Встретимся завтра?

Прошло уже три недели моего обучения в Мидтаунской школе, но ощущение, будто я попала в чужой аквариум, не покидало меня. Стены, окрашенные в унылые институциональные цвета, до сих пор казались чужими, а расписание – запутанным лабиринтом, в котором я то и дело делала неверные повороты.

Флэш Томпсон, кажется, возвел моё преследование в ранг личного хобби. Он считал своим долгом подкалывать меня при каждой возможности. Прямого буллинга, с угрозами и отбиранием денег, вроде бы не было, но его постоянные едкие комментарии, всегда рассчитанные на публику, порядком изматывали. Я старалась не реагировать, отрабатывая тактику «серой мышки», но каждый раз его голос, громкий и нарочито-пренебрежительный, заставлял меня внутренне сжиматься.

С остальными ребятами отношения застыли на нейтральной отметке. Ни с кем, кроме Нэда, Питера и Мишель, мне не удалось перекинуть тот самый хрупкий мостик, который превращает одноклассников в друзей. Большинство просто игнорировали моё существование, и поначалу это даже устраивало – давало возможность отдышаться и осмотреться. Лишь пара человек из класса, заметив, что я неплохо справляюсь с литературой, иногда подходили с вопросами по домашнему заданию, но дальше краткого «спасибо» наше общение не заходило.

С преподавателями пока что складывалось вполне себе мирно. Я использовала правило – сдавать все работы вовремя, и они, похоже, ценили эту дисциплинированность. Но активничать во время урока, как это порой делал Питер, вступая в научные диспуты с учителями, я не могла – меня до сих пор бросало в жар при одной мысли привлечь к себе всеобщее внимание.

Однако помимо школьных трудностей, меня начало всерьез волновать нечто иное, куда более странное и тревожное. Меня не покидало навязчивое, до мурашек на коже, ощущение, что за мной кто-то постоянно наблюдает. Это было трудно объяснить – не просто чувство чужого взгляда в спину в толпе, а перманентное состояние, будто за тобой следят. Оно преследовало меня повсюду: дома, когда я делала уроки в своей комнате; на улице, по дороге в школу; даже здесь, в шумной столовой, среди сотен таких же учеников. Я научилась резко оборачиваться, подмечать малейшее движение, но – ничего. Лишь обычные люди, занятые своими делами. Возможно, это была просто паранойя, накопившаяся усталость от переезда и стресса, но это чувство было настолько реальным и навязчивым, что начало всерьез отравлять жизнь. Я пыталась забить, убеждая себя, что схожу с ума, но получалось это из рук вон плохо.

***

В то утро, придя в школу, я сразу же ощутила гнетущую пустоту. Ни ЭмДжей, с её заразительным смехом, ни Нэда, с его вечно подпрыгивающим на спине рюкзаком, не было на привычных местах у шкафчиков. По коридору будто прошел холодный сквозняк одиночества. Я ненавидела быть одной в этой людной толчее – мне постоянно казалось, что из-за этого на меня все смотрят с жалостью или насмешкой.

К счастью, вскоре в кабинет вошёл Питер. Я убрала телефон, с облегчением наблюдая за ним. Но это облегчение тут же сменилось легкой тревогой: в глаза бросилась его невероятная, почти физическая усталость. Он медленно пробежался взглядом по кабинету, явно кого-то ища, и в один момент наши глаза встретились. Не улыбаясь, он устало подошел к моему столу, но не сразу заговорил, а несколько секунд просто молча стоял, смотря в пол, будто собираясь с мыслями.

— Привет, — коротко бросил он, наконец подняв на меня взгляд. После небольшой, тягучей паузы он тяжело вздохнул и рухнул на стул рядом, безучастно окинув взглядом других учеников.

— Что-то ты сегодня какой-то... выжатый, — осторожно заметила я, разглядывая темные круги под его глазами и легкую бледность.

— Не спал, — односложно ответил Питер, поджимая губы. — Совсем.

— ЭмДжей приболела, её не будет сегодня, — сообщила я, пытаясь разрядить обстановку. — А Нэд где?

— А он... семейное что-то, поехал куда-то, — задумчиво и уклончиво ответил Паркер, словно его мысли были где-то за пределами этой комнаты.

Я лишь кивнула, не находя, что сказать. Тишина повисла между нами, нарушаемая лишь навязчивым гулом вентиляции и приглушенным шепотом одноклассников. Питер выглядел не просто уставшим, а измотанным до последней ниточки, словно провел ночь не в кровати, а на каком-то изнурительном марафоне. Я безошибочно чувствовала, что за его лаконичными ответами скрывалось нечто большее, какая-то тайна, отягощавшая его плечи. Но давить было не в моих правилах. У каждого свои демоны. И все же любопытство грызло меня изнутри – что могло так выбить из колеи этого, обычно такого доброго и собранного, парня?

