ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

– А что он тут делает? – взорвалась я, когда среди ночи зашла в офис Паши и наткнулась на Прокопьева, мирно сидящего на диване и попивающего кофе, как у себя дома.

Паша сидел за столом, уже сняв пиджак и растянув галстук. Пару пуговиц белой рубашки были расстегнуты. Его стол завален бумагами, как будто он даже не успел выйти из офиса, а время, на минуточку, уже было час ночи. Прокопьев лишь мельком окинул меня безразличным взглядом и вновь погрузился в размышления, вдыхая аромат кофе.

Я работала, выспрашивала всех, кого только можно, и ходила по этажам, ночью расставляя ловушки для монстра в виде солевых порожков и символов-ловушек. Запоминать название для каждой было лень, поэтому я просто перерисовала эти кружки и звездочки из книги в офисе (к слову, Паша запрещал выносить её, ссылаясь на мою безответственность и привычку резко пропадать с радаров). Я опрашивала кучу людей, что с моей репутацией в городе было весьма сложной задачей, и при этом пыталась найти связь между пропавшими и нечистью.

Да, именно пропавшими, потому что найдено всего одно тело, и подложить его в постель ночью с эликсирами было тем ещё весельем.

С последнего моего появления в офисе прошло четыре дня. За первые два дня я не справилась, не нашла вообще ничего. После этого я вернула тело туда, где его наверняка найдут, и только потом начала получать какую-то информацию о случившемся. По пути выяснила, что из общежития неожиданно съехало пять студентов. Так неожиданно, что сначала их видели на парах, а родители ничего не знали о их местонахождении.

Можно было бы подумать, что от страха люди и правда разбежались, как тараканы, из общаги, где был найден труп, но Тени, слоняющиеся по коридорам, не оставляли меня в покое.

– Я пригласил, – безразлично произнес начальник, и я почувствовала, как моё лицо багровеет от злости.

– Вышел, – сдержанно произнесла я, глядя на Прокопьева.

Парень, не произнеся ни слова, вышел из кабинета, бросая странные взгляды на меня и Пашу. Страшно представить, о чем он сейчас думает. Лучше даже не вникать в это, ради безопасности своей психики.

– Почему ты игнорируешь мои дельные жизненные советы? – первым спросил Паша, сцепив кисти в замок и положив их перед собой. Его взгляд был крайне уставшим и утомленным. Интересно, он вообще бывает в отпуске, учитывая, что в офисе всего два сотрудника: он и я?

– Потому что они на грани бреда! – Бурно вспылила я, уставившись на начальника.

– Так ты с ним еще не переспала? – с наигранным сожалением произнес он, чем вызвал у меня вспыхнувший жар на щеках. – Досадное упущение. – Цокнул он театрально, облокотившись на спинку кресла. – В компании с ним легче бы справилась со своими задачами, да и мне было бы спокойно, зная, что в моменте тебя подхватят.

– Спать для этого необязательно! Уж тем более с Прокопьевым! – уже шепотом кричала я на него, надеясь, что Андрей не услышит эту часть нашего разговора. – Почему тебе вообще есть какое-то дело одна я или нет? Я и до этого вполне неплохо справлялась.

Паша скептически изогнул бровь, мол, сама-то я в это верю? И он прав. Нет.

– Почему ты вообще так печешься обо мне? – продолжала я бунтовать всем своим существом. Казалось, я не умела вести себя иначе, а столько эмоциональных вольностей не позволяла себе ни с кем, кроме как с Пашей. Словно на подсознательном уровне считала его самым близким человеком.

– Потому что мне не всё равно, Кристи, – по-доброму сказал он, будто и не способен злиться на меня. – Ты – олицетворение всего хорошего, что я сделал в жизни. И я не хочу видеть, как ты страдаешь в одиночестве, все больше замыкаясь в себе. Я хочу, что бы испытала все хорошее, что может дать тебе жизнь и наконец, стала счастливой. – Неожиданно произнес он, и тут я стушевалась. В который раз его слова сбивали меня с толку и заставляли всю злость внутри замереть.

Я подошла к столу и положила ладони прямо перед ним, заглядывая в карие глаза, обрамленные темными ресницами, и наконец, позволила себе сменить тон на дружелюбный.

