Так ты существуешь... (БакуДеку)

Бакуго влетел в подъезд следом за группой захвата, даже не помня, как выскочил из машины. Лёгкие горели, в ушах стучала кровь, но в мыслях было только одно:«Только бы успеть».
Он мог бы надеяться на Киришиму, так как он хотя бы умеет драться.

В коридоре уже орали. Грохот, мат, звук борьбы.

Он завернул за угол и увидел это: дверь квартиры висела на одной петле, выбитая напрочь. В прихожей, на полу, корчился человек, которого двое оперативников заламывали, защёлкивая наручники. Он брыкался, мычал что-то нечленораздельное, глаза его были мутными, безумными, изо рта тянулась слюна.

Бакуго смотрел на него всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы запомнить каждую деталь: грязная одежда, запах перегара и пота, трясущиеся руки.

Отец Изуку.

Мразь, которая сделала это с ним.

От Бакуго исходили сильные феромоны, которые выдавали его ярость и гнев. Но его перекрывали первобытный ужас и неистовство.

Один из оперативников крикнул что-то про обыск, но Бакуго уже отвернулся. Он скользнул взглядом по друзьям: Киришима стоял, вцепившись в дверной косяк спальни, бледный, намного потрепанный. Каминари и Серо, тяжело дыша, оттаскивали в сторону разбитый шкаф. Мина сидела на корточках у стены, прижимая ладонь к рассечённой губе, но кивнула Бакуго, жива, нормально.

Из-за двери доносились звуки. Сбитое, хриплое дыхание, всхлипы, бормотание, и скрежет металла о дерево.

Бакуго шагнул к спальне.

Киришима обернулся, хотел что-то сказать, но Бакуго только мотнул головой, и тот отошёл, освобождая проход.

Бакуго не стал стучать. Он прислонился лбом к двери, закрыл глаза на секунду, собирая себя в кулак. А потом заговорил, тихо и ровно, так, как не говорил, наверное, никогда в жизни.

- Изуку. Это я. Я вернулся.

Из-за двери всхлип. И сразу удар чем-то тяжёлым в косяк.

- Уходи! - голос был сорванным, чужим, дрожащим на грани истерики. - Он придёт! Он уже здесь! Я слышу его! Он... он заберёт меня... не подходи!

Бакуго стиснул зубы, но голос не повысил.

- Ты слышишь меня? Это я. Кацуки. Помнишь? - он помолчал - Его здесь нет. Его забрала полиция. Его увели. Ты в безопасности.

Из-за двери тишина.
Потом - тоненький, надрывный звук, похожий на скулёж раненого зверя.

- Он... он убил её... - выдохнул Изуку, и голос его ломался на каждом слов. - Я видел... я всё видел...

За дверью что-то упало. Звякнул металл - нож, ударившийся об пол. А потом тихие, надрывные рыдания, в которых тонули все слова.

Бакуго сел, прислонившись к двери, и слушал. Он не уходил и не торопил. Просто был рядом, по другую сторону дерева, которое разделяло их всего на несколько сантиметров.

И это было достаточно.

Из коридора донеслись шаги. Бакуго обернулся, к нему приближался следователь Ито в сопровождении двух оперативников. Взгляд у него был решительный, и Бакуго понял это движение раньше, чем Ито открыл рот.

- Нам нужно поговорить с парнем, - сказал Ито, кивая в сторону двери спальни. - Он свидетель по делу об убийстве. Мы имеем право...

- Нет. - отрезал Бакуго, даже не вставая с пола.

- Бакуго-сан, это не обсуждается. У нас есть ордер на...

Его перебил голос Кавагучи:
- У вас есть ордер на обыск? На допрос несовершеннолетнего без присутствия опекуна или адвоката? - шагнул он вперёд - Мой клиент является единственным законным представителем мальчика на данный момент, и он сказал «нет». Если вы приблизитесь к этой двери, я подам жалобу на превышение полномочий и воспрепятствование оказанию медицинской помощи.

Ито замер, сжимая челюсти.

- Медицинской помощи? - переспросил он.

Кавагучи уже доставал телефон.

- Я вызываю специализированную бригаду скорой психиатрической помощи. Состояние мальчика квалифицируется как острый реактивный психоз на фоне ПТСР. Он не может давать показания в текущем состоянии, и любая попытка допроса будет расценена как насилие над несовершеннолетним.

Пока адвокат говорил, Бакуго поднялся с пола. Он посмотрел на Ито в упор, взгляд усталый, но твёрдый.

