ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

Август, 2007 год.

Когда Кристина скрылась за дверью подъезда, я строго посмотрел на одноклассника. Дима, хоть и был оболтусом и двоечником, вряд ли стал бы шутить с такими серьезными вещами.

– Если это шутка, то, клянусь, я тебе башню снесу... – злобно процедил я. Дима только вздохнул и протянул мне сигарету из пачки «Винстон» синего цвета.

Коротко глянув на окно своей квартиры, где на кухне зажегся свет, я спрятался под козырьком подъезда и прикурил, выжидая ответа от одноклассника.

– Если бы... – кивнул он, затягиваясь. – Его нашли утром на недострое. Мотоцикл, разбитый в хлам, валялся у забора, а тело... – Дима затянулся еще раз, смотря в пустоту перед собой. – В общем, там ужас, что... Над ним конкретно поиздевались перед смертью, еще и свесили на проводе с последнего этажа.

– Ты видел? – недоверчиво спрашиваю, чувствуя, как затряслись руки, и нервно сглатываю ком, вставший поперек горла.

– Да, и не только я. Его, как будто специально, оставили у всех на виду.

– То есть его убили? – собственный голос казался далеким.

Димон кивнул, стряхнув пепел с окурка.

– А убийцу поймали? – беззвучно спрашиваю, перестав дышать.

«Убийца...» – это слово приобретало в сознании объемный смысл с заточенными под лезвия краями, которые врезались в плоть и безжалостно разрывали сердце, наполняя его леденящим ужасом.

Димон только мотнул головой.

– Я разговаривал с Пашей, и он пообещал узнать что-нибудь от своего знакомого, но пока ничего не известно, – Пробормотал он, понурив голову. – Можешь сам завтра у него что-нибудь спросить, у вас же с ним вроде какие мутки были?

Об этих делах я предпочитал ни с кем не обсуждать. Поддельные права для нас с Кириллом не дались так просто, как я рассказывал сестре. Пришлось поработать пару раз курьером ночью, но с тех пор я решил больше не ввязываться в такие истории. Жутко вспоминать ту мутную подработку, которая оставила глубокий след в памяти.

Задумчиво кивнув, я осознавал, что слова лишь еле доходят до меня, а мой мозг продолжает упорно отказываться воспринимать их как реальность. Все это казалось немыслимым бредом и глупой шуткой. Докурив, я потушил окурок о побелку на стене, оставив за собой пепельную полосу, и бросил его в мусорный бак.

– Где, говоришь, его тело нашли? – сипло спросил я, уставившись на границу света от фонаря и темноты на углу дома. Там начинался крутой спуск вниз к проезжей части, откуда доносился приглушенный шум проезжающих мимо машин.

– Хочешь посмотреть? – изумленно изогнув бровь, спросил Димон.

– Да, – уверенно ответил я. – Иначе просто не усну сегодня.

Мне хотелось увидеть это место, возможно, убедиться, что меня не разыгрывают, и, наверное, понять, зачем Кириллу вообще было соваться к недострою.

– А если убийца там будет поджидать? Не боишься? – попытался отговорить меня одноклассник.

– Так мы ребят позовем с собой, – заверил я его, махнув рукой в сторону компании, которая сидела на скамейках во дворе, и улыбнулся. Хотя свою натянутую улыбку вряд ли мог бы назвать искренней. – Будем держаться вместе, и ничего не случится. Просто посмотрим и уйдем. Если повезет, найдем какие-нибудь улики.

– Хорошо, – согласился Димон, – но подойдем только к забору, внутрь я не полезу.

Раньше я мог бы поддеть его на слабо, назвав ссыкуном или еще как-нибудь обиднее, но сейчас соглашался с его условиями. Да и мама с сестрой наверняка будут переживать, если я задержусь слишком долго.

Выключив магнитофон, к нам подошли ребята из компании соседнего двора. Среди них была Наташка из параллельного со мной класса с рыжей косой, коротким топом и джинсовыми шортиками на высокой талии. С ней в обнимку подошел Максим – накаченный и высокий парень со светлыми волосами, выбритыми с боков и отросшей челкой. Я никогда не пытался лезть с ним в драку первым: у него тяжелый кулак.

Следом подбежал Никита, щуплый и низкорослый, в нелепых круглых очках с растрепанными темно-русыми волосами, которые вечно лезли ему в глаза. В компании было еще несколько девчонок, которых я раньше не замечал. Одна – блондинка в узкой джинсовой юбке и серой толстовке с широкими карманами, а вторая – темноволосая красавица с косым каре и коротким платьем, в котором так явно выделялась уже сформировавшаяся грудь, на которую сложно было не обратить внимание.

– Привет, я Лена, – представилась девушка с каре, мило улыбнувшись пухлыми розовыми губками.

– Мила, – кивнула следом блондинка, приветствуя меня.

– Влад, – представился и я. – Прогуляемся до недостроя?

– Там, где тело нашли? – сразу осеклась Мила, поежившись.

– Это мой друг... – протянул я, медленно обведя взглядом всех. И тихо добавил, – Был...

– Я с тобой, – быстро подключился Никита, за ним согласилась и Лена, а Мила нехотя кивнула.

