которая, по мнению, казалась подозрительной, и шкала прыгала вверх. К слову, настроение у Эла чаще всего было скверным, ибо расследование стояло на месте.
Ягами Лайт был интересной головоломкой, которую хотелось разгадать, но у гениального детектива ничего не получалось и от этого он сходил с ума.
Лайт мог дать ответы на все его вопросы, хотя сам являлся загадкой. Все крутилось вокруг него и Эл застрял в этом круге, где он был наедине со своим единственным другом и единственным достойным соперником.
Ягами Лайт был Кирой, хоть процент еще был низок. Он изо всех сил старался доказать свою невиновность и сумел убедить в этом всю целевую группу. Элу самому не хотелось верить, что он Кира, но…
Факт оставался фактом. Он знал это, хотя пока не смог найти весомых доказательств.
Эл медленно поднялся на ноги и остановился у кровати, бросив беглый взгляд на тумбочку, где стояли электронные часы. 2:37.
Лайт крепко спал, лежа на боку на своей половине кровати. Грудь мерно вздымалась. Слышалось тихое дыхание. Эл отметил, что Лайт очень даже красив. Интересно, сможет ли поцелуй разбить чары Спящей Красавицы? Но опять же, Эл не хотел разбивать чары, наоборот, он хотел наложить на него самое страшное заклятье, какое только может быть, хотел наказать его, хотел уничтожить.
Кровать тихо скрипнула под тяжестью детектива, когда он забрался на нее с ногами и сел, глядя на Лайта сверху вниз. Юноша, будто почувствовав присутствие Эла, сонно перевернулся на спину, но не проснулся.
Коварная улыбка украсила бледные губы Эла, когда Лайт перевернулся под его пристальным взглядом.
Эл опустился на колени и осторожно перекинул ногу, садясь на живот Лайта и с интересом начал наблюдать, как тот сонно заворочался, почувствовал на себе чей-то вес. Эл продолжал зловеще улыбаться, водя по губам большим пальцем.
Это ведь была власть, верно? Может быть, именно поэтому Эл упорно отказывал себе в этом раньше. Она опьяняла.
А может, все потому, что раньше у него не было такого человека, над которым хотелось почувствовать власть? Но сейчас, когда появился Лайт…
Да, он оправдывал свое имя. Такой же яркий, будто свет. Аврора. Чистый, как золото, но опороченный грехом. Лайт был единственным, кого Эл мог бы по праву назвать равным себе, и от этого его будто магнитом тянуло к этому парню. Хотя, может, это и не любовь. Может, Лайт был прав и это просто интерес, просто увлечение.
Как, наверное, иронично, увлечься собственным подозреваемым. Кирой. Лайт сам вынудил Эла на эти меры. Сам спровоцировал в детективе этот гнев, заставив прочувствовать унижение, боль, заставив загореться жаждой мести и справедливости…
Тонкая бледная рука Эла медленно опустилась на грудь Лайта и осторожно заскользила вниз. Пальцы застыли у ремня, но он тут же глубоко вздохнул и, набравшись смелости, накрыл ладонью промежность парня. Эл и подумать не мог, что когда-нибудь опустится до подобного.
Но он чувствовал, что все это правильно.
Это… это было справедливо.
Эл подался вперед, уперев руки по обе стороны от головы парня, и наклонился вниз, прижимаясь губами к губам Лайта. Все же заклинание разрушилось, ибо Лайт медленно приоткрыл глаза, затем, увидев перед собой бледное лицо Эла, резко вжался в подушку и мотнул головой, прижимаясь щекой к прохладной наволочке.
— Что ты, черт возьми, делаешь? — зашипел он, не поднимая головы.
Эл улыбнулся ему. Черные глаза сияли неестественным блеском из-за ноутбука, все еще стоявшего у постели, но от этого Эл выглядел донельзя жутко.
— Тебе, наверное, неловко, Ягами-кун, — тихо спросил Эл. — Прости, но, кажется, это нелогично. Ты сам все это спровоцировал.
— Рьюзаки, — выдохнул Лайт, — прекращай свои дурацкие шутки и слезь с меня. Я не знаю, как ты можешь продолжать валять дурака после того, что произошло…
— …Сегодня днем? — Эл только улыбнулся. — Ах, Ягами-кун… Наверное, я все же должен тебя поблагодарить, хотя, к слову, ты мог бы быть и понежнее. И все же, ты заставил меня понять то, в чем я боялся признаться даже самому себе…
Лайт недоверчиво покосился на детектива.
