20 глава
Тело всё ещё болело, каждая мышца отзывалась тупой, тянущей тяжестью, и всё же под этим грузом что-то наконец медленно поддавалось. Он поднялся не сразу, сначала просто выпрямился, постоял, дыша неровно, а потом сделал шаг, второй, и с каждым шагом мысли лезли сами, хаотично сталкиваясь друг с другом.
«Ещё чуть-чуть… просто дойти…», - всплывало одно, и тут же его перебивало другое:
«А если всё это зря, если дома ничего не изменится... Зачем Я это делаю?...». Следом, почти насмешливо:
«Ты же уже пробовал бороться, и что, помогло?...» - и сразу же, почти шёпотом, как что-то стыдное:
«Но ведь мама… она же дома… она ведь ждёт?».
Бакуго молчал. Он не знал, какими словами можно перекрыть этот хаос, и потому просто продолжал вести его вперёд, удерживая направление, выбирая путь, надеясь лишь на одно - чтобы отец ещё не вернулся.
Дорога до дома растянулась, будто стала длиннее, чем обычно. В какой-то момент шаги снова сбились, он остановился сам, без видимой причины, дыхание участилось, сердце забилось и слёзы выступили.
«Зачем вообще идти… всё равно потом будет хуже», - мелькнуло, и ноги будто отказались слушаться.
Бакуго вздрогнул, но старался не давить просто ждать, удерживая это короткое равновесие между движением и падением, и через несколько долгих вдохов приступ схлынул, оставив после себя только усталость и пустоту, и продолжили путь.
Когда они наконец дошли, он остановился перед дверью, долго стоял, глядя на неё, будто она могла ударить.
Дверь Изуку открыл тихо, почти неслышно, так же тихо оглядел комнаты, взгляд цеплялся за привычные вещи, и облегчение пришло сразу - отца не было.
В гостиной он увидел маму, и тут же замер, не решаясь сделать шаг, не зная, каким будет её взгляд, что она скажет, или скажет ли вообще.
Бакуго подтолкнул его вперёд, словно напоминая, что отступать уже некуда. Он вышел из тени, и мама подняла голову, привстала, заметив его вид, и на мгновение застыла, будто не знала, с какой стороны подойти.
- Что с тобой?.. - тихо спросила она.
Варианты ответов мелькнули один за другим, и Бакуго выбрал самый простой.
- У меня все вещи отобрали...
Мама замолчала. Она смотрела на него долго, беспокойно, явно пытаясь понять, что за этим стоит, но не находя слов. Появились новые ответы:
«рассказать всё подробно»
«назвать тех, кто это сделал»
«Мне больно, мама»
Бакуго понял, что сейчас важнее не объяснять, а позволить себе быть слабым, и он выбрал жалобный, почти детский тон.
- Мне больно…
Этого оказалось достаточно. Мама не выдержала, шагнула ближе и аккуратно обняла его, осторожно, словно боялась причинить ещё боль, и в этом неловком, сдержанном объятии было больше тепла, чем в любых словах.
Потом она усадила его, принесла всё, что смогла найти, и стала обрабатывать раны, её руки дрожали совсем чуть-чуть, но были тёплыми и удивительно нежными. Изуку с трудом сдерживал слёзы, потому что это внимание, эта забота накрывали его сильнее любого удара.
«Любовь +3» всплыло почти неловко, будто сама игра не ожидала такого исхода, и именно в этот момент Бакуго дали больше свободы, позволили не просто выбрать из готового, а добавить своё. Он долго не мог решиться, прокручивал внутри десятки фраз, и в итоге выбрал самое простое и самое полезное:
- Можно я не пойду в школу?
Мама растерялась. Было видно, что она не привыкла к тому, что у неё вообще что-то спрашивают, тем более таким тоном, без оправданий и грубости. Она несколько секунд молчала, будто взвешивая не правила или последствия, а его состояние, и потом тихо сказала:
- да, можно... - пусть он побудет дома.