- Вы хотели доказательств? - спросил он тихо. - Вы их получили. Папаша только что ломился в мою дверь с оружием. Изуку сейчас в истерике. Это не свидетель. Это жертва, которую вы сами едва не довели до смерти. Отойдите.

Ито помялся, но всё же сделал шаг назад, давая знак оперативникам отступить к выходу.

Скорая приехала через двадцать минут. Специализированная - с психиатром и медбратом. Врач, женщина лет сорока с усталым, но внимательным взглядом, выслушала краткий доклад от Кавагучи, кивнула и подошла к двери спальни.

- Мидория-сан? - позвала она негромко - Меня зовут Сакураи. Я врач. Я пришла помочь. Вы не обязаны открывать дверь прямо сейчас, но я хочу, чтобы вы знали - я здесь, чтобы вам стало легче. Мы можем просто поговорить через дверь, если вам так спокойнее.

Из-за двери донеслось шумное дыхание, всхлип, а потом - тихий, сбитый голос:

- Кацуки... он там?

Бакуго шагнул к двери, положил ладонь на косяк.

- Я здесь, Изуку. Я никуда не уйду.

Повисла долгая, тягучая пауза. Потом щёлкнул замок.

Дверь приоткрылась на ладонь. В щели показался глаз - красный и опухший, безумный, но всё ещё узнаваемый.

- Ты... ты не уйдёшь? - переспросил Изуку шёпотом.

- Нет, - ответил Бакуго - Я с тобой.

Дверь открылась шире.

Изуку стоял на пороге - бледный, в разорванной футболке, с трясущимися руками. На полу за его спиной валялись осколки разбитой кружки, перевёрнутый стул, нож, отброшенный в угол. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку - и выжил чудом.

Врач шагнула вперёд, мягко, не делая резких движений. Изуку дёрнулся, но Бакуго положил руку ему на плечо, легонько, почти невесомо.

- Всё хорошо. Это врач. Она поможет.

Изуку посмотрел на него, долгим, ищущим взглядом, словно проверяя, не обманывают ли его. Потом кивнул, чуть заметно, и позволил увести себя в гостиную, где врач начала задавать тихие, спокойные вопросы и заполнять карту.

Через сорок минут диагноз был зафиксирован: острое реактивное психотическое состояние на фоне хронического ПТСР, осложнённое триггерным эпизодом. Рекомендована экстренная госпитализация в специализированное отделение.

Бакуго стоял у окна в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрел, как Изуку, закутанный в плед, с опустошённым лицом, садится на носилки, которые загружают в машину. Врач и медбрат были рядом, но Бакуго всё равно чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.

Он не хотел отпускать Изуку.

Он понимал, что это необходимо. Что без профессиональной помощи Изуку просто не выберется из этой ямы. Что врачи знают своё дело. Но мысль о том, что Изуку увозят туда, где Бакуго не сможет всё контролировать, где любой может подойти, где нет замков на дверях, которые он может удерживать...

- Я поеду с ним, - сказал Бакуго, поворачиваясь к Кавагучи.

- Это не обсуждается - так же твёрдо ответил адвокат - Я уже договорился. Тебя оформят как сопровождающего.

Бакуго коротко кивнул и шагнул к машине скорой помощи, даже не взглянув на задержанного отца, которого в этот момент выводили в наручниках из подъезда.

Ночь обещала быть долгой. Но Изуку был не один. И это было главным.

Бакуго отправил друзей отдыхать, а Киришима настоял чтоб остаться, так как ему нужен тот, кто прикроет тыл.

...

В коридоре Главного следственного управления было тихо. Только гул люминесцентных ламп да редкие шаги где-то в конце этажа. Бакуго стоял у окна, прислонившись плечом к холодной стене, и смотрел в тёмное стекло, за которым давно уже была только ночь.

Он не помнил, сколько времени прошло. Три часа? Четыре? Он потерял счёт, пока сидел в душном кабинете, слушая, как следователи Ито и Ямада пытались выжать хоть что-то из отца Изуку. Ито задавал одни и те же вопросы, Ямада подначивал, и всё это было похоже на попытку разбудить мёртвого.

Мужчина, которого привели в кабинет, был тенью человека. От него несло перегаром и потом, глаза его мутно плавали по сторонам, он то начинал мычать себе под нос какую-то бессвязную мелодию, то вдруг дёргался и пытался удариться головой об стол. На вопросы он не отвечал. Ни «да», ни «нет». Ничего. Полная, абсолютная деградация.

- Как зовут вашу жену? - спросил Ито в какой-то момент.