— Рьюзаки, — сухо буркнул Лайт, — ты вообще способен думать о чем-нибудь, кроме своего расследования? Даже после такого ты умудряешься…
— Я о многом думаю, хотя это не твое дело, — перебил его Эл, тихо вздохнув. — Ягами-кун, я хочу получить от тебя ответы. Ответы на многие вопросы, и я думаю… думаю, что смогу их получить, неважно, каким способом. Я получу их, даже если мне придется выжимать их из тебя силой.
— Рьюзаки, если речь снова о Кире…
— Тс-с, — Эл прижал длинный палец к губам юноши. — Помолчи. Я не хочу снова выслушивать твои оправдания.
Лайт почувствовал, как его начинает трясти. Этот бесчеловечный монстр, который навис над ним, глядя прямо в глаза, всем своим видом говорил, что будет мстить. Да, Эл хотел мести, хотел вернуть свою власть.
Лайт опорочил его, и теперь Эл заставит его заплатить.
Эл откинулся назад и снова сел. Лайт даже не пошевелился. Он боялся, что стоит ему пошевелиться, как Эл словно сорвется с цепи и набросится на него, как хищник на добычу. Он понятия не имел, что происходит в голове у этого детектива. Да и эта чертова цепь, которая обрекала его на неизбежное.
— Могу я кое в чем признаться? — спросил Эл, склонив голову, и протянул руку к Лайту, касаясь пальцами мягких каштановых волос. Руки Лайта были свободны, он мог ударить детектива по руке, столкнуть с себя, но он продолжал испуганно смотреть на Эла.
— Думаю, на подсознании я сам этого хотел, — сказал Эл. — Что-то в тебе есть, Ягами Лайт. Что-то, что заставляет меня проявлять к тебе интерес, и я не думаю, что это просто из-за моего подозрения к тебе как к Кире. И это не значит, что я хотел именно того, что ты сделал сегодня днем, но… Думаю, это прогресс.
— Прогресс? — Лайт приподнял бровь.
— Да, — тон детектива стал излишне самодовольным. — это привело к тому, что я сейчас здесь. И, возможно, это приведет к признанию.
— Я не Кира! — яростно выпалил Лайт. — И ты сумасшедший, если думаешь, что если сделаешь со мной то, что задумал, я признаюсь!
— Ох, Ягами-кун, звучит как вызов… — пальцы детектива скользнули по щеке Лайта и коснулись мягких губ. Лайт мог с легкостью его укусить, но так и не пошевелился.
— Ты не сопротивляешься, — отметил Эл и спустился ниже, едва касаясь подушечками пальцев шеи и ключиц Лайта. Детектив с любопытством наблюдал за его реакцией.
— Желание, — прошептал Эл и почувствовал, как Лайт напрягся, — на мой взгляд, корень человечества. Тебе так не кажется? Я так стремился защитить себя от этого чувства быть кому-то обязанным, старательно игнорируя сексуальное желание, но, ты понимаешь, да? Это тоже было своего рода желанием. Желанием оставаться свободным. Все, абсолютно все в мире, зависят от своих желаний. Почему я преследую Киру? Потому что я хочу поймать его. А если бы я не хотел, то стал бы рисковать всем, что у меня есть? Нет, — Эл слегка надавил на ямку ключицы, заставив Лайта вздрогнуть. — У него тоже есть желания. Он хочет создать идеальный мир, очистив его от тех, кого он считает недостойными. Мы все к чему-то стремимся. Но… — тонкие пальцы Эла ловко расстегнули первые три пуговицы на пижамной рубашке Лайта, заставив того резко выдохнуть. — …может я ошибусь, если скажу, что причина, по которой ты сейчас не сопротивляешься, это желание, — холодные руки скользнули под рубашку, коснувшись обнаженных плеч. — Или, может быть, это страх.
— Я не боюсь тебя, Рьюзаки, — процедил сквозь зубы Лайт.
Было очевидно, что он лгал, и Эл тихо рассмеялся. Смеялся он редко, но Лайт ненавидел эти моменты. Его смех был каким-то холодным, немного неловким, и отчасти детским, что никак не укладывалось с тяжелым характером детектива. Да, он любил сладости, ненавидел носить носки и обувь, был немного наивен.
Но он не был ребенком.
Лайт часто забывал, что Эл даже немного старше него, но мыслили они практически одинаково. Но сейчас Лайт в полной мере осознал, что Эл был действительно старше. Его университетскому другу было далеко за восемнадцать, и сейчас Лайт оказался в плену ледяной, блестящей логики гениального детектива, который казался по настоящему взрослым. Сколько ему лет? Двадцать три, двадцать четыре?
Лайт мысленно признался, что Эл начинал его пугать, когда начинал вести себя по-взрослому, отбрасывая свои чудаковатые замашки.
