Так ты существуешь... (БакуДеку)

В такси он сидел на заднем сиденье, глядя в окно на проплывающие улицы. Он на пути к той деревне, где жил Изуку, а точный адрес он узнал от него же.
В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Что он скажет, если встретит отца Изуку? Этот человек, просто кусок дерьма, который избивал собственного сына, довёл его до состояния, когда тот шарахается от каждого звука.
Ну в идеале - заставить его добровольно отказаться от родительских прав. Подписать бумаги. Исчезнуть из жизни Изуку навсегда.

А если начнёт упираться?

Бакуго сжал кулак. Да, в таком случае он сделает всё, чтобы эти права отобрали силой. У него есть адвокат. Есть показания Изуку. Будут фотографии того дома, которые он планировал сделать сегодня. Выбора у этого ублюдка не будет.

Такси выехало за город, и знакомые пейзажи начали мелькать за окном. Бакуго вдруг поймал себя на мысли, что узнаёт эти места. Вот тот поворот, где Изуку в игре сворачивал, возвращаясь из школы, вот море. Вот старый магазин.

От этого знания становилось не по себе. Словно он уже был здесь, хоть и никогда не был на самом деле.

Такси остановилось у обветшалого дома на окраине деревни. Бакуго расплатился, вышел и несколько секунд просто стоял, разглядывая строение. Дом был старым, с облупившейся краской м заколоченными окнами. Двор зарос сорняками. Всё выглядело заброшенным, словно здесь давно никто не жил.

Бакуго глубоко вздохнул и поднялся на крыльцо. Доски жалобно скрипнули под ногами. Он громко и требовательно постучал.

Тишина.

Он постучал ещё раз, только сильнее.

- Открывай! Полиция! - соврал он на всякий случай, но никакой реакции.

Бакуго выругался сквозь зубы. Подёргал ручку, но конечно заперто. Обошёл дом вокруг, заглянул в мутные окна. Внутри было темно, но он разглядел пустую комнату, перевёрнутый стул на полу, а у стены, тёмное пятно, большое и засохшее. Сразу вспомнилось образы.

Решение пришло мгновенно. Он вернулся к двери, разбежался и со всей силы ударил ногой в замок. Ещё раз, и ещё. Дверь жалобно хрустнула и распахнулась, едва держась на петлях.

Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то металлическим. Бакуго включил фонарик на телефоне и медленно прошёл внутрь. Комнаты были пустыми, мебель либо отсутствовала, либо была перевёрнута. На стенах тёмные разводы, на полу следы, которые невозможно было спутать с грязью.

Бакуго зажмурился, прогоняя видение, в кулаки сжались сами собой. Он сделал несколько глубоких вдохов и начал фотографировать. Каждое пятно, каждый след и каждую деталь. Все это может пригодится.

Но отца не было. Может, сбежал, Может, сидит где-то в загуле. Но сейчас это было даже к лучшему. Бакуго не был уверен, что сдержался бы, увидев его лицо.

...

Бакуго ходил по дому уже двадцать минут, и с каждой секундой его раздражение росло. Он перерыл ящики старого комода, заглянул под кровать, проверил все полки в шкафу, даже залез в кладовку, где пахло мышами и гнилой тряпкой, но ничего.

Свидетельство о рождении Изуку? Нет. Паспорт? Нет. Даже старой школьной карточки или медицинской страховки, ничего из этого. Дом будто проглотил все следы существования мальчика, оставив только грязную одежду да истрёпанное одеяло, которое сейчас лежало у Бакуго в машине такси как вещественное доказательство.

- Да какого хрена?! - выругался Бакуго в пустоту, со всей силы пнув ножку старого стула. Тот жалобно скрипнул и завалился набок, потеряв равновесие. - Где, мать твою, документы?!

Он остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Кулаки сжимались сами собой, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разнести тут всё к чертям. Злость кипела под кожей, требуя выхода, но он знал, что бить мебель здесь бесполезно, от этого документы не появятся.

