4
- Здравствуй, - произносит парень, как только оказывается в нескольких шагах от девушки, а после и в считанных сантиметрах, в мимолетных мгновениях..
- Эм.. здравствуй, - блондинка, спустившись, слегка помрачела во взгляде, но все же смогла выдавить из себя эту реплику, пытаясь отвести взгляд от глаз парня, смотря куда угодно, но только не на него.
Ее цель была найти среди десятков лиц знакомое. Лицо Германа. Он единственный, кто пришел ей на ум, и кто сможет помочь ей, поняв ее по взгляду и глухыи словам. Брюнет же настойчиво разглядывал каждую черту лица девушки, склонив голову на бок, чтобы уловить взгляд девицы, которая сразу же приглянулась ему, словно единственный свет в этом помещении, среди всей окружающей тьмы. Глаза девушки бегали, зрачки расширялись при каждом взгляде парня, которые она чувствовала на себе, хоть и не смотрела на нее. Ее грудь истошно пыталась вдохнуть полный вздох, но дыхание предательски сбилось.
- Ты боишься меня? - хрипло произносит парень, сцепляя густые брови почти воедино, направляя их к переносице. Он чувствовал это. Он чувствовал, как содрагалось в судорогах ее тело, при едином его взгляде. Он просто хотел, чтобы она признала свой страх.
- Нет, просто... Ты меня напрягаешь, - голова девушки все так же остается повернутой в иную сторону, в попытках спрятаться от пронзительного взгляда парня. Но все же, как только она услышала его хриплый голос, ее взор косо посматривал на него, глядя лишь в глаза.
Парень принялся осматривать все тело невинной девицы. Начиная с каждой изъявилы ее лица, продолжая опускать свой взгляд на объемную грудь девушки, а следом и внутрь, прямо в ее душу. Заканчивая свой взор на худощавых ног, подметив себе, что у нее чертовски сексуальная талия, он вновь вернулся к глазам девушки, исследуя их оттенок. Они были серо-зелеными. Радужка вокруг зрачка обладала серым оттенком, а сам глаз был цвета спелой мелиссы... Губы девушки были цвета малинового варенья, и парень был уверен, что и на вкус тоже.
- Ты знаешь, почему я здесь, и поэтому боишься? - облизывая свои пухлые губы, увлажнив их, он облокачивается одной рукой на стену рядом с девушкой, тем самым сближая расстояние их лиц между друг другом. Вот-вот и их губы бы коснулись, сплетались воедино...
- Во-первых, я тебя не боюсь! С чего ты решил? А во-вторых, я даже не знаю, почему ты здесь! - процидела сквозь зубы блондинка, значительно спускаясь вниз по стенке, дабы избежать встречу их глаз, да и губ.
Парень усмехается, разворачивая лицо к Екатерине, которая, то и делала, как текла при виде его, показывая это всем своим видом. Парень лишь скривился при виде ее, вновь направляя свой взор на девушку, подмечая себе, что она - самая приятная девушка тут, на которую комфортно смотреть. Наклонившись к уху девушки, парень, словно гипнотизируя ее, хрипит на ухо следующую реплику:
- Хочешь узнать, почему я тут?
- И почему же? - так же шепотом спрашивает Юля.
- Я убил человека! - брюнет повышает свой голос на несколько тонов выше, тем самым пугая девушку, заставляя ее вздрогнуть от громких криков прямо ей на ухо.
Казалось бы, это никак не должно удивить девушку, ведь здесь каждый второй совершил преступления, которое могло дойти, или же дошло, до убийства. Но слова этого парня заставили девушку насторожиться, она испугалась. Горячие зайчики пролежали по спине, оставляя за собой дорожку мурашек, которая постепенно заполняли все тело. На лице парня постепенно образовывалась злорадная улыбка, которая смахивала на ухмылку, но все же имелась на нем, и вызывала новый поток судорог по всему телу, словно ты упал на тысячи иголок, которые оставили на тебе свой урон - точки, которые мы называем "мурашками". И в правду может быть такое, что, когда мы сильно боимся, мы протягиваем руку своему страху, а тот, полный обреченности, ведет нас в другую вселенную, в лагуну всего страха, где на нас и падают тысячи уронив, в виде иголок, которые и оставляют мурашки, которые постепенно заполняют все тело, но не доходят до разума...
Юля
В прибывании настигшего шока, и, возможно, страха, я окаменела. Я просто стояла, словно вцепившись в эту стену, не задействовав рук, вцепилась разумом, вцепилась душой. Мне было страшно сделать малейший шаг в сторону того парня, который окружал меня своей аурой злобы и напряжении, которая изучалась из него, и так ощущалась на мне. Я словно чувствовала, как все мое тело вовлеклось в его злобную ауру... Словно я стала пленником его разума.
Я знала, и отчетливо понимала, кто такие мы - психи. Прожив тут несколько лет, и, к сожалению, приняв это место, как за дом, я могу мыслить здраво по отношению к... нам. Да, это устрашающе звучит, но, к сожалению, одна из правд, от которых несет горечью. Я понимала, на что мы способны, и понимала, как мы обречены в этой жизни, ведь даже всем привычного выбора у нас не имелось. Я знала, на что способен каждый из пациентов, знала, ведь была частью их. Я понимала, что я - часть их, понимала только разумом. Душой не понимала, не принимала это. За последнии несколько лет, после одного года прибывания тут, я поняла, что я не должна быть тут. И я пыталась бороться, но так и не смогла, смирилась с этой учестью. Ведь я была одна.
