ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

Плечо уже ныло от натужных попыток вынести эту хлипкую деревянную дверь, когда из комнаты раздался грохот. Влетев внутрь, я обомлел и замер, увидев на полу статуэтку и недовольное лицо Кристины. Ее вердикт заставил меня окончательно сесть, словно подмочили ноги.

— Ты шутишь? — нервно усмехнулся я, бегло окидывая взглядом комнату.

— У тебя есть другие варианты, гений!? — с укором хмыкнула она, скрестив руки на груди и губами прикусывая. Она тоже быстро осматривала каждую заметную деталь, будто искала ответ в хаосе.

— Мимик? — с сомнением уточнил я, совершенно не представляя, что можно ожидать от квартиры, в которой я жил целый год. Где был буквально еще этим вечером.

Одно дело, когда демоны и призраки преследуют тебя по заброшенным зданиям или общежитию, где всегда находятся люди с самыми разными намерениями. Но в квартире, где больше года царила уютная домашняя атмосфера, это казалось абсурдным.

Кристина лишь помотала головой и снова обошла комнату, как будто что-то упустила.

— Мимик — это тварь, которая превращается во что угодно и в кого угодно. Он может перенять все привычки, распорядок дня, а самое главное — знания. Но для этого ему нужно ДНК: кровь, моча, слюна. Но закрыть... — опять она помотала головой, так и не взглянув на меня.

— А кто способен?

— Не знаю, — призналась она. — Я впервые так влипла.

— А книга в офисе что-то говорит об этом? — вспомнил я тот огромный бестиарий, в котором было много записей, сделанных от руки, или вклеенных распечатанных листов.

— Может, и написано, но я ленилась ее читать, поскольку не собиралась браться ни за что, кроме того демона в госпитале, — повысила она голос, будто в случившемся виноват был я. — А теперь я здесь. И ха-ха! — Кристина демонстративно показала дисплей своего мобильного, на котором не было сигнала. — Спросить тоже не получится.

Мои ладони сжались в кулак.

Я пристально смотрел в её глаза, полные ненависти, которая таилась в её душе, и злости.

— Ну, извини, что привёл Охотника на нечисть охотиться на эту самую нечисть! — шикнул я ей в тон, когда дверь санузла протяжно скрипнула, медленно открываясь и освещая тёмный коридор.

Мы мгновенно затихли, переглянулись и обратили взгляды в сторону звука. Кристина хотела броситься вперёд, но я машинально загородил её собой и сделал первый шаг вперёд. Из крана на кухне методично закапала вода, брызгами разбиваясь о грязную посуду. В оглушающей тишине это звучало слишком отчётливо.

Борясь с накатывающим ужасом, я уверенно делал шаг за шагом, и за дверью в ванной уже была вторая гостиная. Я забыл, как дышать. Одно дело, когда просто двери не открываются, но обстановка в основном привычная, а тут пространство искажалось.

В гостиной за нашими спинами раздался характерный звук шагов, но, казалось, на подошвах налипло что-то вроде слизи. Кристина с интересом склонила голову, протянув руку вперёд, а затем раздался душераздирающий вопль, от которого закладывало уши.

Я инстинктивно сжал руку Кристины, дернул её на себя, и мы стремительно скрылись в новой гостиной, громко хлопнув дверью. Сердце стучало в груди, как молот, руки дрожали, но я старался держать себя в руках, запрещая окончательно впасть в панику. Неужели жизнь охотников всегда будет похожа на ад? Тогда не удивительно, что им все двери открыты.

В новой гостиной царила заметная полутьма. Работавший телевизор показывал только помехи. За окном была кромешная тьма, а в комнате стало значительно холоднее. Даже пар вырывался изо рта, как на улице.

Здесь долго оставаться точно нельзя. Кристина вырвала свою руку, желая вернуться к прошлой двери, но та буквально растворилась в стене, словно её и не было.

– Зачем ты меня выдернул оттуда!? – сорвалась она на меня, кулаками ударив по обоям. – Я видела... я могла помочь, а теперь он там с этим...

– Я спас тебя, – холодно отрезал я, уже раздраженный её грубостью на пустом месте. – Останься ты там в своём припадке, и всё. – Я посмотрел на неё с такой угрозой, словно хотел пригвоздить к полу своим взглядом.

– Хорошо, – прошипела она. – Только вот там была тень твоего пухлого друга. Как его там...? – язвительно спросила она, натянув искусственную улыбку и скрестив руки на груди.