Бакуго провёл рукой по лицу, стирая пот и грязь. Мысли лихорадочно перебирали варианты. Отец забрал их с собой? Возможно. Мог уничтожить? Тоже вариант. Или спрятал где-то ещё, в банковской ячейке, у кого-то из знакомых. Или документов никогда и не было, может какой-то баг игры.

- Чёртов ублюдок - прошипел Бакуго, сжимая телефон в руке. - Если он их уничтожил, я лично придушу этого гада ещё до суда.

Он сделал ещё несколько снимков пустых шкафов, где могли бы лежать документы, на всякий случай, для адвоката. Потом вышел из дома, с силой захлопнув дверь, отчего старая рама жалобно задребезжала.

В машине он ещё минуту сидел, глядя в одну точку перед собой. Потом выдохнул сквозь зубы.
- Поехали.

Придётся искать документы через запросы. Восстанавливать через суд, заказывать дубликаты. Грёбаная бюрократия. Но он справится, он всегда справлялся, даже когда весь мир был против него.

- Только попробуй мне помешать, - буркнул он - Я тебе, сука, покажу, как прятать документы от Бакуго Кацуки.

Когда Бакуго вернулся в город, уже начинало темнеть. Он чувствовал, как грязь и усталость въелись в кожу, а запах старого дома - сырости, плесени и чего-то кислого всё ещё преследовал его.

Дорога до деревни, поиски, съемки, анонимный звонок в полицию - он сделал всё, что мог за один день.

В кармане телефона лежали снимки: прогнившие полы, плесень на стенах, ржавая ванна без горячей воды, пустая комната, где, судя по следам на полу, держали Изуку. Он сфотографировал всё.

Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Не время.

Он даже пошел в школу, там должно было быть хоть что-то. Но документов нет, учитель и директор не смогли найти их. Изуку будто и не было здесь.

Знакомых учеников он не встретил там. Ну и пусть. Тратить на них время, когда обещал Изуку прийти как можно раньше, было бы глупо.

Следующим шагом было найти отца. Или хотя бы подтвердить, что мать Изуку мертва, а её тело исчезло - это пахло уголовным делом. Бакуго уже договорился с адвокатом, который специализировался на делах о домашнем насилии. Он обещал помочь с формулировками и давлением на следствие.

Бакуго вернулся в город к вечеру, но вместо того чтобы ехать домой, сразу направился в офис адвоката. Кавагучи встретил его в приёмной. Немолодой мужчина с усталыми глазами и цепким взглядом, который, казалось, видел всё дерьмо этого мира и давно перестал удивляться.

- Есть что? - коротко спросил он, жестом приглашая Бакуго в кабинет.

Бакуго молча выложил на стол телефон и распечатки снимков, которые успел сделать в дешёвом киоске по дороге. Кавагучи надел очки, включил настольную лампу и принялся изучать фотографии, не торопясь, внимательно, будто читал сложный юридический документ.

- Пустой дом, - хрипло сказал Бакуго, усаживаясь напротив - Ни отца, ни мебели. Но следы крови остались. Я сфотографировал всё, что мог. И ещё... школа. Я заезжал по пути, но там никого.

Кавагучи отложил снимки и снял очки, потирая переносицу.

- Это не просто побег, это уже зачистка, - сказал он ровным, почти будничным тоном. - Кто-то заметает следы. Либо отец, если он ещё жив и вменяем, либо кто-то другой, кому выгодно, чтобы Изуку Мидория исчез из всех официальных записей.

Бакуго сжал кулаки, но промолчал.

- Где сейчас мальчик? - спросил адвокат, глядя ему прямо в глаза.

- У меня в квартире. Под присмотром друзей. Он в тяжёлом состоянии - почти не разговаривает, людям не доверяет, боится громких звуков.

Кавагучи кивнул, будто ожидал именно такого ответа. Он встал, подошёл к окну и некоторое время смотрел на вечерний город, прежде чем повернуться.

