ТЕНИ НАШЕГО ГОРОДА

Мгновение невесомости. Резкий удар спиной и руками о бетонный пол; звук, как треск сломанных ветвей, эхом разносится в ушах, смешиваясь с шорохом прогнивших деревянных досок. Воздух мгновенно вырвало из легких. Характерный хруст собственных костей, а за ним — вкус крови на губах.

Ощущение пространства исчезло. Я то приходила в себя, то снова теряла сознание, ощущая, как бесконечно проваливаюсь в пропасть.

«Рюкзак», — цеплялась я за эту мысль, как за спасительную соломинку, и рвано продолжала дышать. Но как же сильно хотелось спать. Закрыть глаза и больше их не открывать.

Моя рука совсем не шевелилась, а заметив торчащую белую кость из своего локтя, я не смогла сдержать слез.

— Если я себе не помогу, то никто не поможет, — произнесла я едва слышно, заставляя себя дышать ровно, пусть и удавалось мне это скверно.

Зажмурив глаза, я, как уж, сначала попробовала пошевелить пальцами левой руки и не смогла сдержать улыбку, когда это удалось. Следом попыталась её согнуть. Не без боли, но тоже получилось. Здесь я беззвучно рассмеялась. Затем сделала то же самое с ногами. Каждое движение нещадно стреляло в теле, но постепенно мне удавалось двигаться.

Основной удар пришелся на руку, когда я инстинктивно попыталась защитить голову.

Сев на колени, я заметила фонарик, валявшийся на полу и моргавший холодным светом. Кое-как подобравшись к нему, я зажала его в коленях и осторожно сняла лямку рюкзака со здоровой руки, а затем с переломной, подавляя жалобный крик. Слезы неконтролируемо стекали из глаз. Достав из рюкзака набор склянок, я выбрала белую, на которой была моя пометка «мгновенная регенерация». Вот и посмотрим, насколько эта дрянь с очень длинным списком побочных эффектов эффективна.

Зубами открыв крышку, я залпом выпила его до дна. Горький вкус, подобный полыни, сменился острым жжением сначала в горле, затем в легких и, наконец, в желудке. Я ощутила, как все внутренности словно проходят через мясорубку. Тошнота подкралась к горлу, а сломанная рука начала еще сильнее болеть, раздираясь невыносимой болью. Зажав ткань рюкзака в зубах, я закричала и начала рыдать навзрыд. Каждая секунда казалась мучительной вечностью, и я не сразу поняла, когда боль стала терпимой и у меня появились силы встать.

Голова еще шла кругом, как после первого похмелья в пятнадцать лет, однако у меня, наконец, появились силы встать. Обе руки функционировали, а о переломе напоминала только разорванная ткань куртки и море собственной крови, в которой я была перепачкана.

Не будь у меня с собой этих склянок, от которых я собиралась держаться подальше, то я бы точно умерла тут, если бы Паша не заметил моего отсутствия. А с моей любовью игнорировать любой контакт, не относящийся к делу, то заметил бы он наверняка слишком поздно.

На дворе уже стояла глубокая ночь. Стрелки наручных часов уже переваливали за три часа. Долго же я мучилась в конвульсиях.

Радуясь, что в прошлый раз парни решили оставить тут веревку, возможно, надеясь вернуться позже и исследовать проход в подвал, я выкарабкалась из подвала на первый этаж.

И первое, что я попыталась сделать, — это позвонить начальнику, и, конечно же, сети не было.

— Я еще жива, ублюдок! — прокричала я на срыв. — И я тебя достану!

На втором этаже тут же раздались шаги.

В ушах звенело. Я видела, как множество Теней слонялись по коридору, окружая меня, а после каждая прошла сквозь меня. Это были просто пациенты, навсегда запертые в стенах. Я улавливала лишь краткие вспышки мгновения их смерти, а вместе с тем набиралась сил.

Ничего не страшась, я поднялась на второй этаж по целой лестнице и оказалась на пороге комнаты с развивающейся белой шторой, порванной в нескольких местах, но еще старой дверью.

По полу вновь покатились старые монеты, падая прямо у моих ног.

– Всего одна монета, и твой брат будет свободен. Всего одна монета, и любое твое желание будет исполнено.

Маняще шептал демон в теле Андрея. И тот уверенно надвигался на меня.

«Интересно, почему ты не ушел из госпиталя?» – промелькнула мысль, как вдруг дошло.

Мы в петле! Это ведь с самого начала было очевидно!

Демон не нападал, он привел ее к Кате, повторил мгновение ее смерти. А после, завладев телом Андрея, столкнул меня.

В видениях еще в первый раз Катя бежала вниз со стороны окна, она убегала от демона, но он все равно ее догнал, а это может значить только то, что она умерла в петле и в ней осталась.

Так же и мы с Андреем. Стоило Прокопьеву переступить порог комнаты, как дверь и штора мгновенно преобразились.

Еще одно подтверждение этой теории – отсутствие сотовой связи, и это на втором этаже в комнате с окном. В центре города такое попросту невозможно.

– Загадай желание! – требовал потусторонний голос.

Влад мечтал о мотоцикле, и он его купил по самой низкой стоимости, почти бесплатно. Интересно, чего пожелал его лучший друг Кирилл?

