Путешествие в Хеллоуин

[Слова: семья, нечисть, риск, баня, любовь]

О Пенсильвании ходит много слухов. Городок чудищ и монстров! Убежище прокажённых! Обитель нечисти! Но на деле это просто тихое местечко на северо-востоке США. Ничего примечательного. Лишь богатый исторический город с прекрасными горными и лесными пейзажами. Что? Вы зацепились за слово «исторический»? Не уйдёте, пока я что-нибудь не расскажу? Ладно-ладно, есть у меня кое-что. История забавная, совсем не страшная. И началась она тёмной ночью.

Накануне Хэллоуина Пенсильванию затянуло тучами. Ветер срывал пожелтевшую листву с деревьев, так и норовя унести с собой резные тыквы с лужаек у домов. Яркие краски праздника совсем поблекли с приходом тоски. Наряженные детишки и их родители с вёдрами конфет попрятались, ожидая, когда же с неба хлынет холодный дождь. Может, переждав бурю, бродить в дорогих костюмах, прыгая по лужам, будет куда интереснее? Любую маму вид испачканного в грязи ребёнка испугает больше, чем призрак или дьявол.

Пластмассовый скелет, подвешенный над окном для декора, затарабанил в стекло, безмолвно просясь внутрь. Паутина из искусственной ваты поникла, готовясь ловить тяжёлые капли дождя. Фонари с жуткими силуэтами погасли, и о них даже перестали биться мотыльки.

Новый порыв ветра принёс за собой толстую чёрную тучу, в которой уже клокотали молнии и гремел гром. Первые капли упали на крыши домов, отстукивая ритм. Он ускорялся с каждой секундой, и совсем скоро мелкий дождь превратился в ливень. Молнии освещали улицу яркими вспышками, превращая дома в призрачные силуэты, а высокие деревья казались живыми, сгибаясь и раскачиваясь под натиском ветра.

Пока простые смертные тряслись, надеясь, что их дом не унесёт ураган, кое-кто даже не думал о таком. Хотя стоило. Скрюченный домишко где-то в лесу на окраине города можно было смыть простым поливочным шлангом, несмотря на то, что он был достаточно велик. Окна заколочены несколькими слоями досок. Не мудрено, что в крыше есть пару сквозных дыр, а потолок и лестница на второй этаж скрипит под каждым шагом. Тропинка к двери заросла колючками и сорняками, а от забора и вовсе ничего не осталось. Для кого-то дом покажется пережитком прошлого. Ну сплошная разруха! В которой кое-кто всё же живёт.

В Пенсильвании не зря так часто говорят о монстрах. То оборотни воют, то летучая мышь нападает на человека. Однажды местные жители уверяли, что огромная дыра в земле – след ноги йети! Но откуда им тут взяться? Это далеко не Гималайские горы. Кто-то даже уверял, что покупал лекарства у настоящей ведьмы, а с их детьми играл садовый гном. Вот он, кстати. Вам не кажется, что для гипсовой фигуры он как-то странно скалится и следит прямо за вами?

Люди, особенно скептики, начнут у виска пальцем крутить, если сказать, что всё это правда. Но ведь так и есть! Этот несуразный, скрюченный на одну сторону дом – действительно обитель нечисти. Риск быть узнанными и пойманными объединил совершенно разных тварей, теперь уживающихся под одной крышей. И не просто уживающихся – они считали себя семьёй. Ведь семья – это необязательно кровные узы. Говорят, кровь – не вода. Правильно, всего лишь питательный завтрак для вампира.

Семья – это те, кто всегда с тобой, независимо от обстоятельств, кто принимает тебя и любит таким, какой ты есть. Это нечто, что формируется в течение жизни, наполняя её смыслом и глубиной.

Когда прогремел очередной раскат грома где-то в небе, на весь первый этаж ему вторил тоненький женский голос.