- Слушай меня внимательно, Бакуго. Ситуация хуже, чем я думал. Исчезновение отца, уничтожение документов, следы крови в доме - это тянет на уголовное дело, а не просто на лишение родительских прав. Мы будем действовать жёстко.

Он вернулся к столу, сел и начал говорить чётко, как армейский командир, ставящий задачу:

- Изуку пока останется в тени. Ему нужно восстановиться, и если он даст показания в текущем состоянии, защита отца разобьёт их в два счёта. Скажут, что мальчик нестабилен, выдумывает, что его натаскали. Поэтому в ближайшее время молчи о нем. Никаких контактов с полицией, никаких заявлений.

Бакуго нахмурился, но не перебил.

- Ты, - Кавагучи ткнул пальцем в его сторону, - станешь таранным орудием. Так как ты видел дом, и у тебя есть показания. Ты тот, кто нашёл Изуку и вытащил его оттуда. Мы подадим заявление в Главное следственное управление города по факту исчезновения человека и возможного похищения.

- Похищения? - переспросил Бакуго.

- Если отец исчез, а дом зачищен - это не просто побег. Это либо он скрывается от правосудия после смерти матери, либо его самого могли вывезти. Полиция обязана будет начать расследование. И твои показания станут первой официальной зацепкой.

Они просидели в кабинете ещё час, прорабатывая детали. Кавагучи звонил в участок, договаривался о приёме, используя свои связи и вес в юридических кругах. Бакуго несколько раз пересказывал всё, что видел и знал, пока адвокат не удовлетворился формулировками.

Заявление они подали вечером.

В отделении было шумно и душно. Бакуго сидел в комнате для допросов напротив двух следователей и диктовал показания, стараясь говорить ровно и чётко, хотя внутри всё кипело. Его спрашивали снова и снова - как нашёл Изуку, где тот сейчас, почему не обратился сразу, почему держит его у себя, а не сдал в приют или больницу.

Бакуго держался. Отвечал спокойно, ссылался на адвоката, объяснял состояние Изуку, показывал фотографии. Раз за разом.

Следователи переглядывались, записывали, задавали новые вопросы. Часы тянулись бесконечно. К тому моменту, когда допрос наконец закончился, за окнами было черно, и стрелки часов перевалили за полночь.

Бакуго вышел из участка, чувствуя себя выжатым до дна. Голова гудела, глаза слипались, в теле не осталось ни сил, ни адреналина, только усталость и странное чувство, будто он сделал первый реальный шаг.

Он поймал себя на мысли, что не знает, куда ехать. Домой нельзя - если за ним ведётся слежка, он приведёт оперативников прямо к Изуку. В отель единственный вариант.

...

Утро второго дня началось не с кофе, а с визита в кабинет следователя. Бакуго явился в управление к восьми утра, глаза всё ещё слипались, но он держался. Рядом с ним шагал Кавагучи, сжимая в руке пухлую папку с подготовленными документами.

Следователь Ито - тот самый, что вёл допрос прошлой ночью, встретил их с кислой миной. Он явно не выспался, и перспектива снова видеть этого настырного студента его не радовала.

- Бакуго-сан, мы уже всё запротоколировали вчера, - начал он, но Бакуго не дал ему закончить.

- Я принёс ходатайство о приобщении фотографий к материалам дела, - ровно сказал Бакуго, кладя на стол подготовленный документ. - И телефон тоже, абсолютно добровольно, для выгрузки метаданных и GPS-координат. Чтобы у следствия не было сомнений, что снимки подлинные и сделаны именно в указанном мною месте и времени.

Ито моргнул. Такого поворота он не ожидал. Обычно свидетели не рвутся отдавать свои телефоны на экспертизу.

Кавагучи шагнул вперёд, добавляя вес словам своего подзащитного:

- Мой клиент заинтересован в максимальной прозрачности расследования. Он добровольно сотрудничает и предоставляет все возможные улики. Взамен мы рассчитываем, что следствие отнесётся к его показаниям с должной серьёзностью.

