Встретимся завтра?

Солнце, пробивавшееся сквозь мутные стекла школьного окна, казалось блеклым и далеким, словно подсвечивая картинку из другого, нереального мира. Таким же далеким должен был бы быть и тот момент, когда меня чуть не расплющила фура. Но в памяти все было до жути свежо, отпечатавшись в высоком разрешении. Каждый звук, каждое ощущение – леденящий душу визг тормозов, запах раскаленного асфальта и бензина, и этот невероятный, сбивающий дыхание рывок, после которого я оказалась на тротуаре, а передо мной стоял он. Человек-паук.

Я провела всю ночь, прокручивая эти несколько секунд в голове, как заевшую пластинку. Но больше всего меня преследовала не сама опасность, а детали, которые мозг зафиксировал уже потом, в состоянии шока. Его руки... Вспышка памяти – как он держал меня за плечи, убеждаясь, что я не упаду. Они были... знакомыми. Эта навязчивая мысль сверлила мой мозг, не давая сосредоточиться на решении уравнения по физике, которое сейчас выводил на доске учитель.

На перемене я бродила по шумному школьному коридору, погруженная в себя, как в кокон. Его поза, когда он стоял рядом – не супергеройская и не пафосная, а какая-то... обычная, немного сгорбленная, словно от усталости. Что-то в ней было до боли знакомым, какая-то черта, которую я не могла идентифицировать, но которая заставляла сердце сжиматься от странного, необъяснимого чувства дежавю. Кто он, этот замаскированный парень? И почему его молчаливое присутствие вызывало у меня не просто благодарность, а целую бурю противоречивых эмоций? Я не могла выбросить эти мысли из головы, они путались, как клубок ниток.

— Хейли, ты тут? Эй, Земля вызывает Хейли Бейкер! — голос Нэда, громкий и жизнерадостный, вырвал меня из водоворота раздумий, как удочкой.

ЭмДжей все еще отсутствовала из-за простуды, а Нэд, сияющий и полный энергии, уже вернулся. Мы втроем, я, Нэд и Питер сидели в столовой за своим привычным столом. Они оба хмуро смотрели на меня, пытаясь расшифровать мое отрешенное выражение лица.

— Да, тут, — ответила я, механически помешивая соломинкой сок. — Я просто... задумалась.

— И о чем это ты так углубилась? — с набитым ртом спросил Нэд, доедая свой бургер. — Лицо такое сосредоточенное, будто теорию относительности Эйнштейна пытаешься постичь.

Я не знала, стоит ли им говорить. Вся эта история делала меня похожей на наивную школьницу, влюбленную в супергероя из комиксов. Но я не была влюблена. Я вообще ничего о нем не знала. Однако воспоминание было таким ярким, таким реальным, что его нужно было выпустить наружу. Увидев встревоженный, почти испуганный взгляд Питера, я все-таки решилась.

— Ладно, скажу, — я потянула за рукав своей толстовки, чувствуя, как краснею. — Меня вчера... спас Человек-паук.

Нэд так резко вскинул брови, что они почти скрылись под чёлкой. Его взгляд заметался между мной и Питером с такой скоростью, что мог бы вырабатывать электричество.

— Человек-паук? Серьезно? — Нэд не скрывал расплывающейся улыбки, его глаза сияли от восторга. — И как это было?

Питер, напротив, казалось, пытался провалиться сквозь землю или стать невидимым. Он уткнулся взглядом в свои потрепанные кеды, и его плечи были напряжены.
Я кивнула, стараясь выглядеть как можно более спокойной и невозмутимой, хотя внутри все переворачивалось.

— Это правда. Меня чуть не сбила фура на перекрестке, а он... он появился из ниоткуда, буквально выхватил меня из-под колес. Один момент – я уже прощалась с жизнью, а следующий – стою на тротуаре, а он передо мной.

Нэд восхищённо присвистнул и снова бросил многозначительный взгляд на Паркера, который, наконец, поднял голову и слушал меня с необычайной, почти болезненной интенсивностью.

— Ты видела его лицо? Хотя бы под маской, мельком? — засыпал Лидс вопросами, как будто это было самое важное расследование в его жизни.

