ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

Август, 2007 год.

С каждым днем темных силуэтов в моей комнате становилось все больше. Однажды, в пасмурный день, когда я вновь услышала звон монет, катившихся по полу к моей кровати, я отчетливо различила тихий звук шагов. Я не выдержала и выбежала из дома, забыв взять с собой зонт.

Руки и ноги тряслись, я постоянно слышала, как за мной кто-то идет, как тени тянутся от зажженных фонарей. Но когда я резко оборачивалась, никого уже не было. Дождь нещадно лупил по асфальту, формируя реки. В ужасе я бежала от Теней, которых, казалось, видела только я. Сев на землю в центре света одного из фонарей на аллее рядом с дорогой, я разрыдалась в голос.

Я больше так не могла. Разум отказывался воспринимать реальность того, что я видела и чувствовала.

— Этого нет. Этого нет. Этого нет. Этого нет, — монотонно повторяла я слова, которыми меня пытался успокоить брат, когда среди ночи я проснулась от собственных криков.

Но если этого действительно нет, почему тогда я вижу ЭТО? Почему, когда они касаются меня, я ощущаю чью-то смерть, в том числе и собственную? Почему я чувствую ужас каждой клеточкой своего существа?

Машины проезжали мимо одна за другой, и в один момент рядом со мной остановился мотоцикл. Я взглянула на него, глотая слезы вместе с дождем, и узнала водителя еще до того, как тот снял шлем.

Противный друг брата — Паша. Никогда его не любила, даже остерегалась, но сейчас была рада, что нашел меня именно он. Паша подошел ко мне, присел на корточки и осмотрелся по сторонам, как будто видел то, что и я.

— Ты видящая... — с любопытством проговорил он.

Я с недоумением уставилась на него, и тогда он протянул мне ладонь, помогая встать с земли.

— Не бойся, я и пальцем тебя не тронут, но я могу помочь справиться с этими видениями.

Как кукла, я кивнула и пошла за ним, полностью доверяясь. Мне просто хотелось, чтобы это закончилось, чтобы я снова зажила обычной жизнью и больше не просыпалась от кошмаров каждую ночь. Он надел на меня свой шлем, посадил перед собой и, заведя мотор, помчал на край города, где стояли панельные коммунальные дома. Припарковавшись под навесом недалеко от мусорки, в нос ударил смердящий запах разложения и гниения продуктов. К горлу подступила тошнота.

Он взял меня за руку и завел в крайний подъезд. Внутри пахло затхлостью, старостью и кошачьей мочой. На втором этаже в коридоре стоял лысый мужик с топором, наколками по всей коже и сигарой в зубах. Его взгляд был озлобленным, а за ним, сжав горло, стояла бесформенная тень, что-то нашептывая на ухо. Мужик развернулся, и дверь на втором этаже громко хлопнула. Я в ужасе вздрогнула; по щекам катились слезы. По стенам ползали жирные, отъевшиеся тараканы, как самые настоящие хозяева этого места.

Было слышно, как в доме кто-то бесконечно говорит, как шаги проходят с этажа на этаж, и как кто-то постоянно выглядывает из-за угла. Мы поднялись на пятый этаж, ко второй двери от коридора. В длинном коридоре, проходящем через весь дом, царил жуткий полумрак, и на расстоянии мелькали силуэты. Паша быстро открыл дверь и завел меня внутрь, оставив её открытой.

– Как ты тут живешь? – шепотом проронила я, когда он включил свет. Со стен в темные углы тут же разбежался рой тараканов. Самые наглые из них остались при свете на светло-желтой стене.

– Выбирать не приходится, – проговорил он, подходя к холодильнику, доставая водку и наливая целый стакан. Комната Паши была маленькой: посередине стояла одна кровать, сбоку — шкаф-купе до потолка и маленькая тумбочка рядом с единственным, казавшимся гигантским, окном. На стене висел маленький телевизор с оборванными проводами, под ним стоял холодильник мне по пояс и кухонный стол с одной единственной табуреткой.

– Пей, – сказал он строго.

И я выпила этот стакан залпом, лишь потом ощутив горечь на языке, жжение в горле и сильное головокружение. Он усадил меня на табуретку, сам облокотился на подоконник и уставился на меня заинтересованным взглядом.