Облегчение накрыло сразу, оно было почти физическим, плечи опустились, дыхание стало ровнее, и ему вдруг очень захотелось остаться рядом ещё хоть немного. Бакуго почувствовал это и мягко подтолкнул его обратно, и они снова обнялись, уже спокойнее и без напряжения, просто так тепло и тихо. Изуку прикрыл глаза, позволяя себе не думать ни о школе, ни о людях, ни о том, что было вчера, и в этот момент мир словно стал меньше и безопаснее.
Мама аккуратно отстранилась первой, сказала:
- иди отдохни... - и между делом добавила - отец задержится на несколько дней.
Это прозвучало почти буднично, но и Бакуго, и Изуку одинаково почувствовали, как внутри что-то отпустило, как будто пространство вокруг стало свободнее, и можно наконец не ждать удара.
Он ушёл в свою комнату, закрыл дверь, достал спрятанные вкусняшки и лёг, медленно жуя, не торопясь, потому что именно сейчас тело позволило есть без всякой спешки.
Сытость приходила постепенно, вместе с усталостью, веки тяжелели, и он уже почти провалился в сон, когда дверь снова тихо открылась. Мама вошла с миской еды, она была простой и скромной, но от запаха сразу стало тепло, и желудок отозвался благодарно. Она передала ему миску и села рядом, она не торопила его, просто наблюдала.
- Спасибо - сказал он неловко, будто это слово давно не использовал вслух. Начал медленно есть.
Она смотрела на него и чуть улыбнулась, легонько провела рукой по его голове, словно проверяя, не оттолкнёт ли он.
Изуку же чувствовал себя неловко, но ему нравилось это ощущение. Он достал из-под подушки пару конфет и протянул ей. Мама удивлённо хмыкнула, посмеялась тихо, но взяла, и в этом простом жесте было что-то очень живое, как будто между ними наконец появился маленький настоящий мост.
Когда он доел, мама немного помедлила, будто решаясь, и потом тихо спросила:
- хочешь поговорить о том... кто это с тобой сделал?
Вопрос прозвучал осторожно, без нажима, но внутри всё равно что-то сжалось, потому что вместе с ним сразу всплыли лица, голоса, переулок, холодный взгляд. Ему совсем не хотелось возвращаться туда, не хотелось снова проживать это, и Бакуго почти сразу выбрал отказ. Он просто покачал головой и отвёл взгляд.
Мама приняла это быстрее, чем он ожидал. Она не стала уговаривать и не начала расспрашивать, лишь кивнула:
- если захочешь поговорить позже, я будет рядом... Спокойной ночи
Она взяла пустую миску и тихо вышла, аккуратно прикрыв дверь, будто боялась нарушить хрупкое спокойствие, которое наконец появилось в комнате.
Изуку остался один, лёг на спину и уставился в потолок, чуть улыбаясь. Мысли шли медленно, но цеплялись друг за друга.
Он вдруг заметил, что за последнее время стал другим: слишком часто делал шаги, на которые раньше бы не решился, слишком часто отвечал, защищался, действовал, даже когда было страшно. Это было не похоже на него прежнего, и это немного пугало.
«Почему я вообще так себя веду?» - мелькнуло в голове, и он не нашёл ответа, только ощущение странного сдвига внутри, будто что-то незаметно толкало его вперёд.
Бакуго невольно вздрогнул, словно эта мысль прошла слишком близко, будто его почти коснулись, и на секунду возникло ощущение, что он здесь не совсем один, не только наблюдатель.
Но экран оставался обычным, интерфейс - привычным, и он напомнил себе, что это всего лишь игра, набор алгоритмов, реакций и сценариев.
Постепенно веки Изуку потяжелели, потолок расплылся, дыхание выровнялось, и он уснул.
Бакуго ещё пару секунд смотрел на черный экран, на индикаторы, а потом решил, что на сегодня достаточно. Он вышел из игры, снял перчатки и очки, и в комнате снова стало тихо, но это была уже другая тишина, немного тёплая.
В этот раз он играл долго, слишком долго, но зато не с ощущением, будто из него выкачали силы, а наоборот с лёгкостью, удовлетворением.
