19 глава
Изуку поднимается не сразу, сначала выпрямляет спину, будто проверяя, держит ли его тело, потом медленно, неловко переносит вес на ноги, и в голове звучит глухо:
«Всё... я больше не могу... я правда... старался, но дальше... хватит...»
И Бакуго слышит это слишком ясно, будто мысли больше не имеют стен.
Изуку делает шаг, потом ещё один, он не убегает или ускоряется, наоборот, идёт нарочно медленно, как человек, который хочет, чтобы его остановили, но уже не верит, что это возможно, и внутри снова и снова повторяется:
«хватит...я больше ничего не хочу... все вокруг...делают больно ...»
А Бакуго за всем этим наблюдает, и в отчаянии пытается вмешаться, дергает управление, жмёт всё подряд, но экран начинает пульсировать, изображение словно теряет устойчивость, качается, темнеет по краям, как при головокружении, и становится ясно, что контроль ускользает.
- Нет, стой, пожалуйста, не так, не сейчас... - слова Бакуго рвётся почти мольбой, но Изуку ведь не слышит, он идёт, и каждый его шаг кажется бесконечно долгим, будто время растянули, будто мир нарочно замедляется, заставляя наблюдать.
Камера поддаётся лишь частично, можно повернуть голову, увидеть ночной воздух, пустую дорогу, темноту, но нельзя изменить направление, нельзя остановить тело, и в голове персонажа сквозь всхлипы всё тише и тише звучит:
«Я устал держаться... Я просто хочу, чтобы всё...просто прекратилось... просто ...чтоб меня не видели...»
Бакуго все больше начинает убеждаться в том, к чему все идёт, это было ужасно осознавать.
Изуку идёт сквозь не густой парк или лес, и выходит на обрыв, внизу озеро, оно спокойно отражает луну, свет лежит на воде мягко, почти ласково, и Изуку замирает, смотрит вдаль, словно впервые за долгое время действительно видит что-то красивое.
Вдали от людей, и звуки воды успокаивали, он тихо говорит под нос:
- Так тихо... - и из груди вырывается тихий, надломленный смешок сквозь слёзы, это не радость, а облегчение от того, что больше не нужно терпеть.
Бакуго внутри кричит, почти физически ощущая панику:
- Не делай этого, пожалуйста, я здесь, ты не один!
Но интерфейс мёртв, действия заблокированы.
Тот делает шаг вперёд, не резко, а просто позволяя телу наклониться, и в этот момент Бакуго будто падает вместе с ним, теряя равновесие, взгляд срывается вниз, сердце проваливается. Он видит как Изуку падает, ударяется о скалы. Больно. Жёстко. Глухие звуки вырываются из уст Изуку, он продолжает катиться вниз, и проваливается под воду.
Все стало глухим, а перед собой в воде видит красную дымку крови, что смешивается с водой, а затем изображение гаснет, оставляя только темноту и ощущение ужаса, от которого невозможно отвести взгляд.
Он резко срывает с себя очки виртуальной реальности, почти швыряет их в сторону, и несколько секунд просто сидит, не понимая, где он. Грудь ходит ходуном, дыхание сбивается, будто он сам только что падал, ладони дрожат, когда он проводит ими по лицу, стирая влагу, и только потом осознаёт, что это не пот, что в уголках глаз собирается слеза, он хмурится, вытирает их.
Он сидит прямо на полу, спиной к стене, сгорбленный, выжатый, пустой, и в голове всё ещё стоит тот последний кадр, снова и снова, так ясно, что мутит:
«Чёрт… это слишком…» и от этой мысли становится только тяжелее.
Чем дольше он остаётся так, в тишине, тем сильнее накрывает, не сам прыжок или кровь в воде, а понимание, что Изуку всё это время был один по-настоящему, что даже в самый последний момент он не чувствовал рядом никого, не знал, что Бакуго был там, что пытался, что кричал внутри, и от этого сжимает грудь:
«Он даже не подумал, что кто-то рядом… он правда решил, что никому не нужен... все это время он не считал что его поддерживают...»
Это не злость и не паника, это тихая и вязкая грусть, от которой наваливается усталость, будто слишком долго держал на себе чужую боль.
Он медленно поднимается, на ватных ногах идёт в ванную, включает холодную воду и наклоняется к раковине, позволяя воде стекать по лицу, по щекам, по подбородку, дышит глубже, стараясь выровнять ритм, и в зеркале на секунду ловит свой взгляд - растерянный, уставший после того, что только что видел.
Вдруг видит сообщения в группе, и будто приземляется, возвращаясь в реальный мир, приходит понимание что это была просто игра.
Завалившись на кровать, пытается отвлечься намного на переписке, пытаясь вникнуть в суть разговора. Но мысли снова возвращаются к игре, к Изуку.