Мужчина поднял на него пустые глаза, улыбнулся и начал раскачиваться на стуле, мыча что-то похожее на детскую колыбельную.

Бакуго сжал кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. Он хотел заорать. Хотел схватить этого мёртвого ублюдка за грудки и вытрясти из него правду силой. Но он только сидел и молчал, потому что понимал - это бесполезно.

А теперь он стоял в коридоре и думал.

Пазл не складывался.

Отец не мог быть тем, кто спланировал это всё. Он был слишком сломан. Слишком деградирован. Он не мог зачистить дом в деревне - вытереть следы, спрятать тело, подчистить документы. Он не мог выследить такси, которое Бакуго брал в тот день. Он не мог вычислить адрес квартиры, о которой знали всего несколько человек: сам Бакуго, его друзья и адвокат Кавагучи.

И тут мысль, холодная и острая, пронзила его насквозь.

Синдзи.

Бакуго вспомнил его - того парня из деревни, который появлялся в игре. Тихий, вежливый, услужливый. С глазами, в которых никогда не было тепла. Он помогал Изуку, говорил правильные слова. Но он играл с ним, смотрел на Изуку как на вещь.

Синдзи знал, где живёт Изуку. Знал, что случилось с матерью. Знал про отца. И, скорее всего, узнал как-то, где живёт Бакуго.

Отец был марионеткой. Его направили, как тупой инструмент. И этот инструмент должен был прийти, закончить дело там, где оно провалилось в прошлый раз. Его отправили добить Изуку. Или же прощупать почву.

Бакуго выдохнул медленно, чувствуя, как в груди разливается холодная ярость. Не та горячая и слепая, она сжигала бы его изнутри. А та, которая замораживает кровь и проясняет мысли.

Бакуго вышел из здания. У него не было времени объяснять. Было только одно, самое важное: вытащить Изуку из больницы, где любой мог подойти к нему, притворившись врачом, родственником, санитаром.

В коридоре он достал телефон и набрал Кавагучи.

- Кавагучи. Он нуждается в переводе. Немедленно. В защищённое место.

- Какие варианты рассматриваете?

- VIP-клиника. С круглосуточным доступом для меня. Полная изоляция от внешнего мира.

- Есть такое место, «Хокуто». Частная клиника для пациентов с высоким риском. Работает с программой защиты свидетелей. Я оформлю документы. Будьте на месте через час.

Бакуго повесил трубку, не прощаясь, и направился на место.

Через двадцать минут он уже был в отделении. Врач попыталась возразить - пациент нестабилен, перевод опасен, - но Бакуго просто показал бумаги, которые Кавагучи прислал по факсу. Экстренный перевод по решению временного опекуна, санкция прокурора. Юридически безупречно.

Изуку сидел на кровати, сжавшись в комок, уставившись в одну точку на стене, когда Бакуго вошёл. Он поднял голову - медленно, будто боялся, что это мираж.

- Кацуки? - голос был хриплым, едва слышным.

- Я здесь. Мы переезжаем. В другое место. Там будет безопаснее.

Изуку не задал ни одного вопроса. Он просто протянул руку, и Бакуго взял её, помогая подняться.

...

Клиника «Хокуто» оказалась именно такой, как описывал Кавагучи: отдельный корпус, двойные двери, система пропусков, тихие коридоры с ковровым покрытием, где шаги тонули бесследно. Палата на втором этаже большая, светлая, с отдельной ванной, кроватью и раскладным диваном.

Бакуго осмотрел помещение, проверил замки, задвинул шторы, оставив только мягкий полумрак.

Изуку стоял у порога, всё ещё в больничной пижаме, и смотрел на него.

- Ты... останешься? - спросил он, и в голосе его была такая хрупкая надежда, что у Бакуго сжалось сердце.

- Я никуда не уйду. Спи.

Он помог Изуку лечь, укрыл одеялом, подоткнул край, как ребёнку. Изуку закрыл глаза, и через несколько минут его дыхание стало ровным. Он был измотан до предела. Тело сдалось первым.

Бакуго сел на раскладной диван, включил ночник и уставился в стену, собирая мысли. О плане. О Синдзи. О том, что делать дальше.

Через час в дверь тихо постучали. Бакуго поднялся, выглянул в коридор, на пороге стоял Киришима, с рюкзаком за плечами и термосом в руках.

- Привёз тебе кофе и сменку, - тихо сказал он, кивая в сторону рюкзака. - Я сменю тебя утром, если нужно. Могу подежурить у двери.

Бакуго коротко кивнул, принимая термос.

- Спасибо, - сказал он просто.

