Так ты существуешь... (БакуДеку)

Утро пришло не с рассветом, а с новостями.

Бакуго сидел в кресле у окна, не сомкнув глаз, когда в дверь тихо постучал Кавагучи. Адвокат выглядел так, будто его подняли с постели и окунули в ледяную воду, с тёмными кругами под глазами и планшетом в руках.

- У нас проблема, - сказал он без предисловий, закрывая за собой дверь.

Бакуго поднял голову. Изуку спал, ему дали лёгкое успокоительное на ночь, и он провалился в глубокий, без сновидений сон. Тело, наконец, сдалось.

- Говори, - коротко бросил Бакуго.

- В новостях. Сегодня утром в переулке в трёх кварталах отсюда нашли тело. Мужчина, тридцать семь лет. Удушение, следы связывания. Личность установили, это охранник клиники "Хокуто". Сугихара Кендзи.

Бакуго замер. Медленно выпрямился в кресле.

- Карта доступа при нём была?

Кавагучи покачал головой.

- Нет, исчезла. Камеры в том районе не работали, а запись стёрта. Время смерти приблизительно два часа ночи. Прямо перед тем, как отключили свет.

"Три часа", подумал Бакуго. Синдзи выследил охранника раньше, чем подошёл к палате, он отработал маршрут. Отобрал ключ-карту не для того, чтобы войти, так как он мог войти и без неё, а чтобы показать, что может. Что он контролирует не только сеть, но и жизни людей.

Бакуго сжал подлокотники кресла.

- Ты знаешь, что это значит, - тихо сказал Кавагучи. - Он убил человека. Это уже не игра. Если мы не найдём его раньше, чем он сделает следующий шаг...

- Я знаю, - перебил Бакуго. - Мне нужно, чтобы ты нашёл место, где нет записей, где нас никто не найдёт. Частный дом. Хоть бункер. У тебя есть сутки.

Кавагучи кивнул и вышел, бесшумно прикрыв дверь. Но бросив перед этим:

- Не переусердствуй, тебе тоже нужен отдых...

Бакуго лишь отвернулся, откинулся в кресле и закрыл глаза. В голове крутился один и тот же вопрос: как далеко Синдзи готов зайти и что он хочет от Изуку на самом деле.

- Кацуки.

Голос был тихий, хриплый, почти шёпот. Бакуго открыл глаза и повернул голову.

Изуку сидел на кровати. Он не спал, должно быть, проснулся, пока Бакуго разговаривал с Кавагучи, и слышал каждое слово. Его глаза были огромными, неестественно расширенными, зрачки дрожали. В руках он сжимал лист бумаги, тот самый, что торчал из тетради, которую Бакуго оставил на столе, планируя разобрать её позже.

- Изуку, - начал Бакуго, поднимаясь с кресла. - Положи это. Мы поговорим.

- Здесь написано, - голос Изуку дрожал, срывался, но в нём была странная, пугающая твёрдость, - "Я помню, как ты пах, когда боялся. Твой страх пахнет молоком и землёй. Я всегда найду тебя, даже если ты спрячешься в шкуре другого человека".

Бакуго остановился. Кровь в жилах будто превратилась в лёд.

Он не говорил Изуку о Синдзи. Он собирался скрывать это до последнего. Но Синдзи сам нашёл способ передать послание, спрятал его между страниц документов, зная, что Изуку рано или поздно увидит.

Изуку поднял на него глаза. В них не было слёз, только чистый, абсолютный ужас, который постепенно начал превращаться в нечто другое, в горькое, запоздалое понимание.

- Ты знал, - прошептал он. - Ты знал, что он ищет меня, и ты ничего мне не сказал.

- Изуку...

- Ты сказал, что я в безопасности! - голос Изуку сорвался на крик, и в нём послышалась та самая надломленная нота, которая делала его голос неузнаваемым. Он вскочил с кровати, сжимая листок в кулаке так, что бумага затрещала. - Ты сказал, что здесь никто не найдёт меня! А он убил человека! Он забрал его ключи и убил его, чтобы подойти ко мне!

- Я защищал тебя! - рявкнул Бакуго в ответ, но голос его дрогнул. - Я не хотел, чтобы ты паниковал. Я думал...

- Ты думал что? - Изуку засмеялся, как-то страшно, ломко, почти истерически, и в этом смехе не было ни капли веселья. - Он был здесь, Кацуки. Он стоял у моей двери. А ты... ты просто играл со мной, как и он.

Бакуго шагнул вперёд, но Изуку отшатнулся, вжимаясь спиной в стену, и в этом движении было столько животного страха, что у Бакуго перехватило дыхание.