Мои ладони опустились от её слов.

– Виталик, – тихо произнёс я, и в этот момент Кристина изменилась в лице, коснувшись моих рук в утешении. Она была такой тёплой, как солнечный лучик, протянувшийся сквозь холод.

– Мне жаль... – виновато прошептала она. – Ты не должен был так об этом узнавать. Это ужасно.

С самого утра у меня возникали подозрения, что с Виталиком что-то не так. Я просто чувствовал это, но никак не ожидал, что он уже мёртв, что стал Тенью.

– Погоди, а Димон? Его ты не видела? – в моём голосе проскользнула капля надежды, но сестра убийцы лишь покачала головой.

Я медленно выдохнул, отодвинул её ладонь и развернулся, направляясь к выходу. Здесь не было смысла оставаться. Мне нужно было уходить.

В этот раз коридор встретил меня отсутствием входной двери, но свет на кухне всё ещё горел, словно манил зайти.

Когда я вошёл в кухню, у меня в горле пересохло. Я точно видел, как за столом сидят мои друзья, в их руках – пиво, и они бездумно уставились на экран ноутбука, откуда доносились звуки с видео Кати. Это всё напоминало момент, когда я включал им аудио, без голоса Кристины, только в этот раз я не был там. На миг мне показалось, что это действительно мои друзья, что всё как раньше.

Моей спины осторожно коснулась Кристина. Я вздрогнул от неожиданности, шумно выдохнув и привлекая внимание. Их головы с громким хрустом повернулись в нашу сторону, а лица вдруг исказила жуткая улыбка, та самая, что была у демона в заброшке, и только потом скрипнула дверь ванной.

Жуткие твари в облике моих друзей поднялись. Их руки превратились в жуткие когти, а я в шоке не мог сдвинуться с места, пока Кристина не толкнула нас в следующую версию реальности.

Мы снова оказались в гостиной, и на этот раз телевизор транслировал репортаж о том, как по адресу, где мы находились, были найдены четыре трупа. В этом кошмаре рассказывалось, что я в приступе бешенства убил Димона и Виталика, а потом задушил Кристину, когда она пришла. После этого, осознав, что натворил, повесился в ванной.

Кристина нервно сглотнула и выдернула шнур из телевизора. Он замолчал, и в комнате снова воцарилась оглушающая тишина. Я сел на разложенный диван и закрыл лицо руками, не зная, плакать мне или смеяться.

– Это всё ложь, – прошептала Кристина, присев на корточки рядом со мной. – Нечисть всегда будет пытаться запугать тебя и заставить поверить в самое ужасное. Потому что им нужно сначала ослабить твой дух, а потом заставить тебя отдать им душу или тело.

Её голос успокаивал, но моё сердце всё ещё колотилось рвано. Я глубоко вздохнул и посмотрел на неё: светлые волосы, зелёные глаза, слегка пухлые щечки и добрая улыбка. Я взял её за руку, и мы направились в новый коридор, пройдя прямо через ванную, абсолютно игнорируя звуки шагов позади нас и силуэты Теней, на которые Кристина бессознательно реагировала, как будто временно выпадая из реальности. Я не знал, слышит ли она их или видит то, что мне не доступно, но было ясно одно – без этого она не может. И постепенно я начинал понимать, почему она не берется ни за одно дело, кроме того, что связано с Тенями.

«Я ненавижу заброшки, ненавижу этот город!» – сказала она мне, когда я прижал её к стене. Наблюдая за ней, мне стало ясно, почему. Я совсем не хотел бы однажды занять её место. Коридор сменялся всё тем же коридором. Честно говоря, я устал даже считать, но каждый раз, открывая дверь, я до дрожи в ногах боялся увидеть там болтающуюся петлю.

– Это бесполезно, – произнесла Кристина, останавливаясь в очередной гостиной и усаживаясь на диван. – На часах уже семь утра, мы идем всю ночь, и можем так продолжать до бесконечности. Я хочу поспать.

Она взмолилась, и я, тоже уже не чувствовавший ног, кивнул. Доставая из рюкзака каменную соль, она аккуратно посыпала её вдоль стены, вокруг телевизора и мимо порога комнаты. Затем, наконец, достала пузырь с эликсиром и устроилась на диване. Я лег рядом, закрывая своей спиной ее от выхода в коридор.