— Ах, Ягами-кун… — Эл наклонился, снова прижимаясь губами к губам Лайта, но не целуя, а тихо прошептав: — … я могу заставить тебя бояться.
Лайт вздрогнул от внезапно твердого тона в голосе Эла. Он навис над ним словно зверь, опаляя подбородок парня своим дыханием и грозясь впиться в его шею истекающими ядом клыками. От этих мыслей решимость Лайта значительно поубавилась. Эл снова откинулся назад, глядя на Лайта с какой-то непонятной горечью в глазах, но они тут же потемнели, заставив Лайта нервно сглотнуть.
— Я могу сделать с тобой все, что угодно, — усмехнулся детектив после минутной паузы. — Желание — бич человечества. Если я смогу контролировать твои желания, Ягами-кун, я смогу контролировать и тебя.
— Ты сошел с ума, — прошипел Лайт.
— Вовсе нет. Это ты затеял эту игру, Ягами-кун, — Эл резко дернул за пижамную рубашку и последние пуговицы с легкостью разлетелись в разные стороны, обнажая часто вздымающуюся грудь. — Я думаю, с моей стороны было бы крайне невежливо ее не закончить.
— Но это не… Ты не посмеешь! Ты просто хочешь вытащить из меня признание и заодно отомстить…
— Видишь? — Эл улыбнулся. — Желание.
— Это не оправдание!
— А я и не обязан перед тобой оправдываться, Ягами-кун. То, что ты сделал сегодня днем заслуживает мести. Око за око, как говорится.
— Что за ребячество…
— Может быть, — Эл наклонился и будто в доказательство своих намерений поцеловал Лайта в ключицу, заставив того громко выдохнуть. Мягкие черные волосы упали на грудь Лайта и щекотали кожу.
— Прекрати, — процедил парень, отворачивая голову и прижимаясь щекой к подушке. — Я знаю, что тебе нужно. И ты не должен…
— Ты прав, — беззаботно согласился Эл. — Это становится скучным, не находишь? Ты не реагируешь должным образом. Может, это потому, что ты не чувствителен?
— Извращенец, — мрачно пробормотал Лайт, закусив губу.
— От кого-то я это уже слышал… Ах, от Аманэ Мисы, — Эл вздохнул и покачал головой. — Нет, так не пойдет. Тогда я просто сломаю тебя, разобью, а этого недостаточно, Ягами-кун.
Лайт с ужасом смотрел на детектива, не в силах выдавить из себя ни слова. Что творится в голове у этого чудака?.. Он хотел скинуть с себя Эла, оттолкнуть, спихнуть с кровати, но один только вид Рьюзаки вселял страх.
Эл собирался отплатить ему той же монетой.
Черные глаза будто остекленели.
— Но есть и другие варианты, — тихо сказал он, снова опуская голову и касаясь губами плоского живота Лайта, глядя ему прямо в глаза. Он медленно лизнул кожу и ухмыльнулся, когда парень резко дернулся.
Лайт втянул воздух сквозь стиснутые зубы, с отвращением к себе подумав, что ему начинает все это нравиться. Он невольно протянул руку и коснулся взъерошенных волос Эла, чтобы стиснуть их в кулак и за волосы стащить с себя детектива, но вместо этого, сам того не ожидая, зарылся пальцами в густые черные волосы. Лайт не видел, но был уверен, что этот подонок самодовольно ухмыльнулся. Парень почувствовал, как холодные пальцы коснулись пояса его пижамных штанов. Это будто отрезвило Лайта и он уперся руками в макушку детектива, отталкивая его от себя.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — на выдохе спросил он.
Эл слегка склонил голову, улыбаясь. Он медленно протянул руку, коснувшись ледяными пальцами щеки Лайта, и, спустившись ниже, провел большим пальцем по его губам. Лайт понял, что невольно затаил дыхание, вспомнив, как вот так же осторожно Аврора тянула руки к острому веретену. Парня передернуло, но все мысли разом вылетели из головы, когда Эл, убрав палец, в следующую секунду, потянувшись, накрыл его губы своими.
И вдруг Лайту показалось, что Эл прекрасно целуется, хотя он помнил, что Эл говорил о своем первом разе пару дней назад. Сейчас, когда его никто не принуждал, он умело терзал его губы, заставляя парня под ним задыхаться, теряя контроль, остатком здравого смысла чувствуя в этом порывистом, страстном поцелуе злость, алчность, похоть и даже гнев, заставляющий Лайта чувствовать яд, разливающийся внутри от жаркого дыхания детектива на своих губах. Его эксцентричность, милые маленькие причуды, пристрастие к сладкому, его бессонница, безразличное выражение лица, монотонный голос, вялые, неторопливые движения, острый ум и из рук вон выходящие методы работы — все это делало его тем, кем он был. Все это делало его единственным и неповторимым L.