- Не подходи! - выкрикнул Изуку, и теперь в голосе его слышалась не только злость, но и та самая отчаянная, выжженная пустота, которая появляется, когда человек перестаёт верить всему, что его окружает. - Ты говорил мне, что я в безопасности, а сам знал, что он идёт за мной! Ты кормил меня, укрывал, тратил на меня деньги и время... Ты... Ты просто втёрся мне в доверие... А я, блин, купился!...

Голос его сорвался, но он с усилием проглотил ком.

- Я помню каким ты был... Очень, и очень вспыльчивым... Ты многое читал, ты многое пробовал, ты... искал ко мне подход!... Давал то, в чем я нуждался... Синдзи тоже так делал... Откуда вообще... с чего ты вдруг остановился и забрал меня к себе домой?! Это все он, так ведь?!... И ты, Кацуки, ты ведь тоже чего-то хочешь. - Голос Изуку понизился, будто давно варианта нет. - Ты просто ещё не сказал, чего именно. Что ты хочешь у меня забрать, когда придёт время?... Что у меня вообще осталось?..

Бакуго стоял и слушал. Каждое слово врезалось в него. "Втёрся в доверие", "Как Синдзи", "Забрать". Он не двигался, просто смотрел на Изуку, на его трясущиеся руки, на скомканный листок. Мог бы заорать, мог бы схватить за плечи и трясти, пока тот не заткнётся, но не стал.

Он медленно опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. Взгляд снизу вверх.

- Я не хочу ничего у тебя забирать, - сказал он глухо, без резкости. - Я хочу, чтобы ты перестал нести эту чушь и увидел, что я не враг тебе. Если бы я хотел тебя предать - я бы уже сделал это. Но я здесь. Сижу перед тобой и слушаю всё это. И это должно тебе хоть что-то сказать.

Изуку смотрел на него, и в глазах его что-то дрогнуло. Но не в ту сторону. Он отшатнулся, вжимаясь спиной в стену, будто слова Бакуго только подтвердили его страхи.

- Нет, - выдохнул он. - Нет. Не надо. Ты снова это делаешь. Ты снова пытаешься...

Он не договорил. Вскочил на ноги, пошатнулся, но удержался и рванул к двери. Босиком, в больничной пижаме, хлипкий и какой-то чужой.

Бакуго среагировал автоматически, шаг в сторону, рука вперёд, чтобы перехватить. Просто остановить, просто чтобы тот не выбежал в коридор, где его кто-нибудь увидит.

Изуку дёрнулся назад так резко, будто его ударили. Глаза расширились от ужаса. Того самого, который не спутаешь ни с чем.

- Не трогай меня! - закричал он, и голос его был тонким, надрывным, почти детским. - Не трогай! Не подходи!

Он бился спиной о стену, пытаясь уйти, ускользнуть, исчезнуть. Вжимался в неё, будто хотел провалиться сквозь бетон. Бакуго же замер. Рука застыла в воздухе.

На эти крики отреагировали, дверь распахнулась и вбежали врач с медсестрой. Они схватили Изуку за руки, что-то говорили, но он не слышал. Он смотрел на Бакуго. Смотрел так, будто тот и был тем самым монстром, от которого он пытался сбежать.

Потом медсестра ввела успокоительное. Изуку обмяк за пару минут, глаза закатились, и он осел на руки врача - тихо, без звука.

Бакуго стоял у стены, тяжело дыша. В ушах всё ещё звенел этот крик: "Не трогай". Смотрел, как Изуку укладывают на кровать. Не знал, что делать. Просто стоял и смотрел.

Он смотрел, как медленно, едва заметно вздымается и опускается грудь Изуку под больничным одеялом. Лекарство сделало своё дело - лицо разгладилось, брови перестали быть нахмуренными, кулаки, разбитые в кровь, медсестры уже обработали и перевязали. Сейчас он выглядел почти спокойным.

Бакуго сидел неподвижно, глядя на эти белые бинты, и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и тягучее. Не злость, нет, что-то более холодное и более расчётливое.

Он поднялся, вышел в коридор.

Киришима стоял у двери, скрестив руки, и смотрел в пол. Увидев Бакуго, он поднял голову.

- Как он?

- Уснул, - коротко ответил Бакуго. Он прислонился к стене, закрыл глаза на мгновение. - Нам нужно убираться отсюда.

Киришима кивнул, не задавая лишних вопросов. Он понимал - после того, что случилось этой ночью, "Хокуто" больше не убежище. Синдзи проник внутрь, убил человека, оставил послание и исчез, не оставив следов. Здесь Изуку не в безопасности.

