ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

Его касания будоражили все мое существо, заставляя изнывать от желания, и поддаваться вперед. Подушечками пальцев я коснулась его шеи, спускаясь вниз по ключице и затем зарываясь в его волосы. Андрей содрогнулся и возбужденно простонал, упираясь возбужденным пахом в мою промежность, делая осторожные движения вперёд-назад, заставляя меня вздрагивать и ощущать, как я становлюсь мокрой.

Возможно, Паша был прав, и надо иногда позволять эмоциям брать вверх.

Пусть эта проклятая изоляция задержит их хоть на целую вечность — главное, чтобы эта ласка не заканчивалась. Его большие, огрубевшие от мозолей ладони сжимали мою грудь под приталенной майкой, играясь с сосками. Я издала томный вздох, а когда его слегка шершавые от мороза губы коснулись груди, моя спина выгнулась, как у кошки, и мне захотелось взять инициативу в свои руки. Я села сверху, глядя, как горят возбуждением глаза Прокопьева, но он вдруг вытянул локоть, и я увидела, как его кожа начала дымиться.

Меня точно ушатом ледяной воды обдало в этот миг, от осознания, что все это было нереальным.

Вместо того чтобы размышлять, сработал инстинкт. Левой рукой я схватила серебряный кинжал, перехватила его в правую и вонзила в грудь, прежде чем существо успело среагировать. Сердце стучало в груди, как молот, руки тряслись. Я смотрела в его глаза, полные недоумения, несколько секунд, которые растянулись в вечность. На мгновение даже показалось, что я ошиблась... Что я своими руками убила Андрея...

Но его тело начало шипеть и плавиться в мерзкой слизи. Как ошпаренная, я вскочила в постели и никак не могла перестать хватать губами воздух. На глазах навернулись слёзы, и я надрывно всхлипнула.

– Я не стану убийцей... – бормотала себе под нос, с ужасом снова и снова прокручивая в памяти момент, когда вонзала кинжал в его грудь, и то, как он смотрел на меня... как на чудовище.

Я понимаю, что это фальшь, но не могу заставить себя дышать ровно. И не сразу до меня доходит, что с настоящим Андреем мы теперь врозь.

– Только останься жив, – произношу я, лишь движением губ, ощущая, как паника нарастает в груди. Вполне возможно, что нас просто разлучили.

«Чтобы что?» – возникает очевидный вопрос, и сердце тут же замедляет свой ритм, отодвигая истерику в сторону.

– Чтобы что-то узнать, – произношу вслух, снова оглядывая комнату, в которой спокойно проспала всю ночь или весь день. Стрелка наручных часов остановилась, когда мы легли спать, и экран телефона тоже замер, словно нас хотят полностью дезориентировать.

Я закусила губу. Старый сервант с чайными сервизами кажется нетронутым, но статуэтка, которую я в самом начале бросила в окно, всё так же валяется на полу. Круг из каменной соли вокруг дивана разбит, а мой рюкзак раскрыт, хотя раньше я никогда не позволяла себе такого при Прокопьеве. Нечисть бы не прошла защиту, но человек – запросто.

– Может, это и правда Андрей? – вслух задаюсь вопросом и всерьёз начинаю рассматривать эту версию. Вот он приходит в офис к Паше, плетёт сказку о том, что якобы что-то видел, хотя я два дня просидела в том же общежитии и не нашла ни единого следа присутствия нечисти. После он приводит меня сюда и... вуаля, мы оба в западне.

«А что если с самого начала он и был Мимиком?»

Внезапно пришедшая догадка ударила по позвоночнику разрядом тока.

«Что если самой целью была я?»

Глубокий вдох, за ним медленный выдох. Достав из-под подушки эликсир ласточки, я сделала один маленький глоток. Повышенная реакция мне не повредит, а до наступления побочных действий я уже планирую выбраться отсюда.

На этот раз меня сначала начало мутить, пошла кругом голова, ноги стали ватными, будто я вот-вот потеряю сознание. С каждым новым вздохом я чувствовала, как дыхание учащается. Цвета вокруг стали ярче. По полу рядом с каменной солью я увидела две пары следов, но они были призрачными. А когда концентрация усилилась, я чётко различила следы от ботинок второй пары.