– Ты меня не устаешь поражать, Павел, – почему-то эти слова показались мне сарказмом, хотя замысел был далеко не таковым. – А теперь расскажи, что Прокопьев забыл здесь?

Вместо Паши, за спиной я услышала голос Андрея:

– Потому что я видел слизня, принимающего на половину облик моего друга.

«Он что, подслушивал?» – мысленно бесилась я, не зная как и в глаза ему после этого смотреть. Наверное лучшей тактикой будет, делать вид, что Прокопьев ничего не слышал из нашего приватного разговора с Павлом.

Я медленно обернулась к Прокопьеву и скрестила руки на груди:

– И вместо того, чтобы найти меня, ты позвонил Паше и вытащил нас сюда!? – Я смотрела на него, как на полнейшего идиота.

Паша не вмешивался, но я не могла не заметить довольный вид на его лице за наблюдением нашей перепалки. И почему он так рьяно нас сводит?

– Очень сложно, знаешь ли, вытащить на контакт человека, который делает вид, что тебя не существует, – процедил Андрей сквозь зубы, наградив меня укоризненным взглядом.

– Из-за тебя я дважды чуть не умерла, хотя вполне могла справиться сама, не прибегая к яду. – Судя по тому, как изменилось выражение лица Прокопьева, я попала в цель.

– Я здесь, потому что мне нужна помощь, – выпалил Прокопьев после долгой паузы между нами.

Я хмыкнула.

– Ну, давай, выкладывай.

– Мне кажется, эта тварь поглотила моего друга. Еще днем я был уверен, что они отказались от меня, потом мы с Димоном поссорились, и он выгнал меня, а Виталик остался с ним. И если это не он, а та тварь... Я боюсь за них.

– Ссора с друзьями не делает их монстрами, – произнесла я, пожимая плечами. – Плюс ты сказал, что видел его в прачечной, а твой друг, как я понимаю, с твоим Димоном.

– Не знаю, не могу это объяснить, но я жопой чувствую, что что-то не так. Кристина, пожалуйста... – протянул он, смотря на меня с тем же отчаянием, с каким Влад однажды смотрел на меня и клялся, что не убивал Елену Державину.

***

Август, 2007 год

Брат зашёл в комнату, и прикрыл дверь.

Кот резко кинулся на него, расцарапал руку до крови и укусил, а после юркнул под кровать, продолжая угрожающе шипеть.

– Влад, не знаю, во что ты влез, но прошу тебя, избавься от этой монеты. Она несет только зло. И она медленно сводит тебя с ума.

Влад достал ее из кармана спортивных штанов, и посмотрел на нее в раскрытой ладони.

– Если выкину ее прямо сейчас, простишь?

Я кивнула.

И тогда старший брат не медля, подошёл к окну, раскрыл его нараспашку и выбросил эту монету.

Выглянув в окно, следом за Владом, уловила момент, когда та затерялась в траве, а после обняла его, еле сдерживая слёзы.

– Я видела тело Лены сегодня... – сквозь рыдания тихо сказала я, боясь, что мама может услышать. – Она смотрела на меня своими мертвыми глазами и...

– Это не я... – резко отозвался Влад. – Ее убил не я.

***

– Если я ошибаюсь, то больше мы с тобой не заговорим, и я вообще буду делать вид, что тебя не существует. – вывел меня из мыслей глухой голос Андрея.

– Заманчивое предложение, хотя на 99% я уверена, что тебе просто показалось, – натянуто улыбнулась я, хотя на деле прекрасно понимала его чувства. Только вот мне не к кому было обратиться за помощью и никто мне верить так же не хотел.

– Если вы наконец-то договорились, – подал голос уставший Паша, – то вперед на квартиру к Димону. После этого жду ваших подробных отчетов, даже если вас с порога пошлют на хуй. Я хочу знать, с какой интонацией это будет, и что будет происходить на фоне, даже если это оргия. Особенно если это оргия.

– Фу, – одновременно произнесли мы с Прокопьевым и скривили губы.

– Идем, – кивнула я новому «товарищу», уже предвкушая, как наши пути окончательно разойдутся (хотя внутри себя уже не верила, что это возможно), и пошла сначала в комнату со всеми нашими запасами.