– Как понимаю, без меня вам лучше не ходить, – хрустя костяшками, сказал Максим.

Я с благодарностью кивнул, вновь сглатывая ком, подошедший к горлу.

Я мог пойти и один, но в компании всегда чувствуешь себя смелее. Кроме того, если убийца снова вернется на это место, вряд ли он приблизится к шумной многоголосой компании.

Недострой представлял собой невысокое здание в пять этажей без крыши, выстроенное из серых бетонных блоков. В нем были отверстия для балконных дверей и окон, а также входы и выходы между квартирами и комнатами. Это строение было огорожено сплошным метровым забором, исписанным за много лет граффити с мрачными изображениями людей, смерти с косой, сатанинскими знаками и простыми надписями. Комплекс находился у самого основания сопки, близко к морю.

Здесь обещали выстроить высокий жилой комплекс с детской площадкой и быстрым выходом к песчаному пляжу, но в итоге стройку заморозили, обещая вот-вот вернуться к ней. Прошло уже восемь лет, а этот недострой по-прежнему стоит серым мрачным пятном, закрывая вид на открытое море и высокие горы, возвышающиеся над ним. Первые пять лет охрана еще дежурила на территории недостроенного здания, но последние три года негласно вход на территорию открыли для всех любопытных.

Пару раз мы с Кирюхой лазили по этажам ночью, пили пиво из жестяных банок и смотрели на волны, ласкающие песчаный пляж, мечтая о будущем или просто болтая ни о чем. Димон вел его к расщелине в заборе, через которую могли проникнуть все желающие, но в этот раз на этом месте стоял траурный венок, рядом лежала фотография Кирилла, сделанная в начале лета. На ней он стоял на пирсе, расправив руки, а рядом лежало пара гвоздик.

На глазах у всех выступили слезы.

– Мне жаль, – шепнула Мила, положив ладонь на мое плечо.

Я только кивнул, не отрывая взгляда от фотографии. Мы с Кирюхой планировали устроить заезд, как только вернемся загород, нашли работу вместе и иногда созванивались, когда я был у бабушки с сестрой, а теперь его действительно нет...

До последнего хотел верить, что Дима наврал. Лучше бы это была шутка, розыгрыш.

Вынув из пачки две сигареты, я положил их рядом с фотографией.

– Покури, брат, – хрипло произнес я, ощущая на себе взгляд с фотографии. Казалось, лучший друг действительно смотрит на меня и что-то собирается сказать.

Кирилл курил тайно и очень редко, призывая и меня бросить эту привычку. Никто не знал о его вредной страсти, кроме меня. Стерев слезы с лица, я шумно вздохнул, стараясь взять себя в руки, и перевел взгляд на расщелину, замечая в проеме первого этажа силуэт человека. Точнее, парня.

– Теперь поверил? – подал голос Дима, уже собираясь уходить, но в тот же миг уставился в тот же проем, что и я.

– Ты тоже его видишь? – шепотом спросил я.

– Ага, – кивнул Димон. – Может, пойдем отсюда, а?

Мысль здравая. Я пришел сюда с другом проститься, но уж точно не влипать в неприятности. Проверить можно и днем этот недострой и постараться узнать, что его друг вообще забыл здесь.

Уже поднимаясь на ноги, я вдруг почувствовал, как со стороны балконного проема, где все еще стоял силуэт, в меня прилетел камень. Инстинктивно закрыл лицо руками, и удар пришелся по запястью.

Димон и девчонки вскрикнули и тут же отскочили на проезжую часть, а я лишь ойкнул, подавляя вскрик.

– Сука... – простонал я, зажмурив глаза и чувствуя, как камень упал под ноги, рядом с фотографией друга.

– Уходим, – торопил нас Никита, но мое внимание привлек листок бумаги, привязанный к брошенному камню.

Порвав нитку, я развернул листок, на котором корявым почерком, словно писали на бегу, было всего одно короткое предложение:

"Первая жертва проиграла – вторая вступает в игру".

Руки дрогнули. Глянув в расщелину, я мог поклясться всем на свете, что видел Кирилла. Он махнул рукой и растворился в темноте.

– Кирилл... – прошептал я, но Макс уже схватил меня за шкирку и оттащил от расщелины. Только тогда я побежал вместе со всеми.

Ночью город казался тихим, но теперь, всматриваясь в тени, я ощущал на себе чей-то взгляд. Холодок пробежал по спине, а рука все еще крепко сжимала в ладони листок бумаги. Спрятав его в карман, мы вернулись окольными путями во двор. Такой же, каких десятки по всему городу.

Железная песочница, два турника — высокий и низкий, детская горка с облезлой краской, покрытые ржавчиной и скрипучие качели, которые сейчас стояли неподвижно. В углу двора притаились две лавочки, расположенные напротив друг друга, а между ними был пристроен самодельный столик из кирпичей и ДСП, застеленный скатертью.

Во дворе росли кусты сирени, тополя и березы. За детской площадкой укромно стояли мусорные баки и ряд гаражей, за которыми начинался резкий спуск вниз. У подножья сопки примостился дом, копия нашего — такая же панельная девятиэтажка, за которой в таком же порядке располагались еще несколько подобных зданий.

