Встретимся завтра?

Целую ночь напролет я провела, уткнувшись в экран ноутбука, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть крупицу информации о том загадочном типе в облегающем костюме. Синеватый свет экрана был единственным источником света в комнате, отбрасывая причудливые тени на стены.

— «Человек-Паук спас команду по декатлону», — читала я себе под нос, пролистывая очередную желтоватую статью на форуме городских криптозоологов. — Бинго.

Итак, его звали Человек-паук. И это официально. Жил он, что логично, где-то в каменных джунглях Нью-Йорка. Но вот его личность оставалась за семью печатями загадкой, которую городские СМИ безуспешно пытались разгадать уже который месяц, но все безуспешно. Я сидела перед ноутбуком, поглощая каждую статью, каждое размытое фото и каждое видео с его участием, пока за окном ночь постепенно начинала светлеть.

Когда глаза окончательно слипались и буквы поплыли передо мной, я с глухим щелчком закрыла ноутбук и откинулась на спину, уставившись в потолок. Меня неудержимо клонило в сон, но мозг отказывался отключаться, продолжая лихорадочно перебирать обрывки информации: «Паук... Нью-Йорк... Кто ты?»

На следующий день Эмджей не было в школе, так как она отпросилась на плановый осмотр к врачу. Переступив порог учебного заведения, я сразу поняла: сегодня мне предстоит умереть от скуки. Одинокой и молчаливой смерти.

Ощущение одиночества навалилось на меня почти физически, как тяжелый плащ. В классе я сидела на своем привычном месте одна, и никто не бросал в мою сторону ни слова, ни взгляда. Даже учителя, казалось, забыли о моем существовании, их взоры скользили по мне, как по пустому месту. Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на уроках, но, как всегда, тщетно. В итоге я просто безнадежно обреченно опустила голову на прохладную столешницу парты.

Когда после второго урока прозвенел долгожданный звонок, я вышла в коридор и направилась к своему шкафчику, чтобы сменить учебники. На телефоне я увидела сообщение от Мишель. Подруга писала, что ей очень жаль пропускать школу, но визит к врачу был необходим. Она обещала вернуться завтра и просила меня «не впадать в тотальную экзистенциальную тоску» без неё. Я невольно улыбнулась, читая это.

Прислонившись к холодному металлу шкафчика, я слушала музыку в наушниках и бесцельно листала ленту в соцсетях. Но даже это не могло развеять гнетущее чувство скуки и отчужденности. Внезапно я почувствовала, что кто-то остановился прямо передо мной, перекрывая свет. Я подняла взгляд и увидела Паркера и Лидса. Не врубившись, что происходит, я смотрела на них с легким непониманием, приподняв бровь. Нэд показал пальцем на свои уши, и я сообразила, что это намёк снять наушники. Я послушно сняла их, складывая.

— Привет, — сразу же, сияя улыбкой во все лицо, брякнул Нэд.

— Привет, — осторожно ответила я, оглядывая их внимательным, изучающим взглядом.

— В общем, мы с Питером подумали, что раз Мишель сегодня нет, тебе наверняка... ну, одиноко, — начал Лидс, слегка запинаясь.

Питер стоял рядом, опустив глаза и явно смущаясь. Было очевидно, что идея подойти исходила исключительно от Нэда.

— Поэтому решили предложить тебе... ну... — Лидс замялся, подбирая слова. — Общаться, как бы.

— Общаться? — уточнила я, и оба парня закивали с такой готовностью, что стало почти смешно. — Я не против.

На душе у меня сразу стало легче и теплее. Самостоятельно заводить знакомства – был не мой конек. Абсолютно. Так что принять предложение от парней, которых ЭмДжей характеризовала как «безобидных ребят», казалось отличной идеей.

Мы пошли в класс вместе. Нэд, как выяснилось, был куда смелее Питера. Он сразу же засыпал меня вопросами, как мне учится в новой школе, откуда я приехала, нравится ли мне Нью-Йорк. Я, к своему удивлению, легко и без возражений отвечала на всё. Мы быстро нашли общий язык. Лидс оказался невероятно добрым, отзывчивым и немного болтливым парнем. Питер же первое время откровенно смущался в нашей компании, но постепенно и он стал втягиваться в разговор. Я заметила, как он то и дело бросал на Нэда быстрые, почти панические взгляды, словно ища у него поддержки или одобрения. Это было умилительно, и я почувствовала, что с этими ребятами мне будет действительно интересно.

Перед последним уроком мы втроем устроились на широкой скамье в коридоре.

— Слушай, — начал Нэд, обращаясь ко мне с внезапной серьезностью. — Может, мы бы могли и дальше так... общаться?

Питер уставился на него взглядом, полным немого укора, который ясно говорил: «Задавать такие вопросы в первый же день – странно и отчаянно!» Я не сдержала легкую усмешку.

— Конечно, — просто ответила я.

— Правда? — неожиданно встрепенулся Питер, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Ну, а почему бы и нет? — я пожала плечами. — У меня в Нью-Йорке, если честно, вообще никого нет, кроме Мишель.

— Вообще? — удивился Лидс. — А ты в каком районе живешь-то?