Когда он вышел из игры, то потянулся, хрустнул шеей, плечами, будто проверяя, на месте ли он сам, и несколько секунд просто сидел, прокручивая в голове всё, что произошло. Мысли не давили и не путались, они спокойно перекладывались с места на место, как вещи, которые наконец-то решили разобрать.
Он взял телефон, экран сразу вспыхнул уведомлениями из общего чата. Сообщений было много, они шли одно за другим, он пролистывал, сначала лениво, потом всё быстрее, и в самом конце понял, о чём вообще шла речь. Они уже всё решили. У него. Сегодня.
- Вы издеваетесь… - пробормотал он себе под нос.
Его даже не спросили. Ни намёка, ни «ты как», ни «удобно ли». Просто поставили перед фактом. И ровно в тот момент, когда он успел сформулировать пару очень неласковых мыслей, в дверь позвонили. Он медленно встал, уже понимая, что кому-то сейчас точно прилетит, и пошёл открывать.
На пороге стояли все четверо, как ни в чём не бывало, довольные, шумные, с пакетами в руках.
- О, живой! - первым сказал Каминари.
- Мы ненадолго - сразу добавил Серо, уже протискиваясь внутрь.
- Принесли еды - Киришима поднял пакет как аргумент.
- Привет - сказала Мина оглядывая его внимательнее остальных.
В квартире моментально стало шумно, будто они принесли с собой кусок улицы. Он захлопнул дверь чуть резче, чем нужно, и рявкнул, не давая им толком разуться:
- Вы с какого вообще решили собираться у меня без моего согласия!? И с чего вы так часто ко мне захаживаете, а?
Они переглянулись, явно не удивлённые тоном.
- Ну ты не отвечал, - начал Каминари.
- Мы думали, тебе норм, - добавил Серо.
- Ты же всё равно один сидишь, - сказала Мина, и тут же получил взгляд.
- Это не ответ. - отрезал он.
На секунду повисла пауза, и вдруг Киришима тихо сказал:
- Ладно, это правда было не окей. Извини. Больше так не будем, если скажешь, то не будем.
Бакуго растерялся. Он ждал оправданий, споров, привычного «да ты чего», но не этого. Хмыкнул, отвёл взгляд и пробормотал:
- Поздно уже, но запомните.
Разговор сам собой соскользнул в сторону, пакеты оказались на столе. Салаты, суши, пицца, всё вперемешку. Запах еды внезапно напомнил, что он правда голоден.
- Я большую часть съем, - сразу сказал он. - Считайте это компенсацией.
- Да ради бога, - пожал плечами Серо.
- Мы не за этим пришли, - усмехнулся Каминари.
Они расселись кто куда, начали есть, и Киришима, жуя, бросил:
- Мы вообще думали, что тебя игра изменила.
Он поднял взгляд.
- Изменила - спокойно сказал он.
- Ну вот, - хмыкнул Каминари - Мы и говорим…-
- Принципы, - перебил он. - Не характер.
В комнате снова стало тихо, но уже не напряжённо. Мина посмотрела на него чуть дольше, чем нужно, и тихо сказала:
- Это заметно... Но ты спокойнее чем в самом начале нашего знакомства, помните?)
Он ничего не ответил, просто продолжил есть, чувствуя, как внутри впервые за долгое время что-то встаёт на своё место.
Он уже потянулся за куском пиццы, когда взгляд зацепился за тёмную бутылку на столе. Форма знакомая, этикетка тоже. Его словно током дёрнуло. Он резко встал, схватил бутылку и поднял её так, чтобы всем было видно.
- Это что ещё за фигня?! - голос сорвался на раздражение. - Я же говорил, не тащите в мой дом алкашку.
На секунду все замерли, а потом почти одновременно рассмеялись.
- Спокойно, - Каминари поднял руки.
- Это сок, - сказал Киришима, вытирая улыбку - Реально сок.
- Ноль алкоголя, - добавил Серо - Просто в бутылке под вино.