Ито вздохнул, взял ходатайство, пробежал глазами и черкнул резолюцию. Через полчаса телефон Бакуго уже был в лаборатории, а сам он сидел в коридоре управления на пластиковом стуле и ждал.

А ждать пришлось долго.

Криминалисты выгружали данные, сверяли метаданные, проверяли, не редактировались ли снимки. Время тянулось бесконечно. Бакуго пил автоматный кофе, и листал новости в чужом телефоне - Кавагучи одолжил ему свой старый, на время.

К обеду вернулся эксперт с заключением: снимки подлинные, сделаны в указанное время, GPS-координаты совпадают с адресом дома. Никаких следов редактирования.

Бакуго принял эту новость без улыбки. Это был только первый шаг.

- Теперь, - сказал он, поворачиваясь к Ито - давайте поговорим о полноценном розыскном деле на отца Мидории. Он пропал, дом пуст, и следы крови на полу. Школа уничтожила документы. Пора заводить официальный розыск.

Ито поморщился, но возразить не мог. Фотографии, метаданные, показания - всё это складывалось в картину, которую невозможно было игнорировать. Не завести дело значило бы нарушить процедуру.

- Хорошо, - сдался он - Мы начнём процедуру. Но это не быстро.

- Ваше «не быстро» - это несколько дней. Вы, блять, серьёзно? - в голосе Бакуго впервые за день проскользнули нотки раздражения, но он тут же взял себя в руки - Ладно. Заводите. А параллельно поднимите архивы по старому делу. По смерти матери Мидории. Мне нужно знать, что там было.

Ито замер. Кавагучи тоже бросил на Бакуго быстрый взгляд.

- Вы уверены? - тихо спросил адвокат. - Если поднимать архивы, это вскроет всё дело заново. Защита отца может использовать это против нас.

- Пусть вскрывает - жёстко ответил Бакуго - Чем больше дерьма мы вытащим на свет, тем быстрее закопаем этого ублюдка. Я не собираюсь играть в поддавки.

Ито долго смотрел на него, потом молча вышел из кабинета. Через полчаса вернулся с бумагами - предписание на подъём архивов было подписано.

День тянулся, как жвачка. Бакуго то сидел в коридоре, то ходил по кабинетам, подписывая бумаги, давая дополнительные пояснения, снова ждал. Кавагучи не отходил от него ни на шаг, блокируя любые попытки следователей задать «неудобные» вопросы или надавить.

К вечеру Бакуго чувствовал себя так, будто разгрузил вагон угля. Но дело было заведено, архивы запрошены.

- Я в отель, - сказал он Кавагучи коротко - Завтра продолжим.

Адвокат кивнул, глядя на своего подзащитного с тенью уважения, которую раньше не показывал.

- Ты держишься хорошо. Но не перегори. Это долгий процесс, а не спринт. Но, думаю, ты и без этого все знаешь.

Ночь обещала быть короткой. Завтра предстояло снова нырять в этот ад.

...

На третий день тишина в квартире Бакуго стала почти осязаемой. Друзья двигались по ней как тени, стараясь не греметь посудой, не хлопать дверцами, не говорить громче шёпота. Киришима сидел на диване с телефоном в руках, читая старые новости, Каминари и Серо тихо перешучивались на кухне, Мина красила ногти в углу гостиной.

Изуку же не выходил из спальни вторые сутки.

Дверь была заперта изнутри. Они не ломились, так как помнили инструкцию Бакуго чётко. Только три раза в день Мина подходила, ставила у порога тарелку с едой и бутылку воды, стучала два раза и отходила на три шага назад. Через минуту слышался щелчок замка, дверь приоткрывалась на ладонь, и еда исчезала.

Живой он там или нет, никто не знал.

К вечеру третьего дня Каминари не выдержал.