Усевшись на скамейки, я бросил взгляд на окна квартиры. На кухне по-прежнему горел свет, в остальных же комнатах таилась сонная темнота.

– Слушайте, давайте туда больше не соваться, – взмолилась Лена, все еще пытаясь отдышаться.

– Да это просто охранник, – возмутился Максим, громко цокнув языком. – Любопытных детишек вроде нас так отпугивает, чтобы не лезли, куда не попадя.

– А ты охрану там хоть раз видел после милиции? – возмутился Никита.

– Мне реально казалось, что кто-то смотрит на нас из темноты... – призналась Мила, вздрогнув и скрестив руки на груди. Вообще, мне уже пора домой. Мама несколько раз звонила.

– Я провожу, – тут же вызвался Максим, и девушка кивнула, взглянув на меня виноватым взглядом.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – робко подала голос Лена.

Компания тихо расходилась, а я все это время только кивал и докуривал сигарету. Перед глазами все еще стоял тот самый силуэт и Кирилл... Мне не могло это показаться, в этом я уверен. Но говорить о том, что видел мертвеца... – Кто в здравом уме это поверит? Даже я бы себе не поверил, если бы услышал.

– Отоспись лучше, – сказал Димон, пожав мне руку. – Уверен, утром мы найдем нормальное объяснение.

– В смысле? – сначала не понял я.

– Забей, – мотнул он головой. – Просто показалось, что я Кирюху видел. Но наверняка только показалось.

– Не показалось... – заверил я его, чуть не поперхнувшись дымом, и тут же затушил бычок от сигареты.

– Не стоило туда идти... – печально добавил друг на прощанье и ушел.

Я нехотя побрел домой, надеясь, что мама уже спит. Наша квартира располагалась на девятом этаже. Лифт не работал, а лампочки в коридоре то и дело устрашающе мерцали, нагоняя ужас и заставляя меня ускорить шаг, переступая через ступеньки. Оказавшись на последнем этаже, рядом с последней квартирой в подъезде, я ненадолго остановился. На решетке, огораживающей крышу от подъезда, в глаза бросился навесной замок, который прежде не был там, и это навевало грусть. Мне нравилось забираться вечером на крышу и смотреть на море с высоты птичьего полета, любоваться закатом и проплывающими мимо кораблями. Теперь путь туда был закрыт.

Открыв дверь связкой ключей, я постарался прокрасться в квартиру, но был встречен мамой в туго затянутом бежевом махровом халате, с бигудями на волосах. Она выглядела худой, бледной, с синяками под глазами, а широкий лоб искажала глубокая морщина, которая вместе с гневом в насыщенно-зеленых глазах не предвещала ничего хорошего. Мама работала в детской больнице педиатром и с утра у нее должна была быть смена, но вместо того чтобы спать, она ждала меня до трех ночи.

Наша квартира была самой обычной. Входная дверь открывалась в длинный коридор, который упирался в санузел и раздваивался на две комнаты: мою и Кристины. В середине коридора также находились две противоположные комнаты: мамы с папой и гостиная, где мы часто проводили семейные вечера, смотря фильмы по ТНТ или СТС, реже — по видеомагнитофону. В прихожей стояла стенка для верхней одежды и обуви, а сразу напротив находилась небольшая кухня с прямоугольным столом, уголком и кухонным гарнитуром. На столе стояла прозрачная кружка с недопитым кофе и фиалка с конфетами. Белый пушистый кот, мяукая, начал тереться о мои ноги.

– Привет, мам, – деланно весело попытался поздороваться я. – Извини, задержался, встретил друзей во дворе.

– И пошли гулять по городу? – шепотом вспылила мама. Я только виновато опустил взгляд. — Ничего умнее придумать не могли? Я тебе весь телефон оборвала! Сложно было ответить, чтобы мать не волновалась?!

– Прости, я... – шумно вздохнул я. – Телефон был в рюкзаке, не слышал его.

– Еще и как всегда на беззвучном! Может, тогда телефон вообще у тебя отобрать?

– Мааам... — жалобно протянул я, наконец посмотрев на неё. – Кирилл ведь умер...

Гнев мамы тут же сошел на нет, и она только кивнула. На лице отразилась грусть.

– Знаю, сынок, – ласково произнесла она, и я обнял её, тихо зарыдав. Только дома я иногда позволял себе эмоции, и сейчас хотел их подавить, но боль, отразившаяся в маминых глазах, выбила меня из этого состояния.

– Почему, мам? – спросил я, зная, что ответа она дать не сможет.

– Не знаю, — покачала головой мама, поцеловав меня в лоб. – Но уверена, милиция поймает ту мразь, которая с ним это сделала.

– Надеюсь, – буркнул я, медленно выдыхая и вытирая слезы с глаз. – Мы были у недостроя, там его фото и венок...

– Старайся не ходить туда, ладно? И, пожалуйста, приглядывай за сестрой, пока преступника не поймают.

Я кивнул. О Крис я и не подумал, но после слов мамы действительно стало за неё беспокойно.