6
* * *
И я снова стою вдоль привычной стены, в своей позе, и выслеживаю свою "следующую жертву". Выслеживаю поведения некого психа, который значительно притих последнии некоторые дни. Он часто начал кружиться по кругу, начала пошатываться, и утих. Просто утих, сидя на полу, словно окаменевший, смотрел в одну точку с расширенными глазами, из которых виднелся белый сок глазных яблок. Такое чувство, что зрачок скоро отвалиться, вместе с ним и само глазное яблоко выпадет из привычного места. Такое уже случалось.
Девушка, рыжеволосая девушка. Пропала без вести, несколько месяцев назад. Неужели, все повторяется..? До тех пор, пока она не исчезла, в ее поведение случались сбои. Значительные сбои, ее несколько раз кололи, несколько раз закрывали в коридоре, в одиночной камере, чтобы она смогла прийти в норму. Но все безрезультатно. В последний день ее нахождения и прибывания тут, она выдрала свой глаз из своей плоти. Глазное яблоко оказалось в ее руке, вместе с маленькими жилками, которые свисали из глаза. Он безумно кричала, то ли от боли, то ли от своего безумства. Она потеряла рассудок, потеряла меру и понятия, что она делает, и правильно ли это вообще. Она, словно под гипнозом дьявола, начала размазывать свой глаз по стене, ослепительно кричать, и заливаться смехом. Она кричала странные и ужасающие реплики, такие как: "Вы скоро умрете!", "Придет тот, кто сделает это!", "Он... Он убьет всех, он убьет вас!", "Здесь есть что-то страшное, есть что-то страшное!", и последнюю реплику она прокричала тише, на несколько тонов ниже, ведь в ее шею вкололи "успокоительное".
Жуткий случай, не так ли? После этого он пропала. Пропала, как будто ее и не было здесь... как будто ее не существовало никогда, и она никогда не сидела в углу комнаты, и не осматривалась по сторонам, словно видит что-то иное, что-то за гранью реальности. Я уже давно подозреваю, что все те жуткие вещи, которые происходили давно, начали повторяться. И словно сам Всевышний послал нам нового парня, о котором говорила та самая рыжеволосая девушка. Словно это все — кусачки пазла, устрашающего и глобального пазла, которые мне стоит собрать воедино.
И, как на зло мне, и моей удаче, ко мне, словно тяжелая, темная, приливная туча, надвигалась ко мне. Ко мне шел тот самый брюнет. И меня он пугал, и только сейчас я поняла, чем. Я не могу увидеть его изнутри, не могу понять, что у него в мозгу, что у него в планах. Не могу понять, что он задумал, не могу разобрать его ход мыслей и мировоззрение... Все смутно и непонятно, постоянно прокручивается в моей памяти, но я сомневаюсь во всем. Все те варианты, которые я предложила ранее, в кабинете психолога, могут быть и вовсе не правдивыми. И я склоняюсь к этому. Возможно, внутри него есть еще третий вариант, о котором говорила та рыжеволосая девушка. Но, скорее это всего лишь бред психа.
—Здравствуй, — с нотками веселья, и хладнокровья в его венах, в сопровождении с хрипотцой в голосе, он подходит ко мне, и встоет в такую же стойку, как и я.
— Здравствуй.
— Помнишь, что ты обещала мне? — на тон ниже говорит он, склонив свою голову ближе ко мне, делая иллюзию, что его слышу лишь я. Но я не слышу его внутри, черт...
— Помню.
— И что же? — словно сверепый хищник, глазея на свою добычу, у него происходятся слюни, и он жадно сглатывает их, облизывая пересушенные губы.
— Доказать, что у меня есть... шоколад, — произношу я с перерывом между словами, чтобы произвести ощущения, что опасаюсь этого слова при виде двух громил, которые смотрели на нас, но вскоре, встретившись взглядом со мной, отвернулись.
Я известна тут. Известна, как близкая пострадавшей... Все бояться психов, словно мы — что-то иное в этом мире, словно нам подвластно убить одним своим взглядом, окаменеть человека, взять в плен его разум, лишь взглянув на него своим безумным взглядом, безумными глазами, которые всегда расширены больше, чем у обычных людей, и изучить тело жалкого человека своими большими зрачками, которые уже привыкли к изменению в освещении, и к постоянной дозе наркотических веществ. Они бояться нас, словно видят в страшных страх... Они бояться нас, словно мы можем загипнотизировать их. Бояться, словно мы можем передать свое безумство по взгляду, создавая невидимую нить, по которой течет кровь безумца, вступая в контакт с человеком. И наша кровь смешивается, вместе с их, и они становятся безумными. Они, и в правду, настолько глупы?
— Я весь в ожиданиях, — выводит меня из своих мыслей парень, напоминая, что мне нужно достать ему шоколад из своего кармана.
Аккуратно и ловко провожу свою операцию, и передаю ему содержимое розоватой обертки, и в его глазах читается... ничего. Словно он каждый день может узреть, как псих передает ему конфету, что считается запрещенным для нас. Он загадочный. И я не могу выбрать для меня прозвище... Загадочный безумец, или же Покоритель тысячи женских плотей...
— Непослушная девочка, нарушает правила для психов, — тихо, словно насмеиваясь надо мной, шепчет он, шурша фантиком от конфет. Видимо, он прячет конфету.
