8. Вопль в ночи
Утро ворвалось в комнату и его мягкий свет робко пробивался сквозь ткань занавесок, рассеивая ночные тени. Я медленно открыла глаза, и первое, что ощутила – это не холод жесткого паркета, а податливую мягкость матраса под собой. Осознание ударило, как током: я абсолютно точно помнила, как падала без сознания на прохладный, неумолимый пол, а теперь лежала в своей постели, укрытая одеялом.
Сердце забилось тревожной дробью. Я осторожно приподнялась на локтях, оглядывая комнату с пристальным вниманием детектива. Все было на своих местах: учебники аккуратной стопкой на столе, одежда аккуратно висела на стуле, даже Винстон спал на своем лежаке, свернувшись калачиком. Ничто не указывало на вчерашний хаос и мое падение. Лишь тиканье будильника на прикроватной тумбочке назойливо резало слух, отмеряя секунды загадки.
В голове кружились обрывки вчерашнего ужаса – темный силуэт на крыше, зияющая пасть люка, всепоглощающая паника. Но сейчас эти воспоминания тонули в волне нарастающего изумления и леденящего душу недоумения. Как я оказалась здесь? Чьи руки перенесли меня с пола на кровать? И что, самое главное, произошло в те минуты, когда я была без сознания? Что или кто был в комнате со мной?
Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино, но дверь в спальню скрипнула, и на пороге появилась мама.
— Уже проснулась? — спросила она, ее взгляд скользнул по мне с обычной утренней заботой. — Пора завтракать, проспишь все на свете.
— Мам... а как давно вы с Томом приехали? — выдохнула я, все еще пытаясь стряхнуть с себя остатки оцепенения.
— Где-то в середине ночи, ты уже крепко спала, — ответила она, поправляя занавеску. — Кстати, я видела, ты снова заснула в одежде. Опять свои фильмы ужасов до поздна смотрела?
Я молча покивала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Ну конечно, не стану же я рассказывать ей правду про открытый люк, про безмолвного Человека-паука на крыше, про приступ паники и потерю сознания. Звучало бы как бред параноика.
— Спасибо, что... переложили меня на кровать, — тихо пробормотала я.
— В каком смысле «переложили»? — она остановилась и повернулась ко мне с искренне озадаченным лицом. — Ты на ней и была, когда мы зашли... Лежала, укрытая, как ангелочек.
Я нахмурилась, в голове будто что-то щелкнуло. Я точно, абсолютно точно, помнила холод пола под щекой и мягкую шерсть Винстона, тыкавшегося носом в мою руку.
— В плане? Кто-то же должен был... — я запнулась, видя ее полное непонимание.
— Хейли, милая, ты что, приболела? — она подошла и приложила прохладную ладонь к моему лбу. — Температуры вроде нет. Тебе показалось, наверное. Сны бывают такие реалистичные.
— Да... наверное, показалось, — сдалась я, сваливая все на сон, и тяжело поднялась с кровати. — Что на завтрак?
Мама пожала плечами и вышла из комнаты. Я последовала за ней, стараясь загнать навязчивые мысли в самый дальний угол сознания. Но они не уходили, лишь притихли, словно хищник в засаде.
За завтраком я открыла телефон и увидела несколько непрочитанных сообщений от Питера, отправленных вчера поздно вечером.
Питер: «Ты там?»
Питер: «Что-то случилось?»
Питер: «С тобой все хорошо?»
А потом, после полуночи, сообщения резко прекратились, будто обрыв связи.
Я набрала короткий ответ, чувствуя легкий укол вины:
Хейли: «Извини, я заснула. Всё ок.»
***
Выходные пролетели как одно мгновение, и понедельник наступил с неумолимостью закона природы.
Шумные коридоры Мидтаунской школы поглотили меня с головой. Я шла, стараясь слиться с толпой, быть незаметной, но мысли упрямо возвращались к той загадке. В голове вертелся один и тот же вопрос: что произошло в те минуты, когда мир для меня перестал существовать?
У своего шкафчика я заметила их. ЭмДжей, Нэда и Питера... ЭмДжей стояла с привычной, легкой улыбкой, пытаясь внести нотку нормальности в это странное утро. Нэд, как всегда, жестикулировал, с жаром рассказывая какую-то историю. А вот Питер... Питер выглядел иначе. Его глаза беспокойно метались по коридору, он нервно теребил рукав своего свитера, и время от времени я слышала, как он глубоко, с напряжением вздыхал.