— Нет, он был в полном костюме, — ответила я, с сожалением пожимая плечами. — Тот самый, красно-черный.

На лице Питера появилась слабая, нервная улыбка.

— А... а как ты вообще отреагировала, когда он... ну, тебя спас? — спросил Питер, и в его голосе слышалось неподдельное, живое любопытство.

— Сначала я вообще ничего не поняла. Просто думала, что все, конец. Я даже не успела испугаться по-настоящему, как вдруг оказалась в безопасности. Я ему так благодарна, серьезно, даже не передать.

Нэд снова восхищенно присвистнул, а Питер выглядел странно взволнованным – не так, как Нэд, а более сдержанно, но от этого не менее интенсивно. Я не понимала, почему он так реагирует.

— Он ничего не сказал? — продолжал допытываться Нэд. — Ну, типа, «Все в порядке, мэм» или «Не стоит благодарности»?

— Нет, вообще ничего, — я снова пожала плечами. — Просто кивнул и улетел.

— Скучный он тип, конечно, — с усмешкой констатировал Нэд, снова бросая взгляд на Паркера, который смотрел на меня с таким интересом, будто я рассказывала не о своем спасении, а о теории струн.

Питер в ответ лишь покивал головой и снова уставился в пол, словно находя в узорах на линолеуме ответы на все вопросы мироздания.

Перед последними уроками мы с Нэдом стояли в почти опустевшем коридоре у шкафчиков, перекидываясь незначительными фразами. Питер куда-то ненадолго отошёл, и мы лениво его ждали. Внезапно тишину разорвал глухой, резкий звук, точь-в-точь как удар кулаком. Я инстинктивно обернулась на этот отвратительный хлопок и увидела сцену, от которой кровь застыла в жилах. Питер лежал на полу, прижимая руку к лицу. Его лицо исказила гримаса боли, а над ним стоял тот самый крепко сбитый парень из компании Флэша, с тупым и агрессивным выражением на лице. За его спиной, прислонившись к шкафчикам, стоял сам Флэш, который громко смеялся и кидал в сторону Паркера очередные насмешливые комментарии. Я не могла поверить своим глазам – это была откровенная, подлая травля.

Я тут же схватила Нэда за рукав, и мы, не сговариваясь, бросились через коридор, распихивая растерянных учеников

— Питер! — закричала я, опускаясь перед ним на колени. — Что случилось? Ты в порядке?

Он попытался приподняться на локте, но его тут же закачало, и он снова рухнул на пол. Его голова явно кружилась. Переносица была красной и опухшей, из ноздри тонкой струйкой сочилась алая кровь, окрашивая его пальцы и падая на грязный линолеум. Я опустилась рядом с ним и осторожно положила руку на его плечо, а Нэд, бледный как полотно, сделал то же самое с другой стороны.

— Ооо, чувак, — сдавленно протятнул Лидс, с ужасом глядя на его лицо. — Да у тебя нос, кажется, разбит в хлам.

Питер потянулся свободной рукой к лицу, но я мягко, но настойчиво остановила его.

— Не трогай! Тебе нужно в медпункт, и прямо сейчас, — сказала я, и мой голос прозвучал куда более властно и решительно, чем я ожидала.

Внутри меня бушевал ураган из эмоций: леденящий страх за друга и бешеный, праведный гнев, направленный на Флэша и его прихвостня. Но сейчас все это нужно было отодвинуть. Главное – помочь Питеру.

— Пит, ты же мог... — начал Нэд, но тут же запнулся, переформулировав мысль. — Ладно, не важно. Держись, дружище.

Питер лишь бессильно пожал плечами, глядя на друга сквозь застилавшие боль глаза. Я в тот момент не придала значения этой неоконченной фразе, вся моя энергия была сосредоточена на том, чтобы его поднять.

— Нэд, помоги мне, — скомандовала я, и мы, взяв Питера под руки, осторожно подняли его на ноги.

Поддерживая его с двух сторон, мы медленно, как по минному полю, направились в сторону медпункта. По пути я пыталась говорить с Питером, подбадривая его тихими, успокаивающими словами. Но он лишь кивал в ответ, явно находясь в глубоком шоке от внезапной и подлой атаки. Нэд тоже пытался развеселить его какими-то дурацкими шутками, но они повисали в воздухе, не достигая цели.