Именно L, а не Рьюзаки. Не Рьюгой.
— Ты хотел меня сломать, — прошептал Эл ему в губы — вот почему ты это сделал. А что, по-твоему, я сейчас делаю? Я покажу тебе, Ягами-кун… что ты мой. Видишь? Ты мой подозреваемый, мой пленник, моё всё, и я тебя уничтожу.
Лайт судорожно вдохнул. Эл снова скользнул вниз, опускаясь все ниже и ниже, к штанам, оттягивая таки пояс вниз.
Ох, зачем он разозлил этого демона? Сейчас он был особенно похож на Малифисенту, которая в гневе метала глазами молнии, круша все вокруг. Но самое пугающее то, что лицо детектива оставалось совершенно безучастным. Некогда спокойный, он вдруг превратился в воплощение зла. Возможно, его можно было бы сравнить с драконом. Он воплощал в себе все самые опасные и смертоносные качества, обладая силой, неподвластной многим смертным. Он мог бы быть самым опасным драконом, с жилистым телом, с острыми, как бритва, когтями, с огромными кожаными крыльями и змеиной мордой, в пасти которой выстроилось несколько рядов острых клыков. Наводящее ужас тело покрыто литой чешуйчатой броней, увенчаной шипами. Он был спокоен и невозмутим, наблюдал за всеми из-под лениво полуопущенных век, но стоило вывести его из себя, как он становился самым кровожадным монстром, пышущим огнем из распахнутой в ярости клыкастой пасти. Порождение черной, мстительной магии Малифисенты.
Нет, конечно, Лайт не верил в драконов, это всего лишь выдумка фантастов и сказочников, но в Эле определенно проснулся настоящий драконий гнев, спавший многие годы, а то и десятки лет.
Его пальцы были холодными, словно он водил по его торсу кусочками льда. Лайт был удивлен, что его тело податливо отзывалось на прикосновения Эла, трепеща от ледяных пальцев на его горячей коже. Лайт чувствовал, как жар, растекавшийся по всему телу, стремительно перемещался вниз, сосредотачиваясь в одной точке, которая уже ныла от возбуждения. Лайт почувствовал, как детектив, будто растягивая момент, медленно стянул вниз его пижамные штаны, прихватив боксеры, и обхватил ладонью его вставший член. Резкий контраст горячей плоти с холодными руками заставил все внутри буквально вспыхнуть. Лайт почувствовал, как кровь прилила к щекам, и он, собравшись с силами, взглянул вниз, едва сдержав очередной судорожный вздох. Лицо Эла оставалось бесстрастным, но глаза!.. Глаза горели маниакальным блеском, а губы растянулись в ухмылке.
— Что ты собираешься делать? — хриплым голосом пробормотал Лайт.
Эл немного приподнял брови и склонил голову набок, изображая святую наивность:
— А что бы ты хотел, чтобы я сделал, Ягами-кун?
Лайт застонал от отчаяния и, откинув голову на подушку, услышал тихий смешок Эла.
— Как захватывающе, — пробормотал детектив. — Теперь я понимаю, что руководило тобой сегодня днем… Порабощение… Я уверен, тебе понравилось. Кому не понравится чувствовать вкус власти, верно?
Лайт коротко кивнул, хватая ртом воздух. Месть Эла была виртуозно просчитана. Он смело принял эту игру, которая явно выходила за рамки нормального, и, что самое обидное, вел в счете. Лайт стремительно проигрывал. Его маленькая победа ускользала сквозь пальцы.
— Сила… — задумчиво пробормотал детектив. — Удивительно.
Лайт вдруг почувствовал, как волосы детектива коснулись его бедер, а в следующее мгновение он почувствовал, как его плоть медленно погрузилась в горячий, влажный рот Эла. Детектив почти тут же отстранился и сунул руку в карман своих джинсов. Лайт заметил, как он вытащил небольшую бутылочку с сиропом.
— Надеюсь, ты не возражаешь. Так будет приятней…
Лайт нервно сглотнул. Неужели Эл все это заранее спланировал? Неужели там, в кабинете, он с каменным лицом думал о том, как ночью будет слизывать с тела Лайта приторный сироп?
Извращенец.
Лайт почувствовал, как холодный сироп капнул на его кожу, и приоткрыл глаза, глядя на сосредоточенного Эла. Он старательно водил липкой от сиропа рукой по всей длине, заставляя Лайта до боли прикусить губу. На лбу выступила испарина, а по виску стекла капелька пота.