Я подошла к ним, но словно осталась за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Я видела, как двигаются их губы, слышала обрывки фраз, но смысл не доходил до сознания, тонул в гуле моих собственных тревог. Питер пару раз попытался завести разговор, обращаясь ко мне, но я лишь автоматически кивала или отшучивалась какой-то нелепостью.
— Хейли, ты точно в порядке? — наконец тихо спросил он, отведя меня чуть в сторону. В его голосе слышалась неподдельная, щемящая тревога.
Я подняла на него взгляд и попыталась выдать что-то похожее на улыбку, хотя внутри все было обрывками и колючками.
— Да... просто не выспалась, наверное. Много всего.
Он кивнул, но в его глазах читалось недоверие. Мы молча пошли в кабинет на первый урок.
Урок физики начался с того, что учитель раздал тестовые работы. Я уселась за парту, сжав в пальцах ручку до побеления костяшек, и попыталась сосредоточиться. Но формулы и задачи на листе казались набором бессмысленных каракуль, шифром, ключ к которому я потеряла. Паника выходных, необъяснимые события и постоянная тревога вытеснили все знания. Я с отчаянием опустила голову на прохладную столешницу, закрыв глаза. Так я и пролежала почти весь урок, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, а вместе с ним и шанс на хоть какую-то приличную оценку.
И вдруг я заметила легкое движение сзади. Питер, сидевший позади меня, аккуратно оторвал уголок чистого листа и что-то быстро начертал на нем. Он бегло огляделся – учитель был поглощен чтением учебника, а одноклассники уткнулись в свои работы. Ловким движением Питер передал записку парню перед ним, нашему однокласснику. Тот, не оборачиваясь, чуть наклонился вперед и так же незаметно подсунул свернутый в трубочку листок на край моей парты, прошептав:
— Держи. От Паркера.
Я развернула бумажку. На ней аккуратным почерком были выписаны не просто ответы, а краткие, понятные решения самых сложных задач, с ключевыми формулами. Я обернулась и встретилась с Питером взглядом. В его глазах не было ни насмешки, ни снисхождения, лишь чистая, безмолвная поддержка и понимание.
Я благодарно кивнула, и на моем лице наконец-то расцвела настоящая, невымученная улыбка. Затем, стараясь не привлекать внимания, я принялась аккуратно переносить ответы в свой тестовый бланк. В такие моменты мне начинало казаться, что Питер Паркер – самый удивительный и загадочный человек на свете.
***
Ночь уже плотно окутала город, но я и не думала ложиться спать. Родители задержались на работе, и в квартире воцарилась знакомая, гнетущая тишина. Устроившись поудобнее на диване, закутавшись в мягкий плед, я погрузилась в просмотр любимого сериала, надеясь, что хоть сегодня все обойдется без потрясений.
Внезапно тишину разорвал настойчивый звонок телефона. Я тут же узнала звонок мамы. Я потянулась к тумбочке, но едва мои пальцы коснулись корпуса, как экран погас, издав предсмертный писк. Батарея окончательно сдохла.
Я лихорадочно схватила зарядный провод и воткнула его в розетку, пристально глядя на черный экран. Ничего. Ни единого признака жизни. С проклятием я осмотрела сам кабель: он был старым, перекрученным в нескольких местах, а сам штекер болтался, как расшатанный зуб. Других зарядок дома не было.
«Мама будет в ярости, она сто раз говорила мне его выбросить».
Не раздумывая больше ни секунды, я вскочила с дивана, натянула на себя первую попавшуюся куртку и, не застегиваясь, выскочила в ночь. Холодный, колючий воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Улицы были пустынны и зловещи в ночи. Фонари отбрасывали длинные, искаженные тени, в которых так и чудилось движение.
Ветер завывал в проводах, и его звук казался мне предупреждением, шепотом из самой тьмы. Мне снова начало казаться, что за мной следят, что из каждого темного подъезда, из-за каждого угла на меня смотрят чужие глаза. Я ускорила шаг, почти переходя на бег, и старалась не оглядываться, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Каждый шорох опавшего листа, каждый отдаленный гул машины заставлял мое сердце бешено колотиться. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной, отрезанной от мира, ведь у меня даже не было телефона, чтобы позвать на помощь.