— В Куинсе. Неподалеку от того красного торгового центра.

Питер что-то задумчиво пробормотал себе под нос и отвел взгляд в сторону, словно сверяя эту информацию с какой-то своей внутренней картой.

— И что, совсем не ходишь гулять? — не унимался Нед.

— Я с самого переезда в основном дома сижу, — пояснила я. — Не с кем, да и не очень знаю, куда идти.

— Зря! С тобой здесь многие хотят дружить, — с важным видом подметил Нэд.

— Да ну? Например, кто? — прищурилась я.

— Ну, например, компания тех спортсменов, — парень небрежно ткнул большим пальцем через плечо в сторону шумной кучки старшеклассников, которые считались здесь элитой.

Я скользнула взглядом по ним и скептически покачала головой.

— Нет, уж. От них я точно воздержусь. Не внушают доверия.

Парни понимающе кивнули, мы поднялись и побрели на последний урок.

В классе я снова поймала на себе взгляд Флэша – холодный, полный презрения и какой-то собачьей злобы. Его ледяные глаза пронзили не только меня, но, казалось, отравили сам воздух в кабинете. Казалось, что он одним лишь своим присутствием устанавливал в классе некий строгий, неумолимый порядок, в котором не было места слабостям, ошибкам или таким вот «новеньким». Я попыталась сделать вид, что не замечаю его, но внутри у меня всё закипало от возмущения: почему именно я стала объектом его насмешек и неприкрытой неприязни?

Я сделала глубокий вдох, сжала кулаки под партой и решила, что не позволю ему сломать мой настрой. Вместо того чтобы прятаться за учебником, я поймала взгляд учительницы и уверенно подняла руку, чтобы ответить на её сложный вопрос. Мой голос прозвучал тверже и громче, чем когда-либо. Я ощутила, как на меня обернулись другие одноклассники, а Томпсон, не выдержав, с раздражением отвернулся к окну. Маленькая победа, но она стоила многого.

Дома я снова уткнулась в переписку с друзьями из Хьюстона. У них, судя по всему, всё шло своим чередом – хорошо, ярко и абсолютно... без меня. Мне начало казаться, что они потихоньку забывают обо мне. Они делились яркими фотографиями с вечеринок, рассказывали о совместных поездках и о событиях, которые стали для меня недосягаемыми. Каждое их «забей, ничего интересного» или «скучаем, конечно» отдавалось в моей душе тонкой, но очень чёткой болью и звучало как прозрачный намёк на то, что я стала чужой в их кругу.

По настойчивой просьбе мамы я отправилась в круглосуточный мини-маркет на углу. Купив огромную бутылку средства для мытья посуды с лимонным запахом, я с трудом втиснула её в и без того переполненный рюкзак. Продавщица, пожилая женщина с усталыми глазами, вдруг протянула мне вместе со сдачей глянцевый новостной журнал.

— Берите, детка, бесплатно, остатки тиража, — буркнула она. Я взяла, подумав, что маме, которая с головой ушла в новую работу, возможно, будет интересно почитать. Она всегда любила следить за общественной жизнью города.

Вечер был по-настоящему свежим и прохладным после недолгого дождя. Воздух был напоен чистым, влажным ветерком, который приятно холодил кожу. Асфальт блестел под редкими фонарями, отражая огни окон и неоновые вывески.

Я не могла понять, почему именно этот журнал так привлек мое внимание, но, не в силах сопротивляться любопытству, начала листать его, медленно бредя по направлению к дому.

Новости в журнале были самыми разными: открытие новой провокационной выставки современного искусства в Челси, грядущие изменения в маршрутах метро, последние технологичные инновации, представленные на выставке.

Внезапно оглушительный вой сирены скорой помощи, вынырнувшей из-за угла, заставил меня вздрогнуть. Я нервно дёрнула рукой, и край бумажной страницы больно, по-бумажному, прорезал кожу на указательном пальце. Вернув взгляд на журнал, я с досадой заметила на пальце каплю алой крови. Я осмотрела ранку — ничего серьезного, просто мелкая царапина. Пока я это делала, капля сорвалась и упала вниз, прямо в решётку водостока, над которым я в тот момент проходила. Я не придала этому значения, просто облизала палец и двинулась дальше.

Я прошла уже метров десять, как вдруг из глубины того самого водостока донёсся приглушенный, но отчетливый металлический грохот – будто что-то большое и тяжелое ударилось о стенку трубы. Я остановилась как вкопанная, потому что звук был пугающе неестественным. Я обернулась и несколько секунд смотрела на люк, затаив дыхание. Но больше ничего не повторилось.

«Показалось», — убедила я себя и, пожимая плечами, зашагала дальше.

Наконец-то я добралась до своего подъезда и, с облегчением выдохнув, открыла дверь.
Войдя в прихожую, я бросила журнал на прикроватный столик.

— Я дома, — крикнула я в тишину квартиры. — Средство купила!

Мой взгляд снова зацепился за небольшую царапину на пальце. Я тихо вздохнула и пробормотала себе под нос с легкой укоризной:
«Вот балда. Надо быть повнимательнее.»

Надо.