Я желаю прожить жизнь в той реальности, где моя семья счастлива, так же как и прежде. Только вот цена за это – смерть, а умирать я не планировала.

Забежав в комнату, я достала из рюкзака каменную соль и рассыпала полукругом, чтобы впустить демона, выпила еще полсклянки вязкой субстанции, что усиливала восприимчивость и еще немного усиливала регенерацию, а еще глоток «Кошачьих глаз» – эликсир, который позволяет видеть в темноте.

В голову тут же прострелила боль. Казалось, что теряюсь в пространстве. Глаза заболели, как от вспышки яркого света при жуткой мигрени. Но зато, распахнув веки, я очень четко видела всю комнату, будто ее освещала огромная яркая люстра. И помимо яркости, я отчетливо видела призраки умерших пациентов, что в ужасе тряслись в углу и пальцами указывали на дверь.

И когда Андрей оказался на пороге, я тут же коснулась его окровавленными ладонями.

Он закричал мне в лицо и засмеялся, а после толкнул меня в центр комнаты.

Реакция тела сработала вперед моего осознания, и я тут же подскочила с места, выбежав за пределы круга, замкнула его солью.

– Последний шанс, кто открыл тебе дверь? – требовала я.

– Тот же, кто и в первый раз. – Смеясь, ответил демон.

– Это были Кирилл и Влад. Это невозможно. – Отсекла я. Но в ответ услышала лишь смех.

– Загадай желание и узнаешь, – заманивал он голосом Андрея.

– И цена за это окажется смерть. – Хмыкнула я.

Испачкав свои руки кровью, я решилась на безрассудство и поцеловала Андрея, шепча про себя молитву об изгнании бесов. Моя рука с кинжалом была занесена за спину парня, если вдруг это бы не помогло.

Глаза Андрея засветились, как и у Влада четыре года назад. Я молила всем сердцем, лишь бы с ним всё осталось хорошо.

Прокопьев отстранился, упал на колени, хватаясь за горло, дальше его вырвало черной жижей на пол, и из его рта выпала уже знакомая старинная монета.

После он упал, и я не услышала его дыхания.

– Нет, нет, нет... – забормотала я, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Прокопьев, давай просыпайся! – закричала я на срыве, начиная стучать по его груди и пытаясь растрясти.

Его сердце не билось.

– Ты не можешь тут умереть! Не имеешь права! – Я начала делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.

Раза с четвертого, когда мои губы вновь коснулись его рта, я ощутила ответ.

Рефлекторно моя рука дала ему пощечину. Это было сделано от испуга, но, заметив его улыбку, я тихо рассмеялась.

– Ау, – проговорил тот недовольно и тихо зашипел, но улыбнулся мне по-своему нагло и напыщенно. – Так-то ты сама меня целоваться полезла.

– Дурак. – Вспылила я.

Он мило рассмеялся, слегка коснувшись моей ладони, что до сих пор лежала на его груди. По телу прошла дрожь.

– Встать сможешь? – Резко сменила я тон, только сейчас понимая, что всё это время плакала.

Андрей попытался шевельнуться, но не смог. И тогда я решилась дать ему глоток эликсира восстановления. Его обозвали «Ласточкой», как в серии книг «Ведьмака» Анджея Сапковского. И в целом мне кажется, что тот, кто основал все эти офисы, очень сильно вдохновился творчеством этого писателя.

– Что это? – спросил Прокопьев, когда чуть залпом не осушил остаток. Пришлось силой отнимать.

– Допинг. – Без стеснения сказала я.

Спустя долгие минуты он почувствовал себя лучше и смог встать, а вот меня начало сильно трясти, и на лбу выступила холодная испарина, точно подскочила температура.

Покинув комнату, дверь резко сама по себе захлопнулась. Я нервно сглотнула. Она снова была новой.

– Надеюсь, ты ни одной монеты с пола не поднял? – спросила я с подозрением и укором.

– Какие монеты? – спросил тот.

Я оставила этот вопрос без ответа.

С каждым шагом мне становилось тяжелее. К горлу подступала сильная изжога, кости невыносимо болели, особенно место перелома, и перед глазами начало плыть в тот момент, когда я следом за Андреем начала вылезать из разбитого окна.

Оступившись, я едва ли не улетела на камни снова, как ощутила его крепкую хватку на своем запястье.

– Держу! – выкрикнул тот и потянул меня на себя, точно я была тряпичной куклой.

Прокопьев на руках спустил меня вниз с забора и поставил на ноги, что казались ватными.

Андрей слегка похлопал по моим щекам, пытаясь привести в чувство.

– Не отключайся, пожалуйста, – бормотал Прокопьев, но голос его слышала, как на отдалении.

Шумно набрав в груди воздух, я достала из кармана телефон и набрала последний набранный номер. Ответили мне сразу.

– У тебя получилось? – первое, что спросил Паша.

– Помоги, мне плохо...

– Выпей глоток восстановления, я скоро буду.

– Его не осталось. – Вяло пробормотала я, чувствуя, как ноги перестают меня держать.

– Ты ебанутая!? – сходу донеслось на том конце провода, и разговор прервали резкие гудки.

Я закашлялась и увидела расплывчатое пятно крови. Андрей перед глазами двоился. Я пыталась не отключаться, но когда он прижал меня к себе, не заметила, как погрузилась в сон.