Путешествие в Хеллоуин

[Слова: дух, одиночество, непосредственность, жуть, пустота]

Паша всегда ходил из школы домой один. Несмотря на его юный возраст, родители считали, что он справится, ну, или им было все равно, но тратить силы на встречу его со школы никто не хотел. Сначала учительница пыталась уговорить родителей приходить за ним, аргументируя это тем, что мальчик в первом классе, а около школы большая дорога. Мама ответила однозначно: «Если вы в нём сомневаетесь, можете провожать его домой. Мы не против». Провожать Пашу учительница, конечно, не стала.

Повезло, ну, или это было неизбежно в такой семье, но Паша был очень самостоятельным и рассудительным мальчиком, кажется, детская непосредственность прошла мимо него. Он спокойно ходил в школу и домой один.

В итоге все привыкли к этому, а некоторые родители ставили Пашу в пример своим детям: «Смотри какой самостоятельный, не то что ты, недотепа»; «Тебя одного на пять минут оставить нельзя, обязательно либо поцарапаешься, либо ударишься».

Как вы понимаете, друзей Паше такие фразы не добавляли, и очень быстро он остался в одиночестве. «Не задирают и хорошо», — думал Паша, каждый раз, когда ребята вместе шутили на переменах, а он сидел один в углу и рисовал. Рисование было его хобби, любовью и отдушиной. В не всегда понятных детских каракулях, он старался выразить всё, что чувствовал, но чаще всего в итоге получалось лишь чёрное пятно.

Так проходили недели и месяцы первого класса, и вот наступил ноябрь, серый, мрачный и тёмный, кажется, даже днём. Паша возвращался из школы и даже не сразу заметил неестественную тень, что двигалась за ним. Сначала он подумал — показалось; потом, что лист упал с дерева или машина на фоне проехала, но чем дальше он шёл, тем яснее становилось: дух двигался за ним. Он решил побежать, но оно начало двигаться ещё быстрее и схватило его своей холодной лапой за ногу. Паша полетел лицом вперёд и ударился о землю, грязные осенние листья смягчили его падение. Он попробовал ползти, но его ногу продолжали держать. Тогда он решил, что хочет хотя бы увидеть кто или что это, и резко развернулся.

За ним стоял монстр с тремя головами и несоразмерно длинными лапами, одна из которых продолжала держать его за ногу.

— Отпусти меня! — громко закричал Паша.

Монстр наклонил одну из голов в бок и внезапно сказал: «Нет».

— Отпусти немедленно.

— Нет, ты мой ужин.

— Я невкусный. — Откуда у Паши была смелость спорить с монстром, он сам не понимал.

— Поверь мне, вкусный, — довольно сказал монстр.

— Я костлявый.

— Я люблю грызть косточки, особенно детские. А ведь детей так сложно поймать, всегда ходят с родителями, никуда одни. Но ты — другое дело, я сидел у школы несколько месяцев, и ты всегда один. Это идеально, передаю мысленный привет твоим родителям за мой вкусный ужин, — и монстр закинул мальчика себе на плечо, собравшись уходить.

— Подожди, сначала мне нужно кое-куда сходить, умоляю, это спасёт жизнь! — закричал Паша в ужасе и начал вырываться из всех оставшихся сил.

— Ты за кого меня принимаешь? Я не торгу... — и на этой фразе монстр получил сильный удар коленом в болевую точку. Мальчика он, конечно, не выронил, не первый день детей похищает, но остановился, пытаясь получше перехватить извивающегося ребёнка. «Вот же шило, а выглядел таким тихим. Пора уходить, подворотня, конечно, безлюдная, но мало ли кто решит тут пройти», — подумал монстр.

Паша тем временем продолжал извиваться, пинаться и орать: «ОТПУСТИ МЕНЯ! Я ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ! ОНА УМРЁТ! ПОМОГИТЕ!»