- Не могу больше в этой тишине, - шепнул он Серо, кивая в сторону закрытой двери - Он там, наверное, думает, что мы его съесть хотим.

- Бакуго сказал не лезть, - напомнил Серо, но в голосе его не было уверенности.

- Я и не лезу. Я просто... поговорю.

Каминари подошёл к двери спальни, сел на пол, прислонившись спиной к стене, и начал рассказывать. Громко, чтобы его было слышно сквозь дерево.

- Слушай, Изуку. Я тут вспомнил историю. Как Бакуго на первом курсе перепутал аудиторию и просидел пол-пары по экономике, думая, что это криминалистика. А когда понял, встал и сказал: «Мне это на*уй не сдалось» - и вышел. Препод офигел, а группа ржала неделю.

Из-за двери тишина.

Серо подошёл и сел рядом, подхватывая:

- А помнишь, как он пытался приготовить карри по видеоуроку и чуть не спалил общагу? У него дым из окна валил, приехали пожарные. Он им сказал, что это «аромат блюда». Они не поверили.

Каминари фыркнул.

- А на втором курсе он поспорил с преподом по праву, что выиграет дело, которое тот дал как гипотетическое. И выиграл. Препод потом месяц ходил злой.

Так они сидели у двери по очереди - то вдвоём, то втроём - и рассказывали истории. Смешные, нелепые, глупые. Иногда перебивая друг друга, иногда замолкая, когда слова кончались.

За дверью было тихо. Ни всхлипов, ни шорохов. Но тарелки пустели, а значит, он слушал.

На четвёртый день Мина рассказывала про то, как Бакуго спас котёнка из ливнёвки, но потом делал вид, что это был не он, когда всё вокруг затихло. И вдруг, сквозь её голос раздался звук, от которого все четверо застыли.

Это был грохот во входную дверь.

Сначала один удар, глухой, тяжёлый. Потом второй, третий. Кто-то бил с той стороны с такой силой, что дверь содрогалась в косяке.

- Открывай, мразь! - заорал голос снаружи. Хриплый, сорванный, бешеный - Я знаю, ты там! Выкрал моего сына, урод! Открывай, или я вынесу эту дверь!

На секунду в квартире воцарился шок. А потом из спальни раздался звук, от которого у Мины кровь застыла в жилах.

Сначала крик, задыхающийся, животный, полный ужаса. А следом грохот, что-то тяжёлое ударилось об стену. Звон стекла, и ещё один крик, но уже не от страха, а от ярости.

- У него же нож! - выдохнул Каминари, вскакивая.

Ситуация взорвалась за секунду.

Серо и Каминари рванули к входной двери, на ходу хватая тяжёлый шкаф-стойку из прихожей и заваливая её поперёк прохода. Отец снаружи бил в дверь плечом, и петли жалобно скрипели, готовые вылететь.

- Держи! - рявкнул Серо, наваливаясь всем весом. Каминари подпёр ручку ногой.

Но главный кошмар был внутри.

Из спальни доносился грохот крушащейся мебели, истеричные всхлипы и ломающийся, незнакомый голос, который выкрикивал что-то нечленораздельное. Изуку там, внутри, сходил с ума от страха, и этот страх превращался в неконтролируемую агрессию.

Киришима, не раздумывая, бросился к двери спальни. Он не пытался открыть её, он просто встал напротив, упёрся ногами в пол и навалился спиной на дверь, блокируя выход.

- Изуку! - крикнул он через плечо, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но не угрожающе. - Слышишь меня? Я не войду. Я просто здесь, ты не выйдешь, и я не войду. Мы просто постоим так.

Из-за двери удар. Что-то врезалось в дерево с той стороны, и Киришима вздрогнул, но не сдвинулся.

Мина уже набирала Бакуго. Трубка поднялась после первого же гудка.

- Бакуго! - выпалила она, не давая ему слова вставить - Нас штурмует отец! Адрес сбит! Изуку сорвался, у него нож! Мы держим оборону, вызывай копов и лети сюда!