Саманта Морган

Кларисс стояла у раковины, в руках полотенце с разводами мыла. Повернувшись через плечо, она одарила Саманту мягким взглядом.

– Как день? Ты готова к Хэллоуину?

Саманта скользнула по кухне легкой походкой, все еще ощущая на себе легкий восторг. Она кивнула и бросила рюкзак у стены.

– Почти – Она открыла холодильник, будто ищет что-то, лишь чтобы скрыть легкую улыбку. – Ты даже не спросила, пойду ли я.
Кларисс вытерла руки и прислонилась к столешнице.

– Я подумала, тебе будет полезно развеяться. – Ее голос звучал почти искренне, но в глазах что-то дрогнуло. – Только не задерживайся. Сегодня… странная энергия. Луна слишком яркая.

Саманта молча посмотрела на нее. Она привыкла к странным замечаниям мачехи, но почему-то эта фраза застряла в памяти, а мачеха просто улыбнулась.

*****

31 октября. Вечер. Школьный спортзал.

Здание школы дышало музыкой и светом. Сквозь окна спортзала вырывались отблески гирлянд, в форме тыкв и черепов. Повсюду сновали ученики в масках, в плащах, с гримом, фальшивыми клыками, когтями, крыльями. Но на общем фоне две фигуры выделялись особенно.
Саманта стояла у стены, слегка смущенная, но в глубине души довольная. Ее костюм был собран ею самой: длинное черное платье с потрепанными краями, будто вытащенное из земли, обернутое алыми лентами, словно следы крови. На лбу – тонкий обруч, украшенный искусственными черными перьями и усыпанный тлеющими бусинами. Она назвала это “Королева заброшенного леса”.
Рядом с ней была Сара – ее образ контрастировал. Белоснежное платье до пола, будто свадебное, исписанное чернилами: цитаты из книг, имена, отрывки мыслей. Губы – прошитые черной ниткой, как будто молчание было ее проклятием.

– “Призрачная невеста слов”, – объяснила она раньше. – “Умерла от недосказанности”.

– Ну и народ, – хмыкнула Сара, оглядываясь на учеников, но все же улыбнулась. – Знаешь, мы с тобой выглядим по-настоящему.

– А они просто играют, – добавила Сэм, ловя чужие взгляды.

Музыка становилась громче, танцы начинались. Кто-то уже вел прямую трансляцию, кто-то прятался с телефоном за колонной. Над головами мерцали фонари в виде летучих мышей. И вдруг…
Саманта почувствовала, что кто-то смотрит. Она обернулась. У входа в спортзал стояла высокая фигура – в черном худи, с капюшоном, надвинутым низко на лицо. В полумраке и пульсирующем свете гирлянд он казался нереальным. На сердце будто повис холодный ком.

– Сара.. ты это видишь? Или у меня уже галлюцинации и побочки такие? – шепнула Сэм, чуть сжав руку подруги.

Сара обернулась тоже. Фигура стояла неподвижно, и Саманте показалось, что она не шевелится вообще. Ни вдоха, ни движения.  Но через пару секунд капюшон откинулся. Под ним – лицо. Самое обычное. Парень из параллельного класса, кажется, Рик. Просто в темном костюме.

– Эй, Сэм, привет! – он махнул рукой. – У тебя крутой образ, кстати!

Сэм кивнула, ощущала как напряжение уходит, но не до конца. Она выдохнула, усмехнулась.

– Господи… Я уже думала…

– Что это Слендермен пришел за тобой лично? – пошутила Сара, но ее голос дрогнул.

Они обменялись взглядами. И обе поняли: в этой шутке было нечто большее, чем смех. Музыка изменилась. Звучала медленная, но тревожная мелодия, и зал будто замер в красноватом мерцании гирлянд. Саманта еще раз бросила взгляд на дверь. Там больше никого не было. Но чувство оставалось.

*****

Музыка изменилась снова, и стала не такой резкой, не грохочущей, а с мягким электронным ритмом и будто бы чуть старомодным налетом. Свет гирлянд стал теплым, золотисто-оранжевым. Сэм почувствовала, как напряжение в груди ослабевает.

– Пошли, – сказала Сара, – пока нет очередной жуткой сцены.