«Нет… так нельзя оставлять» думает он, выпрямляясь, проводя лицо ладонями:
«… я должен вернуться туда, нужно закончить не на такой ноте, иначе не смогу уснуть...»
У него в голове только одно, не дать сдаться, напомнить, что уже сделано слишком много, чтобы всё оборвать вот так, что если он смог тогда, то значит сможет и дальше.
Он снова надевает очки и перчатки, движения уже не резкие, а сосредоточенные, почти напряжённо-бережные, экран загорается сухой, безжалостной строкой:
«Игра окончена»
И пальцы сжимают воздух чуть сильнее, чем нужно, когда он нажимает «рестарт».
Мир возвращается рывком.
Холодная стена за спиной Изуку, бетон под ним, он сидит, съёжившись, уткнувшись лицом в колени, плечи подрагивают от плача.
Бакуго сразу оглядывается, но движение даётся с трудом, картинка плывёт, будто сопротивляется, будто сама игра не хочет, чтобы он что-то менял. Он ищет хоть зацепку, хоть отличие, но всё идёт так же, как в прошлый раз: те же обрывки мыслей, та же тяжесть в ногах, когда Изуку медленно поднимается, та же обречённая, тянущаяся походка.
И Бакуго чувствует, как его собственное раздражение сменяется отчаянной концентрацией, он буквально тянет корпус, поворачивает обзор, пытается сбить маршрут, но тело идёт само, упрямо, как заведённое.
И вдруг Изуку останавливается.
Не так резко, а как будто что-то мягко, но настойчиво зацепило взгляд. Он смотрит в сторону мусорки, стоящей у стены, среди раздавленных стаканов и пластиковых бутылок, дыхание выравнивается, плач стихает до редких, прерывистых всхлипов.
Бакуго тоже фиксирует взгляд туда, напрягаясь, пытаясь понять, что именно привлекло внимание, ведь там нет ничего важного, ничего особенного.
Изуку медленно подходит, почти неуверенно, будто сам себе не верит, наклоняется и достаёт смятую обёртку от конфеты. Яркая, детская, нелепо чистая на фоне всего остального. Он держит её между пальцами слишком долго, взгляд стекленеет, а потом в груди что-то сжимается.
- Мама...
Это слово в голове всплывает не сразу, чуть мутно, сначала как тёплое пятно где-то в груди, как ощущение, которое не получается объяснить, но оно тянет за собой всё остальное.
Он смотрит на смятую обёртку, и память сама, без разрешения, разворачивается назад. Бакуго частично видит его воспоминания:
Торт самый момент, когда мама вошла к нему тихо, словно извиняясь уже за сам факт своего существования. Она закрыла дверь не до конца, неловко улыбаясь, позвала сына, и достала сладости из пакета, какие-то простые, в ярких обёртках.
Вспоминая, как тогда вдруг почувствовал себя маленьким. Словно мир на секунду сузился до этой комнаты, до её рук, до сладкого вкуса на языке. Он не знал слов, чтобы это назвать, просто запомнил ощущение, как будто внутри что-то стало мягче.
Теперь, сжимая в пальцах обёртку, он вдруг ясно понимает: она всё ещё ждёт. Дом - не абстрактное место, не стены, не адрес, а человек, который будет смотреть на дверь чуть дольше обычного, прислушиваться к шагам, переживать, даже если не скажет об этом вслух.
«Меня… ждут дома» - мысль рождается с трудом, как будто сопротивляясь всему остальному мраку, но она есть, и от этого в груди становится теплее.
Бакуго чувствует, как движение замедляется ещё сильнее, будто сама игра задерживает дыхание вместе с Изуку. Тот стоит, не делая шага, пальцы дрожат.
Вместе с тем вырываются больше воспоминаний, но уже негативных, будто даже мозг говорит: «прекрати, сдайся, ничего не поможет».
Бакуго видит ужасные воспоминания, как было больно, как было страшно, трудно, одиноко. И вместе с тем без определенного будущего. Что может его ждать? Он просто... старался, и всё.
Ситуация становилась все более очевидной для Изуку, и Бакуго должен был успокоить его, дать надежду, но как, он не может просто сказать. Тот снова всхлипывает, экран пульсирует, трясется.
В надежде отвлечь от плохих воспоминаний, Бакуго начинает мять обёртку, чтобы сосредоточить внимание на ней. Воспоминания уходят вдаль, Изуку задерживает взгляд, и затихает.
Бакуго тянет её к груди, чтобы действия вызывали определенные эмоции и чувства:
- Давай... Все будет хорошо...
Это сработало, Изуку сильнее прижимает к себе, прикрывает глаза, будто греется единственным тёплыми воспоминанием.
Это был шанс, Бакуго не может ее упустить.