— Где вас всех носит, кошкин хвост! — взвизгнула женщина в чёрной остроконечной шляпе. Она бегала по залу в своём коротком платье, которое подчёркивало невероятную фигуру. Да такую, что все тыкали в неё пальцем, приговаривая: "Ведьма! Ведьма!". Что же, они определённо правы.

Матушка Агата была первой, кто ступил в этот дом. В далёкие года, когда в Салеме сжигали ведьм, она поселилась здесь со своим мужем. Настолько никудышным, что даже с её колдовскими способностями детей им завести не удалось. Поэтому Агата превратила дубину-мужа в осла, а сама, совсем этого не ожидая, организовала здесь приют для брошенных монстров.

Убрав острыми наманикюренными ноготочками мешающую прядь чёрных волос, её острый взгляд зацепился за сопящего в кресле пожилого мужчину. У его ног, кувыркаясь, развлекала сама себя маленькая девочка. Агата взяла её на руки, пытаясь пригладить торчащие в разные стороны волосы, а та, в свою очередь, нацелила невероятно острые зубки на чужую руку.

— Лола! — Агата перехватила девочку, да так, что та повисла вниз головой. Лоле это определённо понравилось. — Перестань кусаться! Иначе я превращу тебя в бобра.

Угроза прозвучала достаточно реалистично, чтобы бесёнок в лице маленькой девочки угомонился, болтаясь одной ногой в чужой хватке. Тяжело вздохнув, Агата вернулась к пожилому мужчине:

— Корнелиус! Вставайте! Спать будете у себя в гробу! — Её голос прозвучал спокойно, но требовательно. Вампир в кресле зашевелился.

— Я не сплю, Агата, не сплю, — приговаривал он, поправляя жабо на своей рубашке. — Уже и глаз прикрыть не дают! Ишь какая требовательная молодёжь пошла.

Корнелиус считал себя вампиром уже много тысячелетий и при каждом удобном случае упоминал, что он лично знал Дракулу и что житие тогда было намного лучше, чем сейчас. А ещё, судя по рассказам старого вампира, у него в молодости была прекрасная шевелюра, которая прикрывала заострённые уши. Сейчас же осталось лишь несколько седых волосинок, но Корнелиус по-прежнему улыбался, не открывая рта.

— Где все остальные? — Агата усадила мелкую на руки к Корнелиусу, а сама взялась за волшебную палочку.

Вампир, наблюдая, как из кухни сами по себе шагают восемь стульев, опять начал бухтеть:

— Откуда мне знать? — Лола на руках дедушки увлеклась золотыми пуговицами на его рубашке.

Когда стулья выстроились смирно по стенке, в зал заглянул озадаченный великан. Его лицо, руки и даже босые ноги покрывала густая белоснежная шерсть. Видно было лишь глаза-бусинки, да нос картошкой.

— Что-то не так? — поинтересовалась Агата.

— Стулья ушли сами по себе, — грустно пролепетал йети, почёсывая волосатый затылок.

— Они все здесь, Джо. Мне надоело ждать, пока вы с Дамиано всё перетащите.

— У-у-у... — согласно завыл Джо. Не успела Агата выдохнуть, как он втащил в зал длинный обеденный стол, чуть ли не обломав ножки об дверной косяк.

— Осторожней! — ведьма взмахнула волшебной палочкой – и деревянный стол медленно опустился в середину зала. Стулья тут же подскочили к нему. По четыре с каждой стороны.

— Вы, двое – просто невыносимы!

— Не ругай Джо, — подал голос Корнелиус, — этот дьявол испортит всё что угодно.

— Я ни к чему не прикасался! — вспыхнул молодой юноша. Он вздёрнул нос, обижено отвернувшись. Да так, что рога, растущие из его головы, едва не задели картину на стене.

Дамиано прибился к семье, преодолев чувство гордости, когда за ним охотился один сумасшедший экзорцист. И всё же, как бы много он ни причитал, возвращаться в большой мир не захотел. Видимо дьяволу хватило сломанного рога и ожога от креста на ладони, чтобы ужиться с непростой компанией.