Занавески слегка шевельнулись. Я заметила это на периферии зрения. Медленно обернувшись с каждым шагом, я ощущала, как мир вокруг затихает и погружается в вакуум; я слышала лишь тяжёлое сиплое дыхание Тени, которая явно была напугана и пряталась от меня... или не от меня.

Подойдя к шторе, я медленно её отдёрнула и увидела силуэт пухлого человека. Мой лицо обдало ледяным дыханием, и вмиг он исчез, оставив новые – третьи следы на полу, которые быстро растворялись.

Нижняя полочка серванта протяжно скрипнула.

Тень обычно оставляет подсказки, если всё ещё способна противостоять демону. Или была убита одиночно любой нечистью, которой душа не нужна, как токовая.

Я рывком раскрыла дверцы шкафчика, и моё сердце вмиг замерло, точно пропустив прямой удар.

Там лежала та самая монета, которую демон разбрасывал по заброшенному госпиталю. Старая, с нечетким рисунком: с одной стороны пентаграмма, с другой – козлиная голова.

Если эта монета здесь, значит, и тот, кто её запер, однозначно тоже рядом. А значит, с её помощью откроется ещё не одна дверь.

Под монетой лежала стопка старых новостных газет, которые продавались в 2007 году в каждом ларьке и распихивались по почтовым ящикам. Я знала каждую из них, ведь читала вечерами в своей комнате и тихо плакала на протяжении всего того периода существования. На первой полосе была фотография Влада из социальных сетей и громкие заголовки, которые я ненавидела всей душой:

«Разыскивается. Особо опасен».

А ведь на фотографии он улыбался.

Далее следовала вырезка из гнусной статьи психологов, которые описывали его «портрет» как социопата, нагло притворяющегося жертвой.

«Кто сообщник?» – кричали следующие заголовки жёлтой прессы, выставляя чёрный силуэт со знаком вопроса. Они были уверены, что Влад работает не один.

И никто, кроме меня, не говорил, что его подставляют.

В школе меня за эти слова даже били.

«Его нашли в клетке, когда сообщник пытался его застрелить! Им оказался...!»

А дальше следовало имя и фотография Марка. Оказывается, его не было в нашей школе, и он не общался ни с кем, не потому что считал их неудачниками, а потому что всё это время находился на дне. Мои видения и сны лишь кричали о том, что Влад пойдет следом за Марком, пытаясь спасти меня.

И всё это сбылось.

«Сестра убийцы, после попытки нападения, оправдывает своего брата, ссылаясь на демонов».

С каждым прочитанным заголовком слёзы по щекам текли крупными каплями, пропитывая старую бумагу и смазывая чернила. Руки тряслись от мелкой дрожи. Я просто не могла поверить в то, что вижу всё это здесь.

«Меня зовут Кристина Матюхина. Мне двадцать лет. И меня все знают как сестру убийцы, которая до сих пор его оправдывает», – мысленно проговорила я правду, существующую в этом мире. Обычно это помогало заземлить мысли и отделить реальность от бреда.

Может, тогда мы только думали, что всё кончено, когда истинная тварь затаилась?

Разорвав в клочья каждую из глупых газет, на самом дне стопки я увидела фотографию с общего выпускного после девятого класса. На снимке напротив школы стояли три класса с дипломами в руках и счастливыми улыбками.

Влада я узнала сразу. Он тогда носил отросшие светлые волосы, которые сильно вились и спадали чуть ниже ушей. Рядом с ним, запрокинув руку на плечо, стоял Кирилл, а в ряду над ними я узнала третье лицо – того самого Димона.

Признаюсь честно, когда я встретила его на парковке, то подумала, что мне показалось, и я сильно ошиблась. Ведь пять лет назад он был щуплым, сутулым и вечно ходил бритым на лысо. А теперь он ощутимо возмужал, и черты лица сильно изменились.

Я вспоминала и ещё кое-что... Первый момент во всей этой жуткой истории, когда земля в первый раз ушла из-под наших с Владом ног. Момент, когда нам сообщили о смерти Кирилла.

***

Август, 2007 год.