Да, в этот раз он был во власти Эла. Детектив будто околдовал его.
Эл нагнулся и осторожно слизал каплю сиропа, будто пробуя на вкус. Лайт застыл в ожидании, но в следующую секунду теплые губы обхватили его член и заскользили вверх-вниз. Лайт выдохнул. Он не ожидал, что все это будет настолько приятно. Он был уверен, что у Эла не было опыта в таких делах, но сироп сделал свое дело. Лайт протянул руку вниз, осторожно стиснув волосы на затылке Эла и задавая свой ритм. Он уже не отвечал за свои действия, разум затуманился, тело с готовностью откликалось на каждое движение детектива.
Желание. Им овладело желание.
— Рьюзаки…— нервно пробормотал Лайт, не выпуская из пальцев черных волос, чувствуя, как бешено колотится сердце, грозясь проломить ребра. — Г-господи… Рью… Рьюзаки!..
Лайт чувствовал, что долго этого не вынесет, что еще чуть-чуть и он взорвется. Но Эл неожиданно поднял голову, скидывая со своей головы руки парня.
— Ублюдок! — разочарованно прошипел Лайт.
Эл подтянулся и оказался лицом к лицу с Лайтом.
— У меня есть одна просьба, Ягами-кун. — прошептал Эл и, заметив, как тяжело вздымается грудь парня, улыбнулся.
— К-какая?..
— Не называй меня Рьюзаки, — Эл глядел на него из-за густой челки. — Не сегодня. Не сейчас.
— Тогда… как… черт возьми?..
— Эл, — детектив обхватил лицо Лайта ладонями, прижимаясь своим лбом к его, и глядя прямо в глаза. — Я хочу, чтобы ты называл меня Эл.
Лайт кивнул, пытаясь восстановить дыхание.
— Отлично, — тихо сказал детектив немного хриплым голосом. — Сегодня днем ты казался таким сильным и самоуверенным, но теперь, когда мы поменялись ролями… Может, это странно, но, признаться, мне нравится видеть тебя… таким. Может быть, я даже подумал бы о том, чтобы снизить процент, но… Как я уже говорил, желание — бич человечества, а Кира, как нам известно, человек. Нет никаких причин полагать, что Кира отреагировал бы по-другому. Я, конечно, мог бы предположить, что Кира никогда не позволил бы Элу сделать с ним что-то подобное, но у тебя ведь нет выбора. Сейчас я тебя контролирую.
Сейчас Лайт чувствовал себя Авророй, который слепо идет на свою смерть, глядя на опасное веретено затуманенными от желания глазами. Его околдовали, и эта Малифисента сейчас смотрит на него почти в упор своими черными, мистическими глазами.
— Я хочу… кое-что проверить, — выдохнул Лайт и, не отрывая глаз от Эла, протянул руку вниз. Коснувшись пояса джинс детектива, он опустил руку чуть ниже, чтобы убедиться, что ему не одному все это нравится. Он даже не сдержал улыбки.
— Неужели тебе так хочется? — тихо спросил Эл, схватив Лайта за запястье и убирая его руку от своих джинсов. — Ах да, я ведь не закончил… Наверное, это мучительно, когда ты так близок к тому, чтобы кончить, но не можешь… Я могу тебе помочь.
Лайт почувствовал, что ему стало не по себе. Эл понимает, до чего его довел, и пытается им манипулировать. Заставляет просить, умолять.
Лайт молчал, стиснув зубы. Рука невольно поползла вниз, но Эл перехватил ее и вдавил в кровать.
— Нет, Ягами-кун. У меня другие планы на твой счет, — Лайт почувствовал, как холодные руки детектива прошлись по его талии, затем, совершенно внезапно, резко перевернули его на живот. Лайт уткнулся лицом в подушку, но сразу же попытался перевернуться, оперевшись на локти, но на удивление сильная рука Эла, надавив на затылок парня, снова впечатала его лицом в подушку.
— Так-то лучше, — монотонно рассуждал Эл. Послышался звук расстегиваемой молнии на джинсах. — Если хочешь, можешь кричать.
Лайт ахнул, когда до него дошло осознание ситуации. Этот ублюдок хочет отомстить сполна и сделать все то, что сделал Лайт. Он собирался взять его сзади, заставить кричать в подушку.
— Рьюзаки, т-ты… ты не можешь!.. — выдохнул Лайт.
— Может быть, — прошептал детектив почти на ухо. — Но L может. Я ведь просил называть меня Элом.
— Нет! Так не честно! — в отчаянии завопил Лайт, но в следующую секунду почувствовал настолько резкую и разрывающую боль, что глаза тут же наполнились слезами. Он громко вскрикнул и застонал от ужасающей боли.
