Глава 5
2001 год. Дом семьи Морган.
Саманте было четыре.
Мать она знала только по фотографиям. Тонкое лицо, рыжеватые волосы, сдержанная улыбка. Ее не было с самого начала. Говорили, она умерла, подарив жизнь. Кто-то называл ее жертвой, кто-то трагедией. А Саманта просто не знала, что значит слово «мама».
Отец, Майкл Морган, любил ее по-своему – порывами. То с огромным плюшевым мишкой, то с мороженым на завтрак, то с новыми книгами, о которых она еще не умела мечтать. Он старался быть рядом, но исчезал рано и возвращался поздно. Все чаще – с усталыми глазами. И тогда в доме появились няньки.
Каждая из них сначала улыбалась. Звали ее «солнышко», «лапочка», «необыкновенная». Но через неделю, две, исчезали. Кто с температурой, кто с приступом мигрени. Кто, просто молча, забирал сумку и больше не возвращался.
– У вашей дочери… слишком тяжелая аура, – как-то сказала одна из них, сжав виски, прежде тем уйти.
Отец только хмурился. Он не верил в такие вещи. А Саманта просто жила. Она иногда злилась, иногда плакала тихо, в подушку. И странно было, что каждый раз, когда ей становилось не по себе, кому-то рядом становилось хуже. И тогда отец женился повторно. Кларисс Йеннес.
Красивая, тонкая, говорящая всегда с мягкой интонацией. Особенно в присутствии мужа.
– Мы подружимся, правда, Саманта? – спрашивала она, нежно укладывая ее волосы.
Но стоило отцу выйти из комнаты – ее глаза становились другими. Пустыми. Холодными.
В том же году, ранним утром, Саманта подошла к зеркалу и увидела на правом плече странную отметину – круг, перечеркнутый крестом. Кожа под ним была цела, но место жгло. Мачеха сказала, что это, наверное, родимое пятно. Но оно не было там вчера. С того дня все изменилось.
Одна из нянек кричала по ночам, что кто-то стоит у ее кровати, другая три дня не могла говорить, у нее немело лицо. А Саманта чувствовала, как в ней что-то растет. Что-то, чему не было имени, что-то, что сидело за ее спиной, в уголке, и смотрело.
А потом, в шесть лет, умер отец.
«Самоубийство», – сказал полицейский с усталыми глазами.
Кларисс заплакала. А Саманта– нет.
С тех пор она часто смеялась без причины. Слишком громко. Или наоборот, слишком спокойно. И все знали:
С ней что-то не так.