– Теперь, когда все твои ощущения немного притупились, поговорим, – начал он серьезно. – Я, как и ты, вижу всех этих существ, и поверь, Тени – самая безобидная часть из них. Есть монстры, которые могут убить одним лишь прикосновением, если, конечно, их выпустить из клетки и позволить им пройти в наш мир.

– Я видела... в лифте... тварь с когтями. Она пыталась напасть на меня... – дрожащим голосом произнесла я.

– Именно. Для них мы лакомый кусочек, и они готовы пойти на любые меры, чтобы ты сделала то, что они велят. Но от них стоит держаться подальше. Обычно меня спасала соль, серебро, молитвы, но это лишь обеспечит тебе возможность мирно спать, думая, что тебя не тронут сегодня. Не верь им и всегда проверяй, что они говорят. Тени – это души, убитые нечистью, демонами. Они являются их пищей и, в большинстве своем, марионетками. Но не все. Некоторые сопротивляются, пока их не поглотят окончательно, и вот таким следует даровать покой и выносить из их проклятой петли, замкнутого круга, где они были убиты.

– И как это сделать? – спросила я, почти шепотом.

– Позволить им пройти через тебя. А теперь второй, не менее важный вопрос. Ты ведь не родилась такой, верно? Это случилось с тобой недавно... – Паша пристально смотрел в мои глаза, словно выискивал в них ответ. – Эти способности тебе передали.

Он медленно приблизился и сжал мою ладонь. В голове пронеслись картинки, как цыганка хватает меня за руку, а потом почти сразу умирает в конвульсиях.

– Теперь понятно, – хохотнул он, отпустив руку. По моим щекам вновь полились слезы. – Она хотела умереть, но никак не могла, а потом Тени указали ей на тебя.

– Почему?

– А почему я обратился к твоему брату с той подработкой? – ответил он вопросом на вопрос. – Вы относитесь к очень чувствительным людям, которые на интуитивном уровне ощущают любое изменение или прикосновение сверхъестественного. Вы даже могли видеть призраков на улице, но не понимать этого. Обычный человек либо не смог бы подойти к нужной двери, либо стал бы очередной Тенью.

– Поэтому мне становилось хуже после этого?

– Да. И в этом наша разница. Я родился таким, и мне нет необходимости поглощать Теней, а вот, если ты не хочешь долго умирать в кошмарах, тебе регулярно придется это делать.

После того как Паша заставил меня выпить еще один стакан водки, он отправил меня в коридор «на охоту».

Темнота, странные звуки, мое быстрое сердце и вялая пьяная походка. Тень пряталась от меня, перемещаясь вдоль стены до самого окна, так что можно было подумать, что человек просто не желает попадаться на глаза. Но, дойдя до распахнутого окна в самом конце, я в последний момент поняла, что чуть не свалилась вниз. Телом овладело чувство невесомости, а затем последовал резкий удар, выбивший из меня весь воздух. Этот человек... его что-то невидимое толкнуло с окна так, что даже я не сразу осознала, что он это сделал не сам.

Однако после этого я точно ощутилa, как мне стало легче и как вокруг стало светлее. Из-под многих дверей на этаже горел свет, доносились голоса, шум телевизора и шагов. Клянусь, я не слышала ничего из этого, пока шла за тенью, когда только поднялась на этаж.

После этого Паша заставил меня выпить третий стакан.

– Для крепкого сна, – аргументировал он и повел меня вниз.

Дождь на улице закончился, и воздух наполнился свежестью и прохладой. Паша усадил меня на мотоцикл, а потом привез прямо к подъезду, где уже стоял Влад и привычно курил под козырьком, разговаривая с одним из школьных друзей.

Завидев нас вместе с Пашей, он пулей подбежал ко мне, понимая, что я еле могу стоять на ногах. Даже в своем состоянии я отчетливо увидела, как его глаза наполнились яростью.

Усадив меня на скамейку у подъезда, он подбежал к Паше, скинул его с мотоцикла, как мягкую игрушку, и начал бить, громко крича:

– Ей всего 15 лет, ублюдок! Что ты с ней сделал? Что!?

Звуки ударов становились все сильнее, и я отчетливо слышала хруст сломанного носа и Пашин смех. Он не сопротивлялся ударам и не пытался дать сдачи.

– Я помог ей, идиот.

– Ей. Пятнадцать. Лет. – продолжал срываться брат.

Тогда я еще не осознала, о чем он в этот момент подумал.