Стиснув зубы, он искренне пожалел, что поступил так с Элом. Осознав на личном примере, как это больно, Лайт был поражен, как сегодня днем мужественно смог вынести это детектив. Он умудрялся сдерживать болезненные крики, контролировать поток мыслей и думать о расследовании.
Эл сам зашипел от боли, с трудом толкаясь все дальше и дальше. Прикусив губу, он вошел еще глубже. Как люди могут быть так зависимы от этого?
Хотя, глядя сверху вниз на спину Лайта под собой, на то, как он задыхается, уткнувшись лицом в подушку, как комкает в пальцах простынь, он чувствовал власть. Разве не этого он хотел? Отомстить Кире, сделать то же, что тот сделал с ним. Несмотря на то, что Элу самому было не очень удобно, он не собирался отступаться от плана. Уверенно положив руки на плечи парня, Эл с силой потянул их на себя, насаживая Лайта до основания.
Парень задохнулся от боли, прикусив кулак, чтобы не закричать во весь голос. Эл почувствовал, как внутри становится еще горячее, и первой мыслью было: «Кровь?».
Лайт, выпустив кулак, зажал в зубах уголок подушки, стараясь не издавать ни звука, то и дело морщась от боли, которая прожигала все изнутри. Он стоял на коленях, упираясь локтями в постель. Эл протянул руку и коснулся мягких каштановых волос, ведя пальцами дорожку вдоль всего позвоночника, перемещаясь ниже, провел пальцами по бедрам и, чуть наклонившись, обхватил возбужденную плоть.
Между ними не было никаких особых нежностей или каких-то высоких чувств, нет, только жажда доминирования на физическом и психологических уровнях. Обоим было больно, местами совестно. Оба понимали, что все это ради мести. Возможно, не будь их история знакомства так печальна и сойдись эти умы в спокойное время, между этими двумя гениями могли бы завязаться узы настоящей дружбы, незапятнанной ядом.
Но сейчас все было буквально пропитано им. Лайт со всей силы сжал кулаки, безжалостно сминая простыни. Костяшки пальцев побелели. Внутренний голос твердил, что этот ублюдок обходится с ним как с последней шлюхой, поднимая внутри парня волну самоотвращения, но он тут же вспомнил, как еще сегодня днем вколачивался в это худое бледное тело, заставляя его прижиматься лицом к холодному полу, буквально разрывая на детективе одежду.
Лайт помнил, что собирался остановиться, глядя в умоляющие черные глаза Эла, он почти отпустил его…
Но тот же треклятый внутренний голос шепнул, что это наказание, что он должен довести начатое до конца, чтобы проучить придурка за высокомерие, напыщенность и ложные обвинения. Он ведь это заслужил!
Но сейчас он чувствовал себя буквально растоптанным. Подумайте только, Ягами Лайт — чемпион по теннису, лучший ученик Японии, студент Токийского университета, набравший высшие баллы, да и просто красивый, популярный и видный юноша — стоит на коленях, уткнувшись лицом в подушку, заглушающую его крики, а ему в зад вбивается великий L, преследуя свои глупые цели мести.
— Может ты… хочешь… кончить… Ягами-кун? — спросил Эл, затаив дыхание, на мгновение перестав двигаться внутри него.
Лайт коротко кивнул, не поднимая головы от подушки. Скоро его унижения закончатся, и они останутся квиты. Он напрягся, когда холодные руки Эла коснулись его живота. Почему его руки такие холодные даже во время… этого?
За все это время Эл не издал ни звука, только тяжело дышал. Казалось, будто все, что он делает, ни капли его не волнует.
Он так пытается показать свою силу и власть?
Эл мучительно медленно прочерчивал подушечками пальцем дорожку к пульсирующему от желания месту. Лайт до крови прикусил губу, вцепившись в край кровати.
Эл сейчас как никогда напоминал Малифисенту, в руках которой была невообразимая сила. Сила самого ада. Если ей вздумается воспользоваться своей силой, то несчастная Аврора ничего не сможет сделать.
Ледяная ладонь обхватила горячий член и всего через несколько резких движений Лайт со стоном излился, запачкав бледную руку. Выдохнув, он упал на живот, прижавшись щекой к подушке и жадно хватая ртом воздух.
Эл застыл, все еще склоняясь над парнем и глядя на его спину. В ушах все еще стоял этот протяжный стон, который, словно отравленное веретено, заставил детектива протянуть вперед руку и коснуться пальцами волос на затылке Лайта. Тот вздрогнул от прикосновения холодных пальцев.
