12
Жизнь — это большая загадка, которую до чертов сложно отгадать. Жизнь — это обширный, сплошной пустоты, лист, оболочку и цвет которого тебе не узнать. Мы живем в непонимании, а что же будет завтра. Каждая смена лунных и солнечных объектов заставляет вздрогнуть, ведь ты не знаешь, что тебе преподнесет новый день, ты не знаешь, как распишется тот белый лист, первоначально будучи пустым. Ты не знаешь, на какую дату расписана твоя смерть, и ты не знаешь, на какие события или действия записан твой следующий день, в особенности находясь тут, в психбольнице. Мы никогда не сможем предугадать, что скрывается за следующим днем, возможно, завтра мы будем на свободе, а возможно, завтра и вовсе не проснемся. Но и при всех этих непониманий, мы живем и входим в следующий день, не зная, что нас ждет. Понимания, что мы можем умереть, мы все равно проживаем следующий день. Либо же мы бесстрашные, либо же у нас нет выбора.
И сейчас, сидя в своей клетке, я не знаю, что меня ждет через час, в обширной комнате отдыха. Я не знаю, что ждет меня через минуту, через секунду. Знаю только то, что сделаю повторный вздох бесконечного затхлого воздуха, знаю, что вновь моргну, возможно, подвигаюсь всем телом. Знаю, что бесконечный поток мыслей, который закручивает в себя, словно тот — цунами, открывая возможности для цепочки из мысленных каналов, никогда не остановится. Но я даже не знал, что моя палата так быстро сменится перед моими глазами центральной зоной, длинными коридорами.
Но я знал только одно, стоит опасаться. Самого себя. Я знал и чувствовал, что гредет опасность, словно мне не стоит идти в центральную зону, словно сейчас произойдет что-то глобальное и безумное. Я чувствовал, что что-то не так... что что-то должно было произойти. Я чувствовал это, словно собственное дыхание... И из-за этого мерзкого чувства, беспокойства внутри грудной клетке, я не знал, чего можно ожидать. Мои мысли спутались в обширной пелене страха, в тысячных предположений об дальнейшем исходе событий. И, прежде всего, что я увидел, зайдя в стены центральной зоны, что здесь нет Юли. И так же следом за этим пониманием, я начал перебирать все возможные варианты того, где она может находиться. Она могла сейчас находиться в кабинете психолога, ведь здесь твой психолог мой вызвать тебя в любое время. Она могла находиться в палате, или же делать свои дела в туалете. Или же ее могли отвести на внеплановую процедуру по исследованию твоего здоровья... Возможно, сейчас она несет на себе наказания, за то, что сорвалась на Рому, как я узнал сквозь стены этой больницы. Или же, самое страшное, ее могли вести на опыты. И эта мысль заставляло меня переживать. От это мысли по моей спине прошлась обжигающая волна страха, которая отходила болезненными ощущениями в мой желудок. Мои руки стали постепенно замерзать от произвольного волнения, а все вокруг как будто бы начало сдвигаться на меня.
Но спустя несколько шагов, мне все же удалось увидеть ее. Она была в компании с озверевшим психом, который был слишком увлечен в разговоре с ним. За все это время, пока я был тут, не наблюдал за тем, что она общается кем-то, только со мной, или же в компании с самой собой. Как мне известно, она имеет не малый круг общения здесь, среди психов. Эта девушка таинственна и загадочна. Об ее име знают все за пределами этой местности, ее фотографии развешивались на каждых столбах. А после, все таинственно пропало. Уже не было свежих объявлений, которые можно было увидеть на автобусной остановке, в ожиданиях своего транспорта. Уже не было слухов про эту девушку, они как будто пропало из всего мира безвести, за считанные мгновения, за одну ночь. Но после появились слухи и новости о всей этой семейки. Пошли слухи, что дом, где жила, будучи ребенком, блондинка, сгорел, вместе с одним членом семьи. А следом стало известно, что ее отец, будучи пойман в психиатрические стены здания, мифически исчез. И после этого открылись поиски. Исследования этого здания.