Мина взяла у него бутылку, покрутила и показала мелкий шрифт на этикетке.
- Мы знали, что ты за ЗОЖ - сказала она - Даже спорили, стоит ли брать. Просто… любопытно было.
Он ещё пару секунд стоял, сжав челюсть, потом фыркнул и вернулся на диван, скрестив руки на груди.
- Издеватели - буркнул он.
- Но пример мы с тебя берём, - усмехнулся Каминари - Честно.
Они разлили сок по бокалам, кто-то снова включил музыку, разговоры переплелись, шум заполнил комнату. Он постепенно остыл, раздражение сошло на нет, и в какой-то момент он просто уставился в свой бокал, наблюдая, как свет лампы отражается в тёмной жидкости.
Пауза затянулась, и он вдруг, почти невпопад, спросил:
- Хей… а как бы вы описали настоящего психопата?
Разговор сразу стих.
- В смысле? - осторожно спросил Серо.
- Ну… - он пожал плечами - Не из фильмов. По-настоящему.
Каминари задумался, почесал затылок.
- Мне кажется, это тот, кому вообще пофиг на людей. Типа, он может улыбаться, шутить, но если надо, то переступит и не оглянется.
- Не совсем - вмешалась Мина - Им не всегда «пофиг». Иногда им наоборот интересно. Они наблюдают, проверяют, как далеко могут зайти.
- И они не психуют - добавил Серо - Самые стрёмные, это спокойные. Когда человек орёт, ты хотя бы понимаешь, чего ждать (Бакуго хмуро бросил на него взгляд). А когда он тихий и вежливый - вот тогда страшно.
Бакуго медленно кивнул, не поднимая взгляда от бокала.
- Он тот, кто сначала подружится, - ответила Мина - А потом сделает больно так, что ты ещё подумаешь, что сам виноват.
В комнате снова повисла тишина. Он сделал глоток сока и сжал бокал чуть сильнее, чем нужно, будто проверяя, что он всё ещё здесь, в своей квартире, а не там, где подобные ответы были слишком знакомыми. Мысль о Синдзи снова всплыла сама собой, будто и не уходила.
Всё сходилось слишком аккуратно, чтобы быть случайным: спокойствие, когда что-то шло не так, тонкая вовлечённость, раздражение из-за того, что ломались планы, и при этом явное удовольствие от самого процесса.
Бакуго медленно выдохнул и решил, что думать об этом сейчас бесполезно. Сначала отдых, восстановление, приведение себя и изуку в порядок. Потом уже можно будет решать, что делать дальше и как двигаться.
- Эй - вдруг сказал Киришима, перекрывая фоновый шум.
Бакуго поднял голову.
- Мы вообще-то хотели сказать, - продолжил Киришима и неловко посмотрел на Мину - Мы теперь… ну…
- Мы встречаемся, - закончила она, чуть улыбнувшись.
На секунду повисла тишина. Бакуго моргнул, явно не ожидая такого поворота, но ничего не сказал. Он просто кивнул, будто информация прошла где-то сбоку, не зацепив привычных реакций. Поздравлять он не умел, да и слова сейчас казались лишними.
- Чего?! - почти выкрикнул Каминари, резко выпрямившись. - Подождите, что значит «встречаемся»? С каких пор?
- С недавних, - спокойно ответила она.
- Я так и знал, - хмыкнул Серо - Вы слишком часто оказывались рядом, чтобы это было просто так.
Каминари всё ещё смотрел на них, будто пытался сложить картинку заново.
- Вы серьёзно? Прям вот… вы?
- Да, - кивнул Киришима - Не делай такое лицо.
- Я не делаю! - тут же возмутился он, но потом выдохнул. - Ладно… просто неожиданно. - почесал затылок.
Бакуго наблюдал за этим со стороны, чувствуя странную смесь отстранённости и спокойствия. Он снова опустил взгляд в бокал с соком, сделал глоток и подумал, что мир, в отличие от игры, продолжает жить своей жизнью, даже когда ты к этому не готов. И, пожалуй, сейчас это было даже неплохо.