«Цыганка ведь сама умерла. Сама. Мы ничего не могли сделать. Не могли ей помочь», – мысленно убеждала себя, чувствуя, как стрелка на спидометре уже перевалила за 80 км/ч. Ночь, словно монолит, сгущалась за нами, а тени впереди оживали, словно обретая свою жизнь. Влад все сильнее набирал скорость, и в унисон с ревом мотора под нами я ощущала, как сильно колотится его сердце, выжимая из мотоцикла весь возможный предел.

Проехав указатель с наименованием города, брат, наконец, сбавил скорость до привычных 60 км/ч, и совсем скоро он заехал в гаражи. Влад часто здесь проводил время с друзьями и знал, что мотоцикл будет в безопасности. Достав из багажника под сидением полупустые рюкзаки и пакет с магазинными товарами, Влад вынул связку ключей и загнал своего железного зверя в гараж. Я все это время молчала, не проронив ни слова, трясущаяся от ночного холода и жутких воспоминаний, оставшихся после увиденного накануне.

– Идем, – с мрачным лицом обратился брат. В его голосе я уловила ту же потрясенность, которая царила и в моем сердце. – И маме с папой ни слова, ясно?

– А если милиция явится...? – робко спросила я.

– Ну и что? Ты же видела, я ее не ударял, она сама упала, – сухо проговорил он. – Мы ехали с тобой на автобусе, не успели купить билеты раньше, а весь день помогали бабушке по хозяйству на даче, все понятно?

Словами брат развеивал мои страхи, и я знала, что последнее не было ложью. Бабушке становилось тяжело следить за огородом, вспахивать и полоть землю, особенно в теплицах. Мы с раннего утра и до позднего вечера помогали ей, а затем, приняв душ, отправились не домой, а за мотоциклом, о котором Влад мечтал долго и усердно работал, откладывая каждую копейку. Мама с папой думали, что он копит на учебу или машину. На мотоцикл он никогда не смог бы получить одобрение.

– Ясно, – пролепетала я, понурив голову.

Так мы в молчании добрались до дома. Невольно я бросала взгляды на мелькающие тени, которые выкидывал свет фонарей, но это были лишь ветви деревьев, коих в нашем городе было слишком много.

Наш дом представлял собой высокую десятиэтажку с типичными серыми стенами, потухшими почти на самом верху сопки. Три подъезда, лавочки у дверей и одинокий тусклый мигающий фонарь освещали нам путь.

Во дворе привычно расположилась шумная компания парней и девушек, распивающих пиво под матерные разговоры и тихую музыку, доносившуюся из магнитофона. Обычно я старалась избегать таких компаний, но сейчас была счастлива слышать их голоса. Они значили, что мы наконец-то дома.

– Да ладно! – окликнул нас один из голосов со двора. – Матюхин вернулся, – длинный худой парень с бритой головой в поношенной красной майке махнул рукой Владу, и тот ответил тем же.

– Здорово, Димон, – крикнул брат, глянув на меня. – Крис, иди домой, я догоню.

– Ага, и все шишки опять мне, – обиженно буркнула я, глянув на окна нашей квартиры. Уходить я не собиралась.

Дима подошел к подъезду, и Влад с растянутой улыбкой пожал ему руку и хлопнул по плечу. Дима был одноклассником брата.

– Давно тебя не видал, – заметил друг, не обратив на меня никакого внимания.

– Да у бабушки был пару недель, – ответил брат. По его виду уже и не скажешь, что полтора часа назад он видел смерть.

– Тогда ты не знаешь... – задумчиво произнес Дима, и брат нахмурился.

– О чем?

– Слушай, лучше я тебе сам скажу, чем узнаешь от ментов. Короче, Кирилла нашли мертвым пару дней назад... – глаза Влада округлились, а лицо приобрело цвет полотна.

Я тоже невольно раскрыла рот. Кирилл был лучшим другом Влада с самого первого класса. Они катались на мотоцикле, играли в игры и были неразлучны. А теперь он мертв...

– Крис, – произнес Влад, даже не взглянув на меня. – Пожалуйста, иди домой.

На этот раз я не стала спорить. Кивнув, я шагнулаво тьму подъезда.