И тут я услышала его. Знакомый, леденящий душу звук, глухой, металлический лязг. Грохот люка. Я резко обернулась, сердце ушло в пятки. На улице никого не было. Но инстинкт самосохранения кричал мне бежать. Я почти побежала, не обращая внимания на сбивающееся дыхание.
Наконец, вдали, как маяк спасения, забрезжили огни круглосуточного мини-маркета.
Даже когда я, запыхавшись, влетела в магазин, отодвинув тяжелую стеклянную дверь, страх не отпускал. Я обернулась в последний раз – за стеклом копилась лишь непроглядная, живая тьма.
Внутри было тепло и пахло дешевым кофе, но успокоения это не приносило. Свет здесь был тусклым и желтоватым, он не освещал, а лишь подчеркивал мрак, лежащий в углах. Длинные стеллажи с товарами отбрасывали причудливые, пугающие тени. Воздух был спертым и тяжелым. Сцена была до боли знакомой по десяткам низкобюджетных фильмов ужасов. Единственный другой покупатель, мужчина в кепке, закончив свой разговор по телефону, вышел, и в магазине воцарилась гробовая тишина.
Я, стараясь не шуметь, прокралась к отделу с электроникой. Странно, но это был единственный круглосуточный магазин на несколько кварталов, а внутри, кроме меня, был лишь один-единственный продавец за кассой. Его фигура казалась вырезанной из мрака. Он стоял, сгорбившись, в тени, его голова была опущена, а из-под нависших густых бровей на меня смотрели два крошечных, блестящих глаза-бусинки.
Когда я подошла к прилавку, он медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым, холодным и оценивающим. На его лице не было ни тени приветливости, лишь каменная серьезность.
— Чем помочь? — его голос был тихим, сиплым, словно давно не использовавшимся по назначению.
Я, запинаясь, выдавила из себя:
— Мне... зарядка для телефона. Срочно.
Он молча, не сводя с меня глаз, кивнул и с неестественной медленностью потянулся к полке за своей спиной. Я выбрала первую попавшуюся, самую простую и дешевую, и протянула ему купюру. Он взял деньги, его пальцы были холодными и шершавыми, и так же медленно вручил мне маленькую коробочку. Я, не глядя, швырнула ее в рюкзак и, не прощаясь, кинулась к выходу, чувствуя, как его пристальный взгляд жжет меня в спину до самого последнего момента.
За дверью ночь встретила меня еще более пронизывающим холодом. Но теперь у меня была зарядка. Теперь я могла позвонить маме, соединиться с миром живых.
Я зашагала домой, почти бежала, подгоняемая животным страхом. Каждый шаг отдавался в висках. Я чувствовала, как холодный пот стекает по вискам, а колени подкашиваются. И все могло бы обойтись... если бы не новый звук. На этот раз – оглушительный, металлический грохот, словно чугунную крышку люка отбросило в сторону с нечеловеческой силой. Я замерла на месте, леденящее предчувствие сковало меня. Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, и поняла... я не одна.
Медленно, с трудом поворачивая голову, как во сне, я обернулась. И увидела то, чего не должен видеть ни один человек. Существо. Оно стояло в нескольких метрах от меня, и его облик впивался в сознание, как раскаленная игла. Его тело было покрыто склизкой, мерцающей в тусклом свете фонаря чешуей, напоминающей гниющую кожу доисторической рыбы, поднятой со дна самых темных глубин. Длинные, костлявые конечности заканчивались когтями. Урепкими, острыми, словно отточенными для разрывания плоти.
Но самое ужасное было его «лицо». То, что когда-то, возможно, могло им быть. Грязь, черная и жирная, казалось, не просто покрывала, а составляла саму его плоть, сплавляясь с ней, искажая и уродуя любые черты. На месте глаз зияли две темные, бездонные впадины. Носа не было – лишь впадина, уродливая щель. А из этого чудовищного лика, сквозь слой грязи, виднелся ряд длинных, неровных, желтых, как старый пергамент, зубов.
Не в силах сдержать ужас, переполнявший каждую клетку моего тела, я издала оглушительный, душераздирающий вопль, который разорвал ночную тишину, словно стекло.