Сэм кивнула, и они пошли вглубь зала, туда, где уже двигались в такт музыке такие же подростки в масках, париках и с нарисованной кровью на губах. Кто-то был в костюме Фантома, кто-то – в черном балахоне с крыльями из ткани, и даже одна девочка, кажется из младших, была точь-в-точь как Мейбл из «Гравити Фолз».
Саманта с Сарой начали двигаться под музыку. Сначала неловко, скованно, но потом – свободнее. Сара засмеялась, когда Сэм сделала круг рукой, и сама крутанулась в плаще ведьмы. Их образы дополняли друг друга.
Зал будто выдохнул мрак и впустил чары. Саманта чувствовала это. С каждым шагом, с каждым световым бликом на лице она ощущала себя в своей стихии – будто праздник был создан для нее. И в какой-то момент она остановилась и всмотрелась в потолок, в гирлянды, в двигающихся людей. Внутри, четко и ярко, вспыхнули ее мысли:
«Я люблю Хэллоуин.
Не за конфеты, не за костюмы.
А за этот воздух – густой, как молчание перед грозой.
За свет фонарей в тыквах – как будто души умерших не ушли, а остались с нами.
За свободу быть странной.
За ночь, в которой можно быть собой.
За то, что мрак – не зло, а просто дом, где можно спрятаться от фальши.
За шепот тумана, и за то, что именно в эту ночь мир слушает, если ты говоришь шепотом.»
Она улыбнулась.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – прошептала она себе.

И в этот момент, почти по сценарию, мимо прошел тот самый «Фантом» в костюме из тюлевой ткани и, не глядя, бросил Сэм конфету. На фантике был символ – круг с косым крестом. Сэм остановилась. Сердце замерло на секунду.
Но фантик уже валялся на полу. Сотни таких. Сэм снова посмотрела на Сару.

– Все нормально?

– Ага, просто ловлю момент.

И они продолжили танцевать. Мир вращался медленно, будто сама ночь присела рядом, наблюдая за ними.

*****

Музыка становилась тише. Свет в зале – тусклее. Ведущий объявил последние конкурсы, кто-то уже собирался к выходу. Шорох ткани, шаги по полу, звон фольги от конфет, все это смешивалось с хохотом и сбивчивыми прощаниями.
Саманта и Сара стояли у стены, немного уставшие, но счастливые. Сэм держала в руках конфету, которую кто-то сунул ей мимоходом. Сара играла крайчиком своего венка, который уже наполовину рассыпался.

– Знаешь… – начала Сара, – это был первый Хэллоуин, на котором мне действительно понравилось быть собой.

– Ага… – кивнула Сэм. – Как будто эта ночь была нашей.
Они вышли из спортзала. Воздух был холодным и свежим, небо черное, как чернила, и от него шло странное спокойствие.
По дорожке из школы шли группы учеников, кто-то смеялся, кто-то фоткался на фоне тыквы у входа. Сэм с Сарой шли медленно.

– Я помню, как в прошлом году я даже не вышла на праздник, – сказала Сара, – просто сидела дома, ела шоколад и… думала что со мной что-то не так.

– А теперь?

– А теперь думаю, что со всеми остальными.

Саманта тихо улыбнулась. Они остановились у перекрестка.

– Мне сюда, –  сказала Сара.

– Ладно, спасибо тебе. За… просто за все.

– Я рядом, – ответила подруга.
Они обнялись, ненадолго, но искренне. И Сара исчезла за поворотом.

Саманта осталась на пустой улице. Ее костюм чуть колыхался на ветру. Фонари горели не ровно, один мигал. Школа уже почти скрылась за деревьями. Но в груди – тепло. Небольшой костер, горящий от улыбки подруги, от музыки, от ночи, что будто принимала ее такой, какая она есть. Она шагала домой, убаюканная тишиной.
У крыльца собственного дома она вдруг оглянулась – не, она не испугалась, она будто уже знала, что позади пусто. Но ей все равно хотелось проверить. Сэм зашла в дом.

Дневник
«Эта ночь – как сон.
Но я в ней – не спящая.
Я – часть ее.
И пусть будет утро.
Но я сохраню в себе ее дыхание.»

Саманта докончила стих. Она положила ручку в дневник, закрыла его, и, отложив на стол, она мирно принялась за сон.