Когда мы наконец добрались до заветной двери, Питера тут же усадили на жесткую кушетку, застеленную одноразовой пеленкой. Внутри пахло антисептиком и тишиной. Мы с Нэдом остались ждать у двери, чувствуя себя беспомощными манекенами. Я смотрела на большие круглые часы на стене – время тянулось невыносимо медленно, каждый тик секундной стрелки отдавался эхом в моей голове. Уже давно прозвенел звонок, и в коридоре воцарилась мертвая, звенящая тишина.

Мы переглядывались, пытаясь угадать по звукам из-за двери, что происходит с нашим другом. Наконец, с тихим щелчком дверь медпункта открылась, и на пороге появился Питер. На его переносице красовался аккуратный пластырь, а в руке он сжимал окровавленный комок ваты.

— Как ты, чувак? — взволнованно выдохнул Нэд, подскакивая к нему.

Паркер молча подошел к скамейке в коридоре и опустился на нее, слегка запрокинув голову назад, как его, наверное, проинструктировала медсестра.

— Вроде... жив, — хрипло ответил шатен. — Сказали, сильный ушиб, перелома вроде нет.

— Сейчас, я принесу воды, подождите здесь, — бросил Нэд и стремительно исчез в полумраке коридора.

Я присела рядом с Питером и взяла из его ослабевших пальцев окровавленную вату, которую он держал совершенно неправильно.

— Дай я, — тихо сказала я, аккуратно прикладывая к его носу свежий, холодный комок, который мне дала медсестра.

Он зашипел от боли, резко дернувшись.

— Прости... — прошептала я, стараясь действовать как можно нежнее.

— Не стоило ради меня пропускать урок, — пробормотал Паркер, глядя куда-то в пространство перед собой.

— Еще как стоило, — парировала я, и в голосе моем прозвучала такая твердая уверенность, что он наконец посмотрел на меня.

В этот момент между нами возникло что-то особенное, невидимая нить понимания и благодарности. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает его плечи, и он понемногу расслабляется под моим вниманием.

Я наклонилась чуть ближе, чтобы лучше зафиксировать вату и оценить масштабы «катастрофы». Наши взгляды встретились, и я заметила, как его карие глаза, светятся теплом и какой-то глубокой, непрочитанной историей даже сквозь боль и усталость.

— Что вообще произошло? — снова спросила я, на этот раз еще тише.

— Да так... ерунда, — он отвел взгляд. — Флэш своего нового дружка, этого качка, позвал, чтобы тот «разобрался» со мной. Видимо, я ему взглядом не понравился.

Я молча кивнула, сжимая губы. В этот момент, когда я все еще склонилась над ним, наши лица оказались совсем близко, на расстоянии одного вздоха. Я почувствовала тепло его дыхания на своей коже и вдруг, с поразительной ясностью, осознала, как мне приятно быть рядом с ним, заботиться о нем. Мы оба замерли на это мгновение, словно время остановилось, а шумный школьный мир остался где-то далеко за пределами нашего маленького пространства.

— Ты знаешь… — начал он так тихо, что я едва расслышала, и его голос дрогнул.

— Да? — так же тихо ответила я, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

— Я... я рад, что ты теперь с нами, — сказал парень, и на его губах дрогнула робкая, но самая искренняя улыбка, которую я когда-либо видела.

Я тоже не смогла сдержать улыбку и почувствовала, как по щекам разливается горячая краска.

— И я рада, что я с вами, — прошептала я в ответ.

Мы обменялись долгими, говорящими взглядами, и в прохладном воздухе школьного коридора повисло что-то новое, хрупкое и очень важное. В этот момент из-за угла появился Нэд с бутылкой минералки, и его лицо озарила такая уморительно-довольная улыбка, что не оставалось сомнений – он все видел и уже строил в голове планы на наше «светлое будущее».