— Вот именно. Ты ни к чему не прикасался! А я просила тебя помочь Джо с мебелью.

— Матушка, успокойтесь, — вальяжно пропел Дамиано. Его жёлтые, хитрые глаза со всем обожанием взглянули на ведьму. — Почему мы вообще собираемся в этом затхлом домишке? Надо было слушать меня.

— Чтобы мы снова парились в бане? — фыркнула Агата.

— Пожалуйста, не надо баню, — прошелестел Джо, отрицательно крутя головой. Ещё немного и она могла отвалиться.

— Успокойся, Джо, никакой бани не будет, — успокоил его Корнелиус.

Лола переместилась с его коленей на спинку кресла и теперь пыталась дотянуться до йети. Вампир, решив, что это хорошая возможность, медленно поднялся с кресла и, шаркая тапочками, исчез на кухне. Вернулся он уже с пакетом крови, из которого заботливо торчала трубочка. Сириус, самый нормальный из всей семьи, работал в больнице и порой подворовывал ради дедушки. В своё оправдание он каждый раз троекратно извинялся перед всем человечеством за такое преступление. Будь у него возможность – поил бы Корнелиуса собственной кровью. Но так вампир умрёт быстрее, чем если вообще не будет пить.

— Больше никакой жеребьёвки, — категорично заявила Агата. — Это семейный праздник. Будь так добр, уйди с прохода.

Если бы Дамиано не послушался, его бы снесло скатертью и множеством тарелок с едой. По завершению в зал влетели канделябры со свечами и несколько композиций из сушёных цветов. Взмахом волшебной палочки вся сервировка опустилась на стол в нужных местах. Напротив каждого стула по тарелке, бокалу и столовому прибору. Будто довершение декора, семеня маленькими ножками и оставляя следы на полу, из кухни вышел невысокий человечек. В красном колпаке и с длинной седой бородой. Каждый сантиметр его одежды был пропитан дождевой водой, и садовый гном, невероятно сквернословя, выжимал её на ходу. Весь его путь от кухонной двери, в которой было окошко для собак, сопровождался грязными следами обуви.

— Котелки и колдуны! Шуттенбах! Где тебя носило!? — Агата схватилась за сердце, видя всю эту феерию из садовой грязи и луж на своём вымытом полу.

— Где!? Где я был!? — яростно запищал гном, дергая маленькими ручками. — На работе, за которую мне даже не платят! Как скоро вы бы вспомнили обо мне, а? Невыносимые долгорослики! — ворчал Шуттенбах, и никто в комнате так и не признал, что, вообще-то, он был прав. Неподвижно стоять в саду целыми днями, несмотря на погоду, такое себе удовольствие. Так что Шуттенбах имел полное право злиться.

Агата признала свою вину лишь на один единственный взмах волшебной палочки. Грязные следы исчезли, а одежда и борода гнома снова сияли и пушились. Шуттенбах ничего не ответил, лишь фыркнул и, минуя зал, зашевелил ножками в сторону лестницы на второй этаж.

Когда Агата просто купила забавного садового гнома в круглосуточном магазине на трассе, она не могла представить, что эта чудесная скульптура превратится в постоянно ворчащего монстра. Она лишь хотела украсить скромную обитель, а получила вечную головную боль.

— Шуттенбах! — арикрикнула Агата. — Позови Вайнону с чердака, я уже устала рвать глотку. Если она не спустится к остальным – я переселю её в кресло Корнелиуса на недельку-другую.

Гном ничего не ответил, умело взбираясь по первой ступени, но ведьма была уверена, что послала нужного монстра за несносной девицей. Вайнона – чердачный полтергейст, застрявший во временах эмо и готов. Она где-то раздобыла способный отвечать на её призрачные касания мобильник и проводные наушники. С тех пор Вайноны в доме будто не существовало. Внешне юная девица напоминала сущего ангела, но её характер порой не могла стерпеть даже Агата. В моменты вечной подростковой депрессии Вайнона становилась ещё невыносимей.