- Кавагучи ищет варианты, - сказал Киришима. - Сказал, что к утру будет что-то конкретное.

- Утро уже через три часа, - отозвался Бакуго, взглянув на часы. - Он должен поторопиться.

Киришима помялся, потом сказал тише:

- Бакуго... Ты как?

Бакуго открыл глаза, посмотрел на друга. Взгляд у него был тяжёлым, но спокойным.

- Я в порядке.

- Ты не спал двое суток.

- Я посплю, когда он будет в безопасности, - отрезал Бакуго. - И когда тот ублюдок сдохнет.

Киришима не стал спорить. Он просто кивнул и встал рядом, плечом к плечу, молчаливой поддержкой.

В палате было тихо. Только мерное гудение приборов и прерывистое, но постепенно выравнивающееся дыхание Изуку.

Бакуго вернулся к кровати. Сел на стул, который медсестры придвинули к изголовью. Сложил руки на коленях и уставился в одну точку - на край подушки, где виднелись редкие зелёные волосы.

Он думал о том, что скажет, когда Изуку проснётся. Снова. Он должен был сказать правду с самого начала. Всю правду. Об игре. О себе. О том, почему он вообще оказался там, в той подворотне, в тот самый момент, когда Изуку сбежал от отца. Изуку имел право знать, и Бакуго был готов ответить на любой вопрос, даже на самый страшный.

Он положил руку на край кровати, рядом с перевязанной ладонью Изуку, но не коснулся её, просто оставил свою руку открытой, и с этими мыслями позволил себе закрыть глаза всего на минуту.

...

- Кацуки...

Голос был тихий, хриплый, едва различимый, но Бакуго услышал его сквозь дремоту, как удар тока, и открыл глаза. Изуку смотрел на него - взгляд был мутным, затуманенным остатками седации, но зелёные глаза смотрели прямо, без страха и без ненависти, просто смотрели.

- Ты... ты здесь, - прошептал Изуку.

- А где мне ещё быть, придурок, - ответил Бакуго, и голос его предательски дрогнул. - Ты думал, я сбегу?

Изуку слабо покачал головой и попытался приподняться, но сил не хватило, и Бакуго резко сказал:

- Лежи, тебе нельзя вставать.

- Кацуки... я... - голос Изуку прервался, и он закрыл глаза на мгновение, собираясь с мыслями. - Я помню, что кричал, я говорил ужасные вещи, простите...

- Заткнись, - перебил Бакуго, но без злости. - Не извиняйся, ты имел право, я тебе врал.

Изуку распахнул глаза, уставившись на него, и Бакуго глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но зная, что отступать нельзя.

- Я всё тебе расскажу с самого начала, но сначала мне нужно, чтобы ты поел и выпил воды, а потом я расскажу тебе всю правду.

Изуку смотрел на него долго, очень долго, потом медленно кивнул:

- Хорошо.

Бакуго поднялся, чувствуя, как в груди отпускает тугой узел, кивнул Киришиме через стеклянную дверь - тот понял и исчез в коридоре, чтобы принести воду и еду, а Бакуго сел обратно и посмотрел на Изуку.

- Ты не пожалеешь, - сказал он скорее себе, чем ему. - Я обещаю.

И он начал рассказывать.

...

Бакуго замолк. Слова повисли в тишине, и в этой тишине было тяжело дышать.

Изуку не отвечал.

Он просто лежал, глядя в белый потолок, и лицо его ничего не выражало. Ни страха, ни злости, ни облегчения. Просто пустота. Как будто он ушёл внутрь себя и оставил снаружи только тело.

Прошла минута. Другая. Бакуго всё ещё держал его за руку, но Изуку не сжимал пальцы в ответ. Он просто позволял себя держать, как будто это была не его рука.

- Изуку? - позвал Бакуго тихо.

- Я... - голос Изуку был сухой, безжизненный. - Я не знаю, что мне думать.

- Ничего не думай. Просто прими, что это есть.

- Ты следил за мной, - сказал Изуку, и в голосе прорезалась та старая, знакомая нотка, которая появлялась всегда, когда он начинал подозревать. - Ты видел всё, что со мной было. Ты знаешь меня лучше, чем я себя. А я про тебя ничего не знаю. Только то, что ты мне рассказал.

Бакуго молчал. Он знал, что сейчас любое оправдание будет звучать фальшиво.

- Это не слежка, - сказал он наконец. - Я не выбирал это. Меня втянула игра. Но я не ушёл. Я остался, потому что сам захотел.