День обещал быть долгим и утомительным. Отсутствие ЭмДжей ощущалось особенно остро – она всегда была тем человеком, который мог развеять любую тучу. Не хватало и Нэда с его неиссякаемым запасом дурацких шуток и забавных фактов.

На уроке физики я украдкой наблюдала за Питером, когда его вызвали к доске решать сложное уравнение. Он стоял, слегка склонившись над меловой пылью, хмуря брови в концентрации. Его рука с мелом мягко и уверенно скользила по поверхности, выводя загадочные символы. Я поймала себя на том, что не могу отвести от него взгляд, и почувствовала, как сердце начало отбивать странно частую, сбивчивую дробь. Мне было просто... приятно наблюдать за ним в этот момент, за его сосредоточенностью, за тем, как он вжимался в свой свитер.

Именно в этот момент в голову, словно озарение, ударила безумная мысль. Меня давно преследовало ощущение, что он что-то скрывает. Эти внезапные опоздания, необъяснимые уходы с последних уроков, дни, когда он приходил задумчивым и отрешенным, а сегодня – признание в бессонной ночи. И тут я вспомнила: прошлой ночью в новостях говорили о попытке ограбления банка, которую предотвратил Человек-паук. Мои родители за завтраком вовсю обсуждали эту историю. А что, если... Нет, не может быть. Но ведь Нэд как-то обмолвился, что Питер проходит стажировку у самого Тони Старка!

Как будто что-то щелкнуло в моей голове, соединяя разрозненные пазлы. Питер Паркер и Человек-паук... одно и то же лицо? Эта безумная гипотеза вдруг обрела пугающую логику. Она идеально объясняла бы все его исчезновения, хроническую усталость, странные синяки, которые он иногда пытался скрыть под одеждой, и, конечно, его связь со Старком.

Питер, закончив у доски, вернулся на свое место. Я невольно глянула на него, и в тот же миг он поднял глаза и посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как сердце пропустило удар, застряв где-то в горле. Он коротко, едва заметно улыбнулся, и мне на мгновение показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде понимания? Смущения? Словно он поймал самую суть моих мыслей. Я, сгорая от внезапного стыда и смятения, резко отвела взгляд к доске.

«Что за чушь лезет в голову? — тут же отругала я себя. — Питер – милый, немного застенчивый и ничем непримечательный парень. А Человек-паук – это герой, силач, живая легенда, вокруг которой крутятся сюжеты новостей».

Они явно не могли быть связаны. Я окончательно убедила себя, что мое воображение разыгралось не на шутку.

После уроков шумный коридор, как всегда, был забит до отказа. Голоса учеников сливались в оглушительный гул. Проходя мимо компании Флэша, я инстинктивно сжалась, чувствуя, как сердце начало отбивать частую, тревожную дробь в унисон с моими шагами. Томпсон громко хохотал над чьей-то шуткой и, шагая навстречу, нарочито грубо толкнул меня плечом, да так, что меня бы развернуло на 180 градусов, если бы не сильные руки, которые вдруг подхватили меня сзади, не дав упасть. Это был Питер.

— Ой, Бейкер, надо же смотреть, куда ты идешь! — с притворным сожалением прокричал Флэш, и его прихвостни дружно загоготали.

Я, всё ещё дрожа от адреналина, покачала головой, и мы с Питером, не говоря ни слова, пошли прочь от этой компании.

— Не слушай их, — тихо, но очень четко проговорил он, и в его голосе я услышала не привычную за сегодня усталость, а какую-то стальную уверенность, которая странным образом успокоила меня. — Он просто придурок. Один из многих.

Я взглянула на Паркера, и на мои губы самопроизвольно наползла ответная улыбка. Клянусь, если бы его сейчас не было рядом, я бы дала волю унизительным слезам, которые уже подступали к горлу.

— Спасибо, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его тёплых, карих глаз.

— И не за что. Просто помни, — добавил он, на прощание бросив короткий, но многозначительный взгляд в сторону удаляющейся компании Флэша. — Их сила лишь в том, что ты на них обращаешь внимание.

Эти тихие, полные поддержки слова Питера стали для меня лучом света в этом мрачном, бездушном коридоре. Я расправила плечи, почувствовав неожиданный прилив сил и решимости, и уверенно зашагала к выходу из школы.