На столе с лампой лежала раскрытая книга, по типу бестиария, на полочках позади находились склянки, каменная соль, серебряные кинжалы, куча разных амулетов, пустые сосуды для всякого рода нечисти, святое масло, вода, крестики и даже один мешок с монетами, которые способны открыть дверь в мир тварей.

По иронии судьбы, Тень ведет молодого и сильного Видящего к потустороннему складу с этим богатством, а затем заставляет открывать двери их хозяевам за исполнение желаний. Однако плата за это - не только монеты, но и жизненная энергия. Паша в свое время нашел обходной путь и начал использовать для этого Чувствительных, людей, которые восприимчивы к подобной практике. Одна вылазка, и они, как правило, чувствуют лишь усталость; в редких случаях проявляются симптомы, напоминающие ОРВИ. Мой брат и его друг Кирилл нарушили все возможные правила, выпустив одного демона, как в госпитале. Этот демон, оставаясь без присмотра, нашел возможность вселиться в того, кого смог, и это оказался отец единственного школьного друга — моя первая подростковая влюбленность, Марк. Только после того, как Влада арестовали и поместили в психиатрическую больницу, я узнала, что на море, прибитым к тому самому пирсу, нашли его утопленное тело. Это ужасно, но окончательно меня добила информация о том, что он был мертв больше года, а я дружила с нечистью, желавшей справедливости. По закону жанра, Марк оказался жертвой демона, а не Кирилла, как долго считали все остальные.

– Вау, – не смог сдержать восторга Прокопьев, оглядев узкую длинную комнату без окон.

– Мы называем эту комнату сейф, – кратко проинструктировала я, пролистав книгу и остановившись на описании, которое показалось мне знакомым.

– Мимик? – удивился парень. – Я думал, они только в играх бывают. А у нас только демоны и призраки. – Ты с такими уже сталкивалась? Знаешь, как с ними бороться?

– Во-первых, нет. Я старалась ничего сложнее Теней не брать из заданий, но один раз повезло столкнуться с настоящим голимом. А во-вторых, это лишь предположение. Мимик, перевертыш, оборотень... И та странная слизь... напоминает Дуплера из «Ведьмака», если судить по твоему описанию. Но из всех вариантов, с учетом услышанного, мне кажется, это действительно Мимик. Парень без лица больше похож на жертву призыва, а пропавшие студенты, скорее всего, стали кормом для него, чтобы он набрал силы. Но чтобы это доказать, нужно найти место призыва. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы заметили отсутствие одного или нескольких людей сразу.

– Виталик — компьютерный гений. Раньше он не мог оторваться от всего, что казалось ему интересным или странным, а теперь, когда мы смотрели Катину запись с телефона, он остался равнодушным, – признался Андрей.

Я шумно вздохнула и пристально посмотрела на него, как в первый раз.

– Это важная улика, – попытался он оправдаться. – И Катя точно засняла, как кто-то открыл ту дверь. Я на той записи слышал чей-то мужской голос.

– С этого и надо было начинать, – сухо ответила я, собирая в рюкзак все: пару серебряных кинжалов, соль и амулет с солнцем, против влияния Теней, который отдала Прокопьеву. Второй раз спасать его тушу ценой своей жизни у меня не было никакого желания.

Мы шли в тишине к квартире его друга. Я не хотела говорить с ним, а Андрей был слишком погружен в свои мысли. Ветер становился все сильнее, и начали падать первые крупинки снега. Мне захотелось остановиться и постоять пару минут, улавливая момент: первый снег с самого детства вызывал во мне детскую радость и чувство чего-то нового и волшебного. Хотелось верить, что это хороший знак, и нас действительно по заветам Паши пошлют нахуй, как пару чокнутых.

Но останавливаться не было времени. Квартира Димона (иначе я его просто не знала) к счастью находилась недалеко от офиса и общежития.

Окна в домах уже потемнели, выдавая самых стойких, кто ещё не лег в кровать. Нас встретила старая хрущёвка, расположенная глубоко во дворах, с потухшими фонарями. Всего три подъезда и пять этажей. Андрей привел меня в центральный, и мы поднялись на третий этаж. К моему удивлению, подъезд оказался чистым и даже без посторонних запахов. Свет загорелся, как только мы ступили на этаж. Стены были свежевыкрашенными в белый и синий цвет, на подоконниках каждого этажа висели советские тюли, а также стояли горшки с фиалками и алоэ. Никаких бычков, пепельниц и запаха дёгтя. Разве так бывает в старых домах?