— Ты ничем не отличаешься от меня, — говорю я, вспоминая свои догадки, что он принес сюда оружие, если пронес и конфету.
Он молчит. Словно вновь усмехаясь про себя, он садится на стул, на котором обычно сидит Катя, и я понимаю, что не вижу их. Но обращаю внимание не на это, а на то, что он сел напротив меня, не разворачивая стул, положив голову на спинку стула, подставив под нее руки. Глядел на меня, словно я не какой-то псих, а живой человек.
— Слушай, я хочу с тобой общаться. Ты единственная, кто не смахивает на психа, и единственная, во взгляде которой можно прочитать, что ты уже смирилась со своей учестью.
Псих.
— И почему же я не смахиваю на психа? — с недопониманием спрашиваю я. — Лишь потому, что ты не видел моих срывов, после которых меня бы вывели из сознания?
Он усмехнулся, разворачивая свою голову в сторону, словно опасаясь, что это может кто-то услышать. Услышать то, что он пытается сказать, уже несколько раз открывая свой рот, в попытках сказать это "что-то". Его взгляд поменялся, он словно стал напуганный и растерянный, но я не поведусь на эту иллюзию. Это всего лишь иллюзия, всего лишь псих, который может маскировать свои эмоции. И в правду, псих — собственная иллюзия самого себя. Ты можешь играть с врачами, с пациентами другой личностью. Здесь все фальшивые, ведь здесь каждый сам за себя. Хочешь сохранить себя и свою жизнь — будь фальшивым. Имей другую личность. Имей несколько личностей, усердность и мудрость, чтобы в нужный момент переключиться на другую личность, тем самым отвести подозрения.
— Нет, ты... я чувствую, что могу доверять тебе. — тихо говорит он, опуская свой тон на последних словах, что я напрягаю звуковой аппарат, чтобы услышать его.
Так жаль, что я не чувствую этого. За всю жизнь тут, я вызубрила одно — никому. Ни за что. Никогда. Не доверяй. Здесь каждый — фальшивый, черт возьми. Здесь у каждого неуравновешенеость и нестабильность в психике. Здесь у каждого плохое намерения, которые сидят глубоко внутри. И самое интересное, если кричать в стену, биться об нее, и разбивать себя в кровь, другие только подтвердят то, что ты — безумец. Хочешь подтвердить свою невиновность — ничего не делай. Просто смирись. Психушка — хлеще тюрьмы. Если тюрьма — тьрьма твоих свободных действий, то психушка — тюрьма собственного разума. Тебя закрыли тут навеки, закрыли наедине с твоей безумной психикой, с твоими расстройствами. И сколько бы ты не кричал, здесь нет суда. Здесь есть только те, кто хотят вколоть в тебя наркотики. Есть те, кто хотят усыпить тебя навсегда. Здесь нет ничего, кроме твоих кричащих мыслей. Здесь есть только ты, белоснежные стены, и твои расстройства.
— Я тебя разочарую, но здесь никому нельзя доверять.
* * *
Даня
Чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие, и гордость. Гордыня, жадность, гнев, зависть, прелюбодеяние, обжорство, и лень. Все это относятся к смертельным грехам. Все это — грех, который проживал на себе каждый человек. Все это — то, что встречается в жизни каждого человека, и относится к смертельным грехам. Тоесть, каждый человек отдал душу дьяволу, когда задевал эти понятия в своей жизни. Но относится ли это, и в правду, к грехам?
Самый устрашающий и самый наказуемый, непростительный грех — убийство. Убийство — то, что нельзя вывести из кожи человека. Убийство — то, что нельзя простить. Убийство — единственный грех, который относится к грехам человека, из-за которого твоя кровь, и грудная клетка, постепенно заполняется тьмой, злобой, и хладнокровием. Убив человека, его душа вселяется в тебя, и заполняет грудную клетку своей смертью, и ты становишься убийцей. Убийцей, вымывая свои кровавые руки, и пряча мертвое тело к себе в подвал.
И если придерживаться к семи смертельным грехам, то рождение человека — тоже грех. Ведь похоть равняется новым плодом будущего человека, а без похоти он бы не появился на свет. Без похоти все люди бы не появились на свет. И каждый человек по-своему нестабильно сумасшедший.
Психи — те люди, которреы рождаются благодаря дьяволу. Тот просто оставляет след на его голове, там самым вселяя в нового человека себя, поэтому и психи слышат чей-то голос на постоянной основе. Да, это так. Но правда ли это? Ведь психи — такие же люди, просто они имеют особый дар, которого бояться и опасаются. Психи видят мир таким, какой он есть. Просто это такой особенный дар, что другие люди нашли в нас то, что отличается от других. То, чего нет у них. И поэтому люди стали закрывать нас здесь — в психушках — чтобы мы не навредили человечеству. Но правда ли то, что они хотят нам помочь? Нет. Все, что они могут сделать — вовремя вколоть в твою шею дозу успокоительного, тем самым помогая себе, а не тебе. Они могут сделать тебе электрошоковую терапию, тем самым навредив. Они заставляют нас чувствовать боль, и заставляют сидеть в заточении, откуда выход найдут на все.
Но я найду. Я сделаю все, чтобы выбраться отсюда. Все, что будет нужно и требоваться от меня. И я знаю, что я чертов псих, ведь я совершил непростительное... Убил человека.