Вечером того же дня я решила прогуляться по своему району в Куинсе, надеясь, что свежий воздух прочистит голову от накопившегося хлама. Я шла по знакомым, уже ставшим родными улицам, но мысли мои были далеко. Гудение машин, визг тормозов и обрывки разговоров прохожих сливались в одно сплошное, монотонное шумовое полотно, в которое я даже не пыталась вслушиваться. Слишком много всего навалилось в последние недели – учеба, сложная социальная адаптация, эта изматывающая паранойя. Даже сейчас, среди вечерней суеты, у меня не покидало то самое жуткое ощущение – за мной следят. Я остановилась, делая вид, что разглядываю витрину кофейни, и быстрым взглядом окинула улицу. Ничего. Лишь спешащие по своим делам люди. Я вздохнула и пошла дальше, чувствуя себя полной идиоткой.

Подойдя к пешеходному переходу, я увидела, что зеленый сигнал светофора уже мигал, предупреждая о скором переключении.

«Успею», — мелькнуло в голове.

Я сделала несколько быстрых шагов на проезжую часть, и в этот самый момент из кармана куртки со звонким, предательским лязгом выпали ключи. Звук был настолько неожиданным, что я вздрогнула. Инстинктивно я наклонилась, чтобы поднять их, полностью выпав из реальности и забыв о всем на свете, включая несущийся поток машин.

Пальцы сомкнулись на холодном металле ключей. Я выпрямилась, уже собираясь сунуть их обратно в карман, как вдруг почувствовала нечто иное – не звук, а давление. Ветер, который резко сменился на спрессованную, плотную стену воздуха. Это была фура, огромная, многотонная махина, летящая на полной скорости и уже не успевающая затормозить. Внутри меня всё замерло. Весь мир превратился в замедленную съемку. Я видела решетку радиатора, приближающуюся ко мне с неумолимой скоростью, и в голове, словно вспышки, пронеслись обрывки того самого кошмара. Отец... его последние мгновения... Две фуры, несущиеся навстречу его машине... А я, маленькая, стояла на тротуаре и смотрела, не в силах ничего изменить.

Я видела, как ко мне приближается моя собственная смерть, и была парализована, не в силах пошевелить ни пальцем, завороженная этим ужасом.

И вдруг мир с грохотом рухнул обратно в реальное время. Я почувствовала резкий, сильный толчок, который чуть не выбил из меня дух. Чьи-то невероятно сильные руки обхватили меня за талию и с силой рванули вверх и назад. Огромная фура с воем пронеслась в сантиметрах от меня, её поток воздуха отбросил мои волосы. Я даже не успела понять, что произошло, как снова почувствовала под ногами твердую поверхность. Меня мягко, но уверенно поставили на тротуар, и эти же руки еще секунду держали меня за плечи, убеждаясь, что я стою твердо и не упаду.

Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Я, всё еще не веря в свое спасение, с трудом подняла взгляд и увидела его. Человека-паука. Он стоял прямо передо мной в своем облегающем красно-черном костюме, и бесстрастная маска с огромными белыми глазами была обращена ко мне. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука, просто смотрела на него, впитывая каждую деталь. Испуг, шок и невероятное облегчение смешались во мне в один клубок, от которого перехватывало дыхание. Он убрал руки с моих плеч и слегка склонил голову, словно проверяя, вся ли я в сборе.

— Спасибо... — наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал тихо и сипло, будто после долгого молчания.

Он в ответ лишь коротко, по-деловому, кивнул. Затем, не теряя ни секунды, он ловко вскинул руку, и из его запястья с характерным шипением вырвалась тонкая, но прочная паутина. Она прицепилась к карнизу ближайшего здания, и в следующее мгновение он, оттолкнувшись, мощным и грациозным движением устремился вверх, раскачался и исчез в лабиринте крыш и огней ночного города. Люди, стоявшие неподалеку и застывшие в оцепенении, разразились восторженными возгласами, аплодисментами и свистом. Я же еще долго стояла, запрокинув голову и глядя в пустоту, куда он скрылся. Мир вокруг казался размытым и нереальным, будто я смотрела на него через толстое стекло. Я машинально прикоснулась к своей талии, к тому месту, где всего минуту назад были его руки. На ткани куртки не осталось и следа, но кожа под ней будто горела. Человек-паук. Он спас меня. Это было настолько невероятно, что больше походило на сон, на галлюцинацию. Но учащенное сердцебиение и дрожь в коленях убеждали – это случилось наяву.