Да, у меня были "друзья", но могу ли я считать их "друзьями"? Могу ли заявлять так? Нет, не думаю. Они просто те люди, которых я знаю лучше, и с которыми я могу пообщаться. Все же, здесь каждый сам за себя. И иметь друга в этих стенах - опасно и проблематично. Ты никогда не узнаешь, что на уме у твоего "друга", а ведь он может и убить тебя... Или же изначально начать "дружить" с тобой, чтобы осуществить плохие намерения. И я знала, что десять процентов населения здесь - те люди, которые несут за своей спиной некорректный замысел, против других. И эта часть людей... Мне не известна. И входить в нее может кто угодно, Рома или Катя, Герман или Даня... Врачи, или психологи, либо же охранники... Здесь каждый сам за себя. И доверять кому-то не стоит.
Каждый здесь, душевно больной человек, в первую очередь, заключенный не этих окровавленных стен, а заключенный собственного разума. Каждый душевно больной - человек, который мертв в душе, мертв его разум и мышление. Все ок связи всех мыслей, которые проводили к каким-то итогам, словно покрылись пылью, словно онемели и отключились, словно в легкие больше не поступают новые притоки воздуха, а значительное тепло застыло где-то в венах, по пути к грудной клетке... Психопаты - те, кто умер внутри, морально, но физически продолжает дышать. Каждый тут мертв, просто продолжает громко дышать.
И, да, возможно, если бы в округе не было устрашающей атмосферы, в нашем бытье не было сумасшедших, белых стен, из-за которых глазам больно, а подсознание смутно бьется, вместе с тактом груди. Возможно, если бы здесь, и в правду, помогали, то другие были не выглядили так, как будто умерли прямо в эту же секунду, как, к примеру, одна из незнакомых мне пациенток, которая чем-то похожа на Лунтика, из всем известного детского мультфильма... Ее веки вот-вот спадут, и соединятся воедино, бессонные ночи передаются большими синиками под глазами, которые так и кричат об жажде заснуть спокойно.
Но, увы, в мой презрительный взор впадает смутный силуэт того самого парня. И, видимо, он делает не первый круг вокруг меня, ведь я ощущаю на себе голодный взор Кати. И тут же я засомневалась, что этого человека, такого продажного психа, я считала "другом". Или же злкйшии врагом.
- Здравствуй, - словно из ни откуда силуэт парня появляется передо мной, и я мгновенно ощущаю испуг, который мимолетно рассеиваеться в этих душных, четырех стенах.
- Мы уже здоровались, не так ли? - силуэт брюнета скрывается с моего поля зрения. Он ходил вокруг, да около меня, зачастую оглядываясь на других, наблюдая за действиями охранников.
- Так, но... - тихо, сопровождая свою речь хрипом, он останавливается около меня, снизу, довольно, скрыто протягивает мне что-то, что отсвечивало красным.
Когда я, осмотревшись, убедилась, что все в округе чисто, аккуратно забрала "что-то", и убедилась в своих догадках, что это - конфета в красной обертке. Я слегка усиехнулась, вспоминая все те дни, когда мне протягивал Рома конфеты, а после, колебавшись, подходил к начальнику, думая, что кто-то узнал о его тайной выходке. Да, это смешно, но если бы кто-то узнал бы, что он это делал, то у меня был бы новый охранник, чего мне не очень-то и хотелось. Другие громилы, словно разъяренные псы, набрасываются на тебя, оставляя тысячи синяков от нажатий по телу, по дороге к твоей камере. И я, правда, искренне сочувствую другим пациентам. Но они, видимо, привыкли к таким неуважительно грубым действиям со стороны охранников, да и всем окружением, бывшем или нынешним.
- Конфета? - шепчу я, когда дожидаюсь его приходя ближе к моему уху.
- Ода! Именно конфета! Как давно ты не ощущала вкус такого блаженства? - подыгрывает парень, закатывая глаза от своего "наслаждения", вновь уходя в другую сторону, а потом разворачиваясь, скрещивает руки за спиной.
Если у него есть конфета, значит... есть что-то более опасное для нас, для тех, кто может сделать вид, что принесет ему опасность? Если он смог пронести конфету, после поисков корманах, и любых подкладок, выпуклостей, то он сможет и принести что-то другое, так? Или же у него уже есть что-то, что нельзя узреть охранникам, что может нанести вред другим? Неужели, он смог принести оружие, но с какой целью? Для самообороны, или же он - тот, кто может отправиться жить туда, откуда не возвращаются люди...
Ходят слухи, что самые буйные пациенты, которые нестабильны психихой срываются безмерное количество раз за неделю, почти каждые сутки, отводят туда, откуда они уже не выйдут. Туда, откуда выхода уже нет... Многие говорят, что их отводят на некие опыты, а после хладнокровно убивают, стирая этого человека с архива пациентов. Или же ходят слухи, что их отводят в комнату, где они встречают смерть, наедине с электрошоковой терапией. Или же последний, самый проиграшный вариант гласит нам о том, что их отводят в клетки для диких животных. В клетки, откуда больше не достанут...
- Хочу тебя огорчить, но я объедаюсь шоколадом и конфетами.
- Неужели? - брюнет останавливается напротив моих глаз, а потом движется ближе к моему уху. - А что, если я скажу, что не верю тебе? - шепчет, от чего по всему телу вновь подбегает судороги мурашек.
- Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил?
- Докажи. Докажи, что объедаешься шоколадом!