На самом деле я и не заметил, как погрузился в сон. Наверное, усталость и стресс всё же сказали своё слово. Сон казался мгновенным: только закрыл глаза, и вдруг просыпаюсь от того, что рука Кристины мягко касается моей. Её тёплое дыхание согревало кожу, и в этот момент в голове мелькнула мысль: «Маленький лучик солнца». С улыбкой я наконец открыл глаза.

Лицо Кристины было так близко, что она даже не пыталась отвернуться, хотя в этой близости был что-то очень трогательное.

– Почему ты так меня ненавидишь? – шепотом спросила она, словно боясь нарушить тишину квартиры.

– Я вовсе не ненавижу тебя, – признался я, чувствуя, как в груди оседает тоска. – Просто... когда ты появилась, я тут же вспомнил весь ужас того года. Твой брат убил моего двоюродного. Он в ту ночь работал на заводе, в маленькой коморке охранника, а утром его нашли изувеченным прямо перед зданием, с кишками наружу. И вокруг было много его ДНК, как сказали следователи.

Взгляд Кристины на миг затуманился, она глубоко вздохнула и открыла веки. Только сейчас я обратил внимание, что она не пользуется тушью, как большинство девушек.

– Мне жаль, что это тебя коснулось, – тихо произнесла она, и в её голосе было слышно подавленное сочувствие.

– Объясни, почему ты его так защищаешь? Столько ведь доказательств... – прошептал я, осторожно коснувшись ладонью её лица.

– Потому что нет ни одного свидетеля на самом деле. Да, он был в ту ночь на крыше с Леной, но это не значит, что он толкал ее. И Влад со слезами на глазах клялся мне, что это был не он...

– Сейчас я скажу тебе что-то ужасное, но не принимай это на свой счёт, пожалуйста, – попросил я, с надеждой заглядывая ей в глаза.

Кристина медленно кивнула, но я заметил, как напряглись её плечи, и она остановилась, словно затаив дыхание.

– Когда я оказался в госпитале, будучи одержим, я понимал, что делал, видел и чувствовал, но не контролировал своих действий. Я столкнул тебя вниз и просто ушел. А после того как ты уничтожила ту тварь, я каждую ночь видел это в кошмарах. И до сих пор вижу...

Кристина крепче прижала ладонь к моему лицу и просто молчала. Она не пыталась меня утешить, не говорила, что всё пройдет, за что я был ей благодарен. Я был просто рад, что сейчас она рядом и не отворачивается.

– Это я к тому, – тяжело сглотнув, продолжил я, – может, твой брат действительно убивал, но не контролировал: ни свои действия, ни эмоции, ни мысли. А когда всё закончилось, я просто пытался жить дальше с этим. Я бы и вовсе не хотел.

– Санитары в психбольнице остановили три попытки, – произнесла она едва слышно, и по её щеке сбежала слеза. – Но я точно знаю, что это был не он. Отец Марка был первым одержимым. Он убил своего сына, потом Кирилла, а потом Лену, а затем похитил Влада. Пока все думали, что он убийца, я постоянно видела во снах, что он сидит в клетке где-то в подвале. В конце концов, я сдалась и рассказала всё следователю, который вел это дело. Бекух. Он прислушался и нашёл тот подвал. И когда одержимый едва не убил Влада, милиция застрелила его, а демон окончательно поселился в теле Влада. Демон, конечно же, сбежал, а я не сразу распознала его в нём, пока не пустила за порог – тогда он и попытался меня убить. Из-за своих способностей я становлюсь угрозой для него и подобных ему.

– А почему он сразу не убил Влада? – спросил я, поражённый.

– А зачем? – ответила она вопросом на вопрос. – Пока весь город искал Влада, он убивал и питался душами, продолжая держать в страхе и отчаянии весь город, выставляя тело напоказ, чтобы его увидело как можно больше людей.

– Прости меня... – произнес я едва слышно, чувствуя себя самым настоящим кретином.

Вместо ответа Кристина осторожно коснулась сухими губами моих губ. Её ладони нежно обвивали моё лицо. Сердце в груди екнуло и резко ускорило темп, то и дело, проваливаясь в пропасть, лишь затем, чтобы взметнуться вверх, как бабочка. Кристина была единственной девушкой на моей памяти, с которой я запрещал себе даже мечтать о близости. Я хотел её с самой первой нашей встречи в заброшке, но, увидев её с Павлом, запретил себе даже думать о ней...

И я ответил на её нежный, трепетный поцелуй, осторожно нависая над ней. Как она дышала, как вздыхала, когда поцелуй стал глубже и затянул с языком... «Мой лучик солнца».