Киришима остался в коридоре, усевшись на стул, прислонённый к стене. Дверь он прикрыл неплотно - чтобы слышать, если что-то случится.

Бакуго вернулся в палату, опустился на диван и долго смотрел на спящего Изуку.

Он не сказал ему о догадках про Синдзи. Не сейчас. Изуку не выдержит ещё одного врага. Он должен сначала почувствовать себя в безопасности, набраться сил.

Бакуго закроет его собой. А когда придёт время, найдёт Синдзи, и разберётся с ним лично.

Но это завтра.

Сегодня только тишина, ночник, термос с кофе и ровное дыхание Изуку.

Бакуго поднялся и подошёл к кровати, сел на корточки, смотря на расслабленное лицо. Столько всего было за эти последние дни, и ему казалось, что он очень давно не видел Изуку. Что у него в голове, о чем думает, что переживает. Он даже не смог нормально пытаться понять. Внутри было желание узнать, но все время приходится это откладывать. В приоритете его безопасность и здоровье.

Он избегал думать, почему так далеко зашёл со всем этим. Он просто делает.

Прошло три дня.

Бакуго сидел на раскладном диване, уставившись в экран ноутбука, но не видел ни строчки. Перед ним был открыт список контактов Кавагучи, несколько писем от следователя Ито и пустая поисковая строка браузера.

А что, если он ошибся?

Мысль пришла не впервые. Она вернулась на второй день, когда тишина палаты и ровное дыхание Изуку дали ему время подумать. Он перебирал факты снова и снова, как чётки: отец не мог сам найти адрес. Кто-то дал ему информацию. Синдзи - единственный, кто знал достаточно, кто был рядом с Изуку в игре, кто имел мотив.

Но «единственный» - не значит «правильный».

Бакуго провёл рукой по лицу, чувствуя, как под глазами наливается тяжесть. Он не спал нормально уже которую ночь. Тревога грызла его изнутри, подкидывая всё новые сценарии: а что, если он просто параноик? Что, если за этим стоит кто-то другой, кого он даже не рассматривал? Что, если он сходит с ума от страха за Изуку и дорисовывает угрозы там, где их нет?

Он захлопнул ноутбук и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза.

Ладно. Даже если он ошибся, лучше перестраховаться. Если он прав - он защитит Изуку. Если нет - ну, значит, он потратил время и деньги на систему, которая не понадобится. Это лучше, чем обратное.

Система была железной.

Вход в палату только по трём ключам: у Бакуго, у Кирисимы и у Кавагучи. Охрана на первом этаже имела приказ не пропускать никого без прямого подтверждения от Бакуго. В карте пациента не было настоящего имени Изуку - он числился как «пациент №7», а все документы велись через адвокатский счёт, защищённый адвокатской тайной. Для внешнего мира Изуку Мидория не существовал. Он исчез из системы здравоохранения, из полицейских протоколов, из всех баз данных, к которым мог получить доступ кто-то посторонний.

Кавагучи проверял персонал клиники лично. Каждый врач, каждая медсестра, каждый санитар, входящий в палату, проходил двойную верификацию. График посещений был хаотичным, без повторяющихся паттернов - чтобы никто не мог предсказать, когда в палате будет пусто.

Изуку не знал об этой системе. Он знал только, что здесь безопасно, что Бакуго рядом, что еда вкусная и что странные люди в белых халатах задают ему вопросы, на которые он может не отвечать, если не хочет.

Психиатр, которую Кавагучи нанял для консультаций, приходила каждый день. Женщина лет пятидесяти, с мягким голосом и спокойными руками, она никогда не давила. Она сидела на стуле в метре от кровати Изуку, задавала простые вопросы - «как спалось?», «что сегодня снилось?», «хочешь нарисовать что-нибудь?» - и ждала. Иногда Изуку отвечал, а иногда молчал. Иногда рисовал чёрные круги на белой бумаге, пока грифель не ломался.

Бакуго в эти моменты сидел в углу, делая вид, что читает книгу. Но он видел каждое движение Изуку. Каждую заминку и каждый взгляд в пустоту.

Его кормили три раза в день - лёгкая, сбалансированная пища. Супы, каши, варёные овощи. Ничего острого, жирного, тяжёлого. Изуку ел медленно, сосредоточенно, будто забыл, что еда может приносить удовольствие. Но он ел. Это было главным.

Тесты тоже были частью рутины. Кровь, моча, кардиограмма, пара психологических опросников. Всё, чтобы убедиться, что его тело не разваливается изнутри, пока разум пытается собрать себя заново.