С другой стороны, откуда мне знать, если приходится гулять только по самым неблагополучным местам, следуя за тенями к месту их гибели, чтобы поглотить.

Дверь его друга была старой, как сам дом, обитой мягкой бордовой тканью. Звонка рядом не оказалось. Мы прислушались, и лишь едва слышно доносился звук телевизора.

Мы с Андреем переглянулись, и я кивнула ему в сторону двери, намекая, чтобы он сам постучал. Он начал стучать.

— Парни, откройте! — громко проговорил он, но мягкая обивка поглощала основную силу удара. — Разговор есть. — Он повысил голос и снова начал стучать. Ответом была тишина.

— Может, спят или ушли? — тихо спросила я, скептически изогнув бровь.

— В общаге Виталя так и не появлялся, — пожал он плечами. — И я точно знаю, что его видел.

— Там внутри есть щеколда? — уточнила я. Прокопьев задумался, потом мотнул головой.

— Была, но еще в том году Димон ее снес, когда дверь захлопнулась изнутри. С тех пор дверь просто закрывается на ключ.

— Отлично! — обрадовалась я, доставая набор отмычек из рюкзака. — Прикрой меня, а то ночь в КПЗ не очень хочется проводить.

— Ты еще и домушница, — не удержался Прокопьев от своего очередного едкого комментария в мою сторону.

Я вытащила маленький фонарик и зажала его в зубах, внимательно осматривая замочную скважину. Замок выглядел немного расшатанным и потертым. Что ж, это даже к лучшему — главное, чтобы не заклинило. В моем арсенале были плоский козел и крюк. Я аккуратно вставила отмычки в скважину, и от напряжения на мгновение перестала дышать. Начала нажимать на механизм, чувствуя штифты внутри. Услышав тихий щелчок замка, я с облегчением выдохнула и осторожно открыла дверь на себя.

Свет в коридоре был выключен. Путь освещал только мой маленький фонарик. Мы вошли в квартиру, прикрыв за собой дверь, и огляделись. В комнате так же гудел телевизор.

— Виталя, Димон! — окликнул своих друзей Андрей, но его голос странно отразился эхом в помещении, как не должно быть в маленькой жилой квартире. — Пацаны, вы тут?

Ответом была тишина.

Я попыталась включить свет, но лампочка ярко вспыхнула над нашими головами и взорвалась, сыплясь на нас затухающими искрами, смешиваясь с мелкими осколками. Мы напряглись, но всё же вошли в комнату. Кроме телевизора, расправленного дивана и пустых бутылок пива, ничего не оказалось. На кухне было чисто, громко гудел холодильник, а тусклый свет лишь подчеркивал старый бабушкин ремонт. Каждый наш шаг звучал как будто в эхо, словно в квартире, кроме стен, не было ничего живого. Внутри закрадывалось нехорошее предчувствие; хотелось поскорее убраться отсюда.

Никого не оказалось ни в ванной, ни в туалете.

— Ладно, пошли отсюда. На улице их подождем, — недовольно пробубнила я и попыталась открыть дверь. Но та не поддалась, ни с первого раза, ни с десятого.

— Андрей, попробуй ты, — попросила я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Прокопьев дернул дверь на себя со всей силы: раз, два, три. Я была уверена, что даже если бы нас заперли на ключ снаружи, Андрей, со своей богатырской силой, мог бы выдрать замок с корнем. Но здесь дверь казалась как будто припаянной.

— Не понял, это еще что за херня!? — уже не стесняясь, закричал Андрей, все больше вкладывая сил в свои движения, словно еще чуть-чуть, и он вывихнет себе плечо.

Вместо ответа я схватила с полки тяжелую советскую статуэтку в виде нескольких гусей и курицы в платье и со всей силы запустила её в окно. Раздался грохот, но статуэтка ударилась о стекло и, к моему удивлению, отлетела от него, не оставив на поверхности даже царапины.

— Поздравляю, мы в сверхъестественной изоляции! — громко заключила я, недовольно вздохнув.