Нарастающее тепло, которое так и бушевало в моей груди, не давало мне покоя. С каждым шагом в приближении к ним, я ощущал, как внутри меня горят все органы, а в центре грудной клетки раздувается малый огонек, который подает сигналы моему мозгу, чтобы я подошел к ним. Шаг за шагом и я почти у цели, но все же обхожу парочку психов и сажусь возле стены рядом. Напрягая все свое тело и звуковой аппарат в ушах, усердно пытаюсь услышать их живой разговоров, кидая свой взор в противоположную сторону. В голове появляются не пристойные способы избавиться от этого человека, чтобы без преград Юля общалась только со мной, но я откидываю эти мысли, вспоминая, как вчера она впервые смеялась со мной, так сладостно и искренно. Но все мои надежды и оправдания рухнули, когда я услышал, как они оба начали смеяться над чем-то, видимо, безумно смешным. Парнишка властвовал рядом с девушкой, позволяя себе трогать ее за плечи во время порывов смеха. Он чувствовал себя властно рядом с ней, будто они были знакомы множество лет. Но если она дает разрешение прикасаться к себе, то я — нет. И, последний раз кинув свой взор на них, поднимаюсь со своего места и направляюсь прямо к ним.
Но вдруг меня кто-то останавливает. Повернув все тело к то причине, я беглым взглядом изучил эту девушку. Рыжеватые волосы были подстрижены в каре, карие глаза тускло святили своим светом, тонкие губы и пару рыжих точек вокруг всего носа. Веснушки.
— Привет, — произносит она, а я ловлю на себе пронзительный взгляд Юли, и принимаю решение немного пообщаться с этой девушкой, пока взгляд Юли был прикован ко мне.
— Эм... Привет.
— Ты Даня, верно? — голос девушки был значительно тише, чем у любого здравого человека, реплики из ее уст выходили медленно и длительно, слова, будто путались в ее голове.
— Верно, а ты...
— Полина. Я Полина, — Полина берет меня за руку и тянет вниз, садиться на пол и скрещивает ноги между собой, садясь в позу «бабочки». Чувствую, как пронзительный взгляд начинает жечь меня, словно тот превратился в огненное копье, которое ценилось прямо в мою душу.
— Ты что-то хотела?
— Я... Ты веришь в него?
— Что? В кого?
— В его силу? — голос девушки значительно стал тише, а глаза беглым взглядом осматривали помещение. Видимо, эта девушка и в правду была психом.
— Прости?
— Он... очень страшный человек. Кажется, он уже здесь... он снова осуществляет это, я... я... Чувствую это! — последние реплики девушка выкрикнула, слова вылетили из ее глотки, что привлекло внимание всех находящихся, в особенности охранников этой местности.
Юля все так же смотрела на нас. Ее взгляд пронзительно спускался по моему телу, словно тот — капли пота от ее огненного напора. Пока думал об этом, забыл понимать то, что говорит мой собеседник. Если психа можно назвать собеседником... Я понял лишь то, что она — безумец.
— Чувствуешь это? Как? — прыснул первое, что попало мне в голову, даже не думая, что я говорю. Мои уста сами выбросили эти реплики, не обдумывая их смысл, ведь мое сознание было занято другой. Юлей.
— Я... — девушка, не договорив будущее предложение, шустро ушла на прежнее место, только теперь та выглядело более устрашающе.
Будто она призывала кого-то, сжимая свои коленки в руках, качаясь туда-сюда. Ее глаза выглядили обезумевшими, а из уст вылетал отсчет цифр, не неся за собой некий смысл. Она могла повторять разные цифры, путая их со словами, которые изредка проскакивали у нее. Для начала она могла сказать: «семь», а закончить: «дватцать три»... Меня никак не волновали ее слова, это обыденный бред любого человека, который находится тут. Мои мысли были заняти другим принятием реальности. Я не мог понять, почему до сих пор не подошел к Юле. Но я точно знал, что не она, ни я, не подойдут первыми. Но отчетливый звук сирены, раздавшийся внутри здания, вывел меня из своих мыслей. Комната моментально залилась красным светом, в следом он отключился вообще. Вокруг была лишь одна тьма.