На третий день Изуку впервые сам заговорил с психиатром:

- Когда я смогу выйти отсюда?

Женщина улыбнулась мягко.

- Когда будете готовы. Нет конкретного срока, все зависит от твоего состояния.

Изуку кивнул, будто понял. Потом повернул голову к Бакуго и посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. Бакуго поднял бровь, не понимая.

- Что?

- Ничего - тихо ответил Изуку - Просто... ты правда здесь.

Бакуго хмыкнул и уткнулся обратно в книгу, пряча за страницами странное, тёплое чувство в груди.

Даже если он ошибся насчёт Синдзи, даже если весь этот план был паранойей, этот момент стоил того.

...

Было три часа ночи.

Бакуго не спал. Он сидел на диване, привалившись спиной к стене, и смотрел в полумрак, где на кровати тихо дышал Изуку. Только гул кондиционера где-то в стене и редкий скрип половиц за дверью, где Киришима клевал носом на стуле.

И вдруг свет погас.

Свет погас без предупреждения.

Не мигая, не тускнея - просто выключился, будто кто-то одним движением выдернул питание из всей палаты. На секунду наступила абсолютная, давящая тишина, разбавленная только шумом дыхания Изуку. А потом монитор на стене засветился сам.

Бакуго вскочил с дивана раньше, чем понял, что происходит. Он увидел, как на экране проявилось изображение - серая, зернистая картинка, знакомая до боли. Коридор клиники. Угол обзора, захватывающий спину человека на стуле.

Киришима.

Сидит у двери. Мирно. Ничего не подозревает. Кто-то смотрит на него через камеру, которую здесь быть не должно.

Бакуго дёрнулся к телефону, который лежал на тумбочке, когда экран вспыхнул уведомлением. Новое сообщение от неизвестный номера.

Он нажал на воспроизведение, даже не думая.

Голос, пропущенный через детский фильтр, высокий и искажённый, режущий слух - произнёс с пугающей, насмешливой размеренностью:

- Ты хорошо играешь. Но ты прячешь мою вещь.

Бакуго рванул к двери.

Он вылетел в коридор, даже не обернувшись проверить. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали от прилива адреналина.

Киришима подскочил со стула, увидев его лицо.

- Что случилось? Я ничего не слышал, никого не было, я...

- Свет в палате погас - отрезал Бакуго. Его голос звучал жёстко и сухо - Монитор включился сам. Кто-то взломал сеть... Сюда.

Киришима побледнел.

- Бакуго, я клянусь, я не отходил. Мимо никто не проходил. Вообще никого не было с момента, как ты зашёл.

Бакуго не ответил. Он уже опустил глаза.

На пороге, прямо на границе, где пол коридора встречался с дверным проёмом, лежала тетрадь.

Старая и потрёпанная, в разводах грязи.

Она была разрезана ножом. Аккуратно, одним движением, по корешку, словно кто-то вскрывал конверт. Из неё торчали сложенные листы плотной, официальной бумаги.

Бакуго опустился на корточки, развернул их. Там были документы. Те самые подлинники, которые он искал дома Изуку и не нашёл. Свидетельство о рождении, медицинская карта, домовая книга. Всё здесь.

А поверх бумаги, чёрным маркером, крупным, ровным почерком, было выведено:

03:15

Бакуго дёрнул руку, чтобы посмотреть на свои часы.

03:17.

Две минуты назад. Две минуты назад кто-то стоял здесь, перед дверью, за которой спал Изуку, положил эту тетрадь, записал время и исчез, оставив на телефоне Бакуго аудиосообщение с голосом, который звучал как испорченная игрушка.

Кирисима смотрел на тетрадь, на Бакуго, снова на тетрадь. Его лицо побелело до серого оттенка.

- Этого не может быть, - выдохнул он. - Я сидел здесь. Я не спал. Мимо никто не проходил. Это...

Бакуго посмотрел в конец коридора, где тусклый аварийный свет рисовал длинные тени на стенах.

- Он смотрел на тебя через камеру, которую я не заметил. Он взломал сеть.

Бакуго сжал тетрадь в руке, чувствуя, как края разрезанной бумаги впиваются в ладонь.

Синдзи был здесь.

Реальный.

И он только что оставил сообщение, которое читалось яснее любых слов:

«Я могу добраться до него в любой момент. Я просто пока не хочу».

Бакуго развернулся и шагнул обратно в палату к Изуку. К единственному, что имело значение.

Но в голове уже щёлкал холодный, расчётливый план.

Нужно было менять всё. И немедленно.