Лайт слышал, как Эл тихо зашипел, и внутри разлилось что-то горячее, а затем почувствовал, как на него навалилось прохладное тело. Эл упал сверху, буквально впечатав Лайта в кровать, и прижался щекой к его лопатке, пытаясь восстановить дыхание. По вискам стекали капли пота, сердце выбивало чечетку.
Через пару минут Лайт приподнялся на локтях и резко перевернулся на спину. Эл недовольно заворчал, но вставать не собирался, только смотрел на него сверху вниз с нескрываемым любопытством блестящих глаз. В бледном свете ноутбука, который худо-бедно освещал лицо его подозреваемого, Эл видел совсем другого человека. Не того гордого упрямца, который успешно скрывает все свои эмоции, а обычного человека. Он выглядел растерянно, тяжело дышал, челка прилипла к вспотевшему лбу. Этот Лайт нравился ему гораздо больше.
Порабощенный. Проигравший. И кто довел его до этого? Эл. Он мог собой гордиться.
— Слезь с меня, — пробормотал Лайт, пытаясь спихнуть с себя детектива.
— Не-а, — вяло покачал головой Рьюзаки.
Лайт было вспыхнул, готовясь выдать гневную тираду, но прежде, чем он успел открыть рот, Эл подтянулся повыше и быстро поцеловал его. Лайт задохнулся от возмущения, но так и не смог ничего сказать. Эл же ликовал. Теперь все, чем он занимался до этого, казалось ему скучным и нудным. Зачем самоистязать себя перед экраном монитора, проверяя на сто раз одни и те же файлы, когда можно вести дело с пользой для себя? Благодаря Лайту он открыл для себя новые горизонты.
Чуть нахмурившись, Эл снова подался вперед, накрывая губы Лайта и тут же проникая языком в горячий рот. Если он сможет контролировать желания Лайта, то сможет контролировать Киру. Но до конца ли порабощен Ягами Лайт?
Ответ нашелся сам, когда Лайт ответил на поцелуй, пытаясь взять инициативу в свои руки и зарываясь пальцами в черные, растрепанные волосы. Белоснежка или королева? Аврора или Малифисента? Все роли стремительно путались.
Карие глаза Лайта распахнулись, когда он почувствовал у своих бедер что-то твердое, и в следующую секунду резкий толчок заставил его вскрикнуть:
— Эй, хватит!
— Нет, — прошептал Эл. Черные глаза засверкали странным, безумным желанием. — Я с тобой еще не закончил.
Лайт хрипло застонал от боли:
— Я не смогу… Правда, я больше не смогу… — Лайт едва ли не хныкал. Обычно так конючила Миса, когда ее что-то не устраивало. В детективе едва ли не сыграла жалость, но он тут же вспомнил, как еще сегодня днем сам просил его остановиться, но тот нагло его проигнорировал.
— Сможешь, — томно пробормотал Эл, заставив Лайта нервно сглотнуть. Безэмоциональный и сухой голос детектива стал жутко пугающим. — Я тебя заставлю. Я могу сделать с тобой все, что захочу, Ягами-кун.
Эл встал на колени и, подтянув Лайта ближе к себе, взял его под колени, закидывая его ноги к себе на плечи. Лайт не смел пошевелиться, беспомощно глядя на детектива снизу вверх. Он заметил, как кожа Эла будто сверкает в холодном свете ноутбука, оставленного на полу.
По иронии судьбы он был похож на какого-то ангела, а не на черта, который грубо толкнулся вперед, вырвав из губ Лайта болезненный вскрик, вколачиваясь глубже и глубже.
Лайт снова вздрогнул, когда холодные пальцы пробежались по его бедрам.
Эл был жесток. Он то выходил, то снова входил до основания. С каждым разом это становилось все менее болезненным. Лайт почти не чувствовал боли, только легкое ощущение дискомфорта и странной наполненности. Эл, который внешне оставался невозмутимым, внутри переживал целую бурю новых чувств. Он чувствовал, как все внутри горит, чувствовал упоительное ощущение власти, доминирования, глядя, как полностью порабощенный Лайт дрожит от каждого его прикосновения, кусая губы, сминая в пальцах простыни.
— Рьюзаки…— зарычал Лайт, стиснув зубы.
— Нет… — Эл немного наклонился вперед, заглядывая в карие глаза, блестящие от выступивших слез. — Как мы с тобой договаривались, Ягами-кун? Как я просил меня называть?
Лайт презрительно прищурился, но тут же ахнул, когда Эл попал по какой-то точке. Эл улыбнулся, заметив такую реакцию, и снова ударил по нужному месту, заставив Лайта буквально выгнуться под собой.