Изуку закрыл глаза.

- Я устал, - прошептал он. - Так устал, Кацуки. Я не знаю, кому верить. Я не знаю, что по-настоящему, а что нет. Ты говоришь, что был внутри моей головы. Что видел мою жизнь. Как мне это проверить? Откуда мне знать, что ты не используешь это сейчас, чтобы мной управлять?

Бакуго сжал челюсть.

- Никак, - ответил он. - Ты не можешь это проверить. И я не могу тебе ничего доказать, кроме того, что делаю. Но я не уйду, Изуку. Что бы ты ни решил, я останусь. Если нужно время - я подожду.

Он отпустил его руку - медленно, будто нехотя, разжимая пальцы один за другим. Поднялся.

- Я буду в коридоре, с Киришимой. Если захочешь поговорить - я рядом.

И вышел, прикрыв за собой дверь.

В коридоре Бакуго тихо переговорил с дежурной медсестрой:

- Если он проснётся и захочет выйти - не останавливайте. Просто дайте мне знать. Я буду рядом.

Медсестра удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала - видимо, на неё подействовал его тон.

Бакуго сел на стул у двери и уставился в стену. Он знал, что если Изуку решит выйти, тот должен сделать это сам, без принуждения.

...

Прошло три часа.

Бакуго сидел на стуле в коридоре и смотрел в стену, когда дверь палаты приоткрылась. В щели показалось бледное лицо Изуку - опухшие веки, тёмные круги, но глаза уже не пустые. Уставшие, но осмысленные.

- Кацуки.

Бакуго встал так резко, будто его подбросило.

- Я здесь.

Изуку помолчал, собираясь. Потом открыл дверь шире и шагнул в коридор - босиком, в больничной пижаме, худой и хрупкий, но стоял прямо.

Бакуго шагнул к нему, но остановился на полпути, заметив, что бинтов на руках Изуку уже нет, только свежие царапины, которые он, видимо, сам содрал во сне.

- Ты снял бинты, - сказал Бакуго, и это прозвучало не как упрёк, а как констатация.

- Мешали, - коротко ответил Изуку. - И не хочу выглядеть как пациент.

Бакуго чуть прищурился, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку, к его запястью, туда, где кожа была цела, и на мгновение сжал его пальцами, проверяя, что Изуку не сопротивляется. Тот не отдёрнул руку.

- Я подумал, - сказал он негромко. - Всё это время я думал... И я решил поверить тебе.

У Бакуго перехватило дыхание.

- Почему? - спросил он, и голос прозвучал хрипло.

Изуку посмотрел на него, долго и пристально, будто видел впервые.

- Потому что ты мог ничего не рассказывать. Ты мог продолжать врать. Но ты рассказал. Когда я накричал на тебя, ты не стал оправдываться, не разозлился. Ты просто сказал правду. И... - он запнулся, подбирая слова, - когда ты говорил, я чувствовал, что это правда. Не знаю, как объяснить. Но внутри я это чувствую... Или мне просто нечего терять...

Он сделал ещё шаг вперёд.

- Спасибо тебе. За всё... За то, что забрал меня оттуда. За то, что кормил. За то, что сидел здесь, пока я ..сходил с ума. За то, что сказал правду.

Бакуго стоял не двигаясь. В груди что-то тёплое и тяжёлое разрасталось. Он не знал, как принимать благодарность.

- Ты не должен благодарить за то, что любой нормальный человек сделал бы, - буркнул он, отворачиваясь.

- Должен благодарить, - мягко, но твёрдо сказал Изуку. - Потому что никто до тебя этого не делал.

Повисла пауза. Изуку добавил, глядя прямо в глаза:

- И пожалуйста, никогда больше ничего от меня не скрывай. Даже если думаешь, что мне будет больно. Я переживу боль. Но я не переживу ещё одного предательства. Обещаешь?

Бакуго встретил его взгляд и кивнул - коротко, твёрдо.

- Обещаю.

Изуку улыбнулся впервые за долгое время. Слабо, неуверенно, будто разучился.

...

Изуку опустил глаза, помолчал, потом тихо, почти виновато сказал:

- Я... я не люблю быть должным, и я даже не знаю, чем могу тебя отблагодарить за всё, что ты...

- Заткнись, - перебил Бакуго, но в голосе его не было злости, только раздражение пополам с неловкостью. - Ты мне ничего не должен, понял? Я делал это не для того, чтобы ты потом расплачивался, просто забудь.

Изуку замер с открытым ртом, но Бакуго уже отвернулся, уткнувшись в телефон.