***

Вечер того же дня был прохладным и тихим. Я не спеша шла по своему району, задрав голову к небу, где сквозь легкую дымку облаков начинали проступать первые, самые яркие звезды. Воздух постепенно густел, превращаясь в ночной, и единственным источником света были старомодные уличные фонари, отбрасывавшие на асфальт длинные, искаженные тени. Я уже почти подошла к своему дому, как вдруг мой шаг прервал знакомый, леденящий душу звук. Глухой, металлический грохот, доносящийся из-под земли, из того самого злополучного люка рядом с тротуаром. Я замерла на месте, как вкопанная, вслушиваясь в звуки, которые, казалось, рождались в самых недрах города. Грохот повторился – на этот раз громче и отчетливее. Я почувствовала, как холодная волна страха пробежала по моей спине. Вокруг не было ни души, лишь мерцающие фонари, мигавшие с подозрительной регулярностью, словно предупреждая меня об опасности.

Я стояла посреди пустынной улицы, не в силах оторвать взгляд от тяжелой, чугунной крышки люка. Что-то манило меня подойти ближе, заглянуть в эту черную бездну, но ноги отказывались повиноваться, скованные животным страхом перед неизвестностью.

Вдруг грохот раздался снова – оглушительный, словно где-то прямо под асфальтом столкнулись два гигантских вагона. Я инстинктивно отпрыгнула назад, но какая-то необъяснимая сила, сильнее страха, заставила меня замереть на месте. Люк, казалось, пульсировал, притягивая меня, как магнит, зазывая разгадать свою мрачную тайну. Я снова окинула взглядом окрестности: ни одной живой души, лишь припаркованные машины и окна, в которых постепенно пропадал свет. Полная безлюдность была пугающей.

Сделав глубокий, дрожащий вдох, я снова уставилась на люк. Внутри меня росло и крепчало ощущение тревоги, предчувствие чего-то нехорошего. Но шум, так же внезапно, как и появился, стих, и единственным звуком, что я слышала, был неровный, громкий стук собственного сердца в ушах.

Я все еще стояла, буквально прожигая взглядом чугунную крышку, когда какое-то шестое чувство заставило меня поднять голову. И я увидела его. В тусклом, желтоватом свете уличного фонаря, на самом гребне крыши здания напротив, четко вырисовывался знакомый силуэт. Сердце упало, а потом забилось с бешеной скоростью. Это был Человек-паук.

Он стоял на самом краю, неподвижно, как статуя. Его костюм отливал таинственным блеском в смешанном свете луны и фонарей, а маска, как всегда, скрывала любые эмоции. Я не могла отвести от него взгляд, завороженная его внезапным появлением. Он смотрел прямо на меня, и в его позе, в наклоне головы, было что-то защитное.

И в этот самый момент грохот из-под земли раздался снова, еще громче, еще ближе, заставив меня вздрогнуть всем телом.

Он медленно, почти неуловимо, наклонился вперед, словно собираясь спрыгнуть вниз и ринуться на помощь. В груди у меня вспыхнула слабая искра надежды – может быть, он здесь не просто так? Может, он пришел помочь? Но затем он просто замер на месте, продолжив наблюдать за мной с высоты, как страж, не желающий вмешиваться.

Я в панике переводила взгляд то на загадочного стража на крыше, то на зловещий люк у своих ног.

«Ну почему же он просто стоит там? — металась я в мыслях. — Почему не делает ничего?»

Страх сжимал мою грудь все сильнее, сердцебиение учащалось, грозя выпрыгнуть из груди. А он лишь продолжал смотреть на меня с своей высоты, словно ожидая, что следующий шаг сделаю именно я, словно это было какое-то испытание.

— Хейли! — раздался внезапный, громкий голос прямо у меня за спиной, от которого я взвизгнула и подпрыгнула на месте, обернувшись с бешено колотящимся сердцем.

Это был Том. Он стоял в нескольких шагах, у подъезда нашего дома, с недоуменным выражением лица.

— Ты чего тут как вкопанная? Пойдем домой, ужин уже стынет, а мама начинает волноваться.

Я молча, все еще не в силах говорить, кивнула головой и бросила последний взгляд на люк – грохота не было. Затем подняла глаза на крышу – она была пуста. Там, где секунду назад стоял он, теперь была лишь пустота и свет луны. Я сглотнула комок в горле, чувствуя, как дрожь медленно отступает, и, тяжело переступая ногами, пошла к Тому, чтобы вместе с ним подняться в наш теплый, безопасный дом.