Эл наклонился, чтобы поцеловать Лайта.
— Входишь во вкус? — прошептал он в губы Киры, заставив того нервно сглотнуть. — Я могу сделать тебе еще приятнее… Я могу сделать все, что ты захочешь… Если ты только скажешь… — он наклонился еще ниже, опаляя дыханием ухо парня, — …что ты Кира.
На Лайта будто ведро ледяной воды опрокинули. Разум тут же прояснился:
— Нет! — выдохнул он. — Я… Рьюзаки, я не Кира! Не Кира!
— Ты Кира, — покачал головой Эл, выпрямляя спину и глядя на него сверху вниз. — Мне нужна правда, Ягами-кун. Я и так наслушался достаточно лжи.
— Но я не вру! — повысил голос парень. Терпеть становилось все больнее, тело требовало разрядки. — Рью… Рьюзаки, пожалуйста…
— За тебя просит Кира? — спросил Эл и слегка улыбнулся. — И не называй меня Рьюзаки. Возможно, для тебя это не играет большой роли, но… для меня это важно.
Он подался вперед, запустив пальцы во влажные каштановые волосы, стиснул их в кулак и силой заставил повернуть голову в свою сторону. Лайт тут же столкнулся с двумя зеркалами, в которых отражался Кира.
— Ты Кира, Ягами Лайт, и если ты признаешься, то я доставлю тебе настоящее удовольствие… Признайся. Признайся L.
— Рью!..
— Нет! — в глазах детектива зажегся недобрый огонь. Он сильнее стиснул кулак и процедил сквозь зубы: — Эл! Назови меня по имени, Кира! Ну же!
— Я не Кира! — закричал Лайт, дернув головой, пытаясь отцепить от себя его руку. — Ты ублюдок! И методы твои…
— Всего одно слово, — маниакально пробормотал Эл. — Давай, Ягами-кун… Просто скажи «да», хотя бы шепотом… Согласись, что я все это время был прав…
— Н-нет… Сволочь! — Лайт уже начинал задыхаться.
— Кто тогда Кира? — прошипел Эл. — Ты знаешь, кто я, и ты знаешь, что я никогда не ошибаюсь… Я пришел к единственно верному выводу, что ты Кира. Или был Кирой. Но если так, то где он сейчас? Он не мог просто раствориться в воздухе! Я могу выбить из тебя признание, — шипел детектив. Лайт чувствовал, как от боли по щекам потекли слезы. — Я L, и я поймал тебя. Все, что мне нужно, это заставить тебя сознаться!..
— Ты сумасшедший!
— Я? — Эл на мгновение замер, затем медленно склонил голову на бок. На полминуты в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лайта, глядящего на детектива с каким-то страхом. Вдруг Эл отпустил его волосы и потянулся к длинной цепи. — Да, возможно…
— Что ты?..
Лайт не договорил, когда ледяной металл коснулся его горячей плоти. Он еще не успел ничего понять, когда Эл обернул цепь в несколько раз вокруг возбужденного члена и потянул, заставив петлю затянуться.
Лайт сдавленно закричал. Слезы тут же застелили глаза. Эл продолжал невозмутимо смотреть на парня, медленно потягивая за цепь. Юноша буквально бился в агонии от боли. Все, о чем он мог думать, это как бы так изловчиться, чтобы выцарапать ублюдку глаза. Каким-то образом ему удалось приподняться на локте, но Эл тут же больно пихнул его в плечо, заставив упасть обратно. Петля сжалась еще сильнее.
— Скажи, что ты Кира, — прошипел властный голос.
— Я не Кира! — вскрикнул Лайт, глотая слезы. — Не Кира!
Эл стиснул зубы от негодования, но петлю все же ослабил и цепь, распутавшись, снова упала на постель.
Лайт почувствовал внезапное облегчение, перед глазами вспыхнули фейерверки. Эл, который все еще находился внутри, резко подался вперед, ударяя по простате, и в следующую секунду на Лайта обрушился сильнейший оргазм, прошибая каждую клеточку опустошенного тела. Эл, рвано дыша, рухнул сверху. Он чувствовал, как под его телом бешено колотится чужое сердце.
Негодование и отчаяние захлестывало детектива с головой. Он уничтожил, разгромил Лайта, но так и не добился признания.
Снова тупик.
Лайт, все еще тяжело дыша, спихнул с себя тощее тело и детектив перекатился на вторую половину кровати, уставившись в потолок. Возможно, после того, что между ними случилось, они научились бы понимать друг друга, но Рьюзаки по-прежнему оставался L, а Лайт возможным Кирой. Так что в конечном счете…
…ничего не изменилось.