- Кавагучи должен был прислать адрес, нам надо сваливать отсюда, пока твой "друг" не решил навестить нас снова, собирайся.

Изуку закрыл рот, кивнул, помедлил и добавил едва слышно:

- Ладно, но я всё равно запомню.

Бакуго фыркнул, но уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку, которую он тут же спрятал в экран.

...

Новое убежище оказалось небольшим частным домом на окраине города, двухэтажное здание с крепкими дверями, высоким забором. Внутри было скромно и чисто, минимум мебели и вещей, зато тихо и безопасно.

В гостиной их уже ждал Кавагучи. Он сидел за столом с ноутбуком, перед ним были разложены какие-то схемы, а на экране мерцали изображения с камер видеонаблюдения, установленных по периметру.

- Все камеры работают, запись идёт в зашифрованное облако, - сказал он, даже не поднимая головы. - Соседи - пенсионеры, за домом следят, но не любопытные. Машину я поставил в гараж, с улицы не видно.

Бакуго коротко кивнул и только тогда позволил себе выдохнуть.

- Хорошая работа.

Кавагучи поднял глаза и усмехнулся:

- Иди, занимайся своим омегой. Я тут посторожу.

Бакуго же чуть вспыхнул:

- Он не мой...! - но замолчал, успокоил себя, и решил не обращать внимания, пошел дальше.

...

Он стянул куртку, бросил её на спинку стула и прошёл в комнату, которую обустроили для Изуку. Тот сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку на стене, не спал, просто ушёл в себя, и тишина вокруг него была плотной, как туман.

Бакуго помедлил в дверях, но всё же шагнул внутрь и уселся на пол у кровати, прислонившись спиной к тумбочке, не рядом, не вплотную, а на расстоянии вытянутой руки, чтобы Изуку сам решал, сокращать это расстояние или нет. Несколько минут они сидели молча, а потом Изуку заговорил, не поворачивая головы:

- Почему он меня преследует?

Голос звучал глухо, без паники, скорее устало и задумчиво, будто этот вопрос давно сидел внутри и просто ждал момента, чтобы выйти наружу.

Бакуго вздохнул, потёр лицо ладонью и решил, что лучше рассказать всё как есть, потому что Изуку заслуживает правды.

- Потому что у него мозг устроен иначе, - начал он, подбирая слова. - Ты слышал когда-нибудь про психопатов? Не про тех, что в фильмах убивают всех подряд, а про настоящих, клинических.

Изуку повернул голову и посмотрел на него с любопытством.

- У них часть мозга, которая отвечает за эмоции - за страх, за жалость, за привязанность - работает не так, как у обычных людей, она почти отключена, и они не чувствуют того, что чувствуем мы, но при этом знают, что это существует, и хотят получить это через других людей.

Бакуго помолчал, давая осмыслить, и продолжил:

- Синдзи не просто хочет владеть тобой, он хочет чувствовать твой страх, твою боль, твою надежду, потому что через тебя он может пережить эмоции, которые сам не способен произвести. Ты для него как проводник, как источник, и пока ты жив и чувствуешь, ты ему нужен.

Изуку долго молчал, переваривая услышанное, потом нахмурился - но не от страха, а от болезненной задумчивости.

- Он совсем ничего не чувствует? Совсем? - голос Изуку дрогнул. - Он никогда не радовался подаркам? Не любил маму?

Бакуго на мгновение сбился, потому что ожидал страха или гнева, но только не жалости, однако в глазах Изуку не было злости, только тихая, щемящая грусть к человеку, который всю жизнь живёт в пустоте.

- Я не знаю, - честно ответил Бакуго. - Может, когда-то и чувствовал, но мозг психопата со временем учится имитировать эмоции, а не переживать их по-настоящему, он может улыбаться, говорить правильные слова, делать вид, что ему не всё равно, но внутри у него пустота.

Изуку опустил подбородок на колени и уставился в стену невидящим взглядом.

- Это, наверное, очень страшно, - прошептал он. - Жить и никогда по-настоящему не чувствовать.

Бакуго промолчал, потому что ему нечего было добавить, и в комнате снова стало тихо, но это была не та тишина, от которой хочется сбежать.

Через минуту Изуку медленно разжал руки, вытянул ноги и откинулся на подушку, глядя в потолок.

- Спасибо, что сказал, - тихо произнёс он. - Теперь я хотя бы понимаю, хоть и не прощаю.

Бакуго коротко кивнул, хотя Изуку этого не видел.

- Отдыхай, - сказал он, поднимаясь с пола. - Завтра начнём думать, что делать дальше.