В конце улицы появились люди, Паша на секунду на них отвлёкся, а когда посмотрел на монстра, тот уже выглядел, как обычный человек. Человек, у которого на руках извивается и орёт ребенок. Паша подумал, что это его шанс, но тут же рука монстра заткнула ему рот и нос, а сам монстр развернулся так, чтобы люди видели только его спину.

Время тянулось медленно, Паша ощущал, что он сейчас просто задохнётся, но не переставал свои попытки выбраться. Это был вопрос жизни и смерти, и не его.

— Да угомонись ты, не вырваться тебе, — сказал монстр, идя с ним в сторону тёмного переулка.

— Ммм.

Монстр настолько не ожидал от этого мальчика хоть какого-то сопротивления, что ему стало интересно узнать причину: «Я сейчас отпущу руку, а ты не будешь орать, как резанный».

Мальчик кивнул, и монстр разжал руку.

— Пожалуйста давай дойдём до одного места, это очень важно. Потом можешь меня есть, — сразу выпалил Паша, стараясь говорить максимально спокойно.

— А мне это зачем, я и сейчас могу тебя съесть.

— Последнее желание.

— Такого не предлагаю.

— Почистить карму.

— Очистке не поддается.

— Тебе интересно, ведь именно поэтому ты сейчас говоришь со мной, когда давно мог свернуть мне голову и съесть.

— Не люблю есть в спешке.

— Мог ударить меня по голове и съесть потом. Признай, тебе интересно узнать, куда я так рвусь.

Монстр остановился, ему правда было интересно, нельзя сказать, что он изнывал от голода, да и какая из детей еда, так, вкусная закуска. Но этот ребёнок пробудил в нём интерес, что было редко.

— Хорошо, мы пойдём решать твой вопрос жизни и смерти, но помни: стоит мне только заподозрить, что ты меня обманываешь — я воспользуюсь твоим советом и сверну тебе шею за секунду, — с этими словами он поставил ребёнка на землю.

— Да я понимаю, — сказал Паша, не моргая смотря в глаза этой жути, которая выглядела, как обычный человек.

— И чего стоим? Я тебя на землю поставил, чтобы мы в гляделки играли? Веди куда собирался.

Мальчик не стал ждать второго приглашения и быстро направился в сторону гаражей, монстр шёл за ним, понимая, насколько тупо сейчас поступил. Они шли минут пять, мальчик двигался максимально быстро, опасаясь, что монстру надоест и он передумает, а ведь он почти спас её.

— Долго еще? — недовольно спросил монстр.

— Почти пришли, — сказал Паша и повернул в сторону подвала.

Они спустились по лестнице, в конце которой была куча всякого хлама. Пахло сыростью и, кажется, мочой. Мальчик, не говоря ни слова, бросился разбирать завал.

— Ты издеваешься, зачем тебе была нужна эта помойка? И перестань копаться в этом, мне тебя ещё есть вообще-то.

— Могу помыться перед едой, если у тебя есть где, — сказал Паша, не переставая разбирать завалы.

Через минуту монстр услышал отчетливое «Мяу», а из завалов выползла кошка.

— Ты так рвался спасти кошку? — в шоке спросил монстр.

— Да, никто не знает, что она тут, я её специально завалил, — сказал Паша, доставая из школьной сумки молоко, чудом не пролившееся во время взаимодействий с монстром.

— И зачем ты её сначала завалил, а теперь спасаешь? — монстр не совсем понимал происходящее.

— Я нашёл её раненой на улице, но домой взять не мог, поэтому принёс сюда и спрятал так, чтобы она не выбралась, и никто внутрь не пробрался. И каждый день приносил ей еду и обрабатывал раны. Выпустить хотел, как лучше станет, но в целом, думаю можно уже сегодня, раз так случилось.

Мальчик налил молока в пластиковую упаковку, сел на корточки и начал смотреть, как она пьет.

— Прости киса, я больше не смогу приносить тебе молоко. Будь осторожна и не дерись больше ни с кем, — с этими словами мальчик погладил кошку по спинке, встал и повернулся к монстру.

За его спиной была лишь пустота и лестница ведущая наверх.