С новым раскатом грома и далёким волчьим завыванием входная дверь со скрипом поддалась. Вовнутрь, стряхивая капли с зонтика, вошёл молодой человек. Шрам пересекал его лицо, но оно оставалось добрым. Волосы торчали, завивались в разные стороны. В руках, помимо мокрого зонтика, юноша держал пергаментный пакет.

— Ужасного вечера, — поприветствовал он всех, улыбнувшись, — простите за опоздание.

— Ты не опоздал, Сириус. — Прежде, чем мягко поправить Сириуса, ведьма подождала, пока все, кроме Дамиано, с радостью поздороваются с ним.

— Как Луна? — Спросил Корнелиус, потягивая свой кровавый напиток.

— В расцвете сил. — Улыбнувшись, Сириус вспомнил кое о чем. — В качестве извинений я принёс скоромный подарок.

Он достал из пакета крупную ярко-оранжевую тыкву и горделиво продемонстрировал её остальным. Джо и Лола оценили подарок громче всех.

— Поставь её сюда, в центр, — попросила Агата. — Очень мило.

Сириус работал в городской больнице медбратом. Он уезжал на работу рано утром и возвращался поздно ночью. Кроме воскресенья был лишь один день в месяце, когда Сириус не появлялся в больнице – день полной Луны. Считая себя недостаточно опытным оборотнем, Сириус закрывался в своей комнате в подвале на весь день, изолируясь от окружающих. Его, приезжего туриста, обратили несколько лет назад в этих лесах. Сириус обожал пешие прогулки, нередко фотографируя красивые виды на плёнку. Лишь по счастливой случайности Агата нашла его, агрессивного и напуганного, в куче листьев, когда собирала утренний мох.

Сириус прошмыгнул на второй этаж, а вернулся уже в растянутом домашнем свитере и в числе первых уселся за стол. Корнелиус последовал его примеру. Джо не спешил садиться, потому что боялся, что деревянный стул не выдержит его веса. Хотя подобного ещё ни разу не произошло. Агата усадила Лолу за самый высокий стульчик и, чтобы бесёнок не крутилась, привязала её к спинке чёрной атласной лентой, а сама стала во главе стола. Дамиано, пока не планирующий садиться, всё же опустился за стол с краю, вальяжно перекинув ногу за ногу. Оставалось дождаться ещё двоих.

Сначала, не обращая внимания на двери, через стену влетела Вайнона. А следом, чуть ли не кувырком, по лестнице спустила Шуттенбах. Игнорируя любую помощь, он взобрался на стул и ухватил вилку, выглядя при этом весьма устрашающе.

Семья наконец-то собралась за одним столом. И неважно, что кто-то из них пил только кровь, кто-то вовсе не ел – стол ломился от блюд на красивых тарелках. Глядя на скрюченный домишко снаружи, тяжело представить, что внутри кто-то живёт и даже проводит полноценный праздничный ужин.

Дамиан взглянул на собравшуюся разношёрстную компанию колким взглядом и наигранно запричитал:

— Дьявол, что же должно обладать такой силой, чтобы устроить всё это? — Сгребая себе в тарелку половину салатницы, демон продолжал мысленно диву даваться, как они все до сих пор живут вместе. Терпят друг друга и подстраиваются.

— Любовь, Дамиан, — промурлыкала Агата, отпив вино из бокала. — Друг к другу и к празднику.

— И семейные узы, — добавил Корнелиус, отпивая из бокала, но уже не вино.

Ведьма согласно кивнула, посматривая на всех хитрым взглядом:

— Несомненно.

Она вновь элегантно выхватила волшебную палочку. Взмахнула один раз – зажглись свечи. Взмахнула второй – сочная тыква посреди стола хитро ухмыльнулась, подмигивая одним глазом.

Вот он - канун Дня всех Святых в самой безбожной и грешной семье.

— Счастливого Хэллоуина!