Глава 47
Лес вокруг логова Маттиаса был темным и глухим. Деревья скрипели под ветром, но напряжение исходило не от погоды — оно витало в воздухе, как предвестник катастрофы.
Маттиас стоял в полном облике зверя, когти сверкали в лунном свете, клыки блестели кровью, а глаза горели диким огнем. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым. Он ждал, готовясь наброситься на Зою и её друзей.
— Вы всё потеряете!
Его голос был глухим, звериным, одновременно рычанием и угрозой.
Зоя поднялась на полную высоту, её грудь сжимала боль и гнев, и с глубины души она выдала крик, который пробил тишину леса.
— НЕТ!
Эхо её крика разнеслось по лесу, и в тот же момент сила банши вырвалась наружу. Ветер поднялся, деревья сгибались под давлением её голоса, и все вокруг ощутили удар. Маттиас был сбит с ног, тело его ударилось о землю, а когти вонзились в мягкую почву.
Все друзья, стоящие вокруг, рухнули на землю, отбросив оружие, но удерживая дыхание. Глаза Маттиаса были полны боли, но и ярости одновременно.
Зоя шагнула вперед. Её глаза горели холодным светом, в руках была сила, которой хватило бы, чтобы уничтожить альфу. Она посмотрела на Маттиаса:
— Ты отнял всё… всех, что я любила… моих друзей… мою семью… мою жизнь.
Маттиас поднял голову, его тело тряслось от боли и страха. Он посмотрел на неё, глаза уже немного затуманились кровью, уши были порваны. Его звериный рык был больше не угрозой, а исповедью.
— Прости меня… прошу… пощади…
Аробормотал он, голос слабеющий с каждым словом.
Зоя молча отвернулась, не желая смотреть на него больше. Она сделала шаг назад, но Маттиас, в порыве хитрости, снова набросился на неё.
В этот момент Рики выскочил из-за деревьев, с яростью в глазах. Он вцепился в Маттиаса, его когти прорезали плоть зверя, оставив яркие полосы крови на его шее. Маттиас застонал, но не остановился, пока Адам не появился рядом, быстрым движением провёл по шее зверя когтями, оставив глубокую царапину.
Маттиас замер. Его тело парализовало от боли и силы банши, глаза открылись широко — он понял, что проиграл.
— Это… не возможно… опять..
Прошептал он, слабым рычанием.
Зоя стояла перед ним, молча, её взгляд был холоден, но решителен. Рядом стояли Рики, Адам и остальные друзья, готовые защитить её до конца.
Маттиас больше не мог двигаться, его звериный облик дрожал, а звериный рык превратился в тихое бормотание, полное отчаяния.
— Ты… победила…
Произнёс он, и даже в этом признании слышался страх.
Зоя сделала шаг в сторону, не убивая его окончательно, но демонстрируя, что теперь она и её сила — это нечто, с чем не шутят.
Рики подошёл к Зое, обнял её и сказал шепотом:
— Всё закончено… мы вместе… и никто больше не причинит тебе боль.
Адам посмотрел на неё, улыбнулся и добавил:
— Ты действительно банши… и теперь все знают, что с тобой лучше не шутить.
Маттиас остался на земле, его звериная форма тряслась, а друзья Зои собрались вокруг неё, поддерживая и ободряя. Лес, казалось, выдохнул вместе с ними, тьма отступила, а победа была их.
Зоя закрыла глаза, почувствовала силу внутри себя и знала: этот бой стал окончательным. Теперь она была не просто банши, а защитницей своих друзей и всего, что ей дорого.
................
Солнце мягко освещало Бейкон-Хиллз, пробиваясь сквозь лёгкую утреннюю дымку. В воздухе витала спокойная тишина, которую все почувствовали особенно остро после вчерашней битвы.
На крыше дома Зои, чуть ниже, где крыша была достаточно широкой, чтобы сесть, Зоя и Рики расположились рядом. Их плечи касались друг друга, руки переплетались, а взгляд иногда падал на горизонт, где лес и город соединялись.
— Вчера… всё это закончилось.
Тихо сказала Зоя, слегка улыбаясь.
— Никто больше не пострадает.
— Да…
Рики сжал её руку.
— Мы отомстили, защитили друзей. И теперь всё будет по-другому.
Он наклонился и мягко поцеловал её, губы касались только щёки сначала, потом медленно — губ. Зоя замерла на мгновение, потом ответила на поцелуй, чувствуя, как напряжение покидает её тело.
Пока Зоя и Рики наслаждались тишиной, Сабрина и Азат сидели на скамейке в парке, листья шелестели вокруг, создавая уютный фон. Они обсуждали вчерашние события, смеялись, вспоминая смешные моменты боя, но напряжение и страх постепенно отступали.
— Я даже не верила, что всё закончится так…
Сказала Сабрина, глядя на Азата.
— Мы справились вместе.
Улыбнулся он.
— Я рад, что ты рядом.
И внезапно, почти одновременно, их руки переплелись, и они не смогли удержаться — их поцелуй был лёгким и нежным, полным признания и облегчения, что всё пережито.
В лесу Джим и Рональд гуляли по тропинке, обсуждая вчерашние события, переживания за Челси и прочие детали битвы.
— Челси в порядке.
Сказал Джим, улыбаясь.
— Она больше не боится.
— Рад слышать.
Ответил Рональд, обнимая его за плечи.
— Они справились, правда?
— Да… вместе. Когда я ехал домой ты ту внезапно.
— Да, я хотел помочь ребятам, но за тебя я больше рееживаюл, ведь за место твоей сестры, мог быть ты.
— Да, это точно.
Сказал Джим, и они медленно обнялись, чувствуя, как после всей напряжённости наступает долгожданное облегчение. Их губы встретились в лёгком, но искреннем поцелуе.
Тем временем Кэтрин и Адам сидели на скамейке возле школы. Адам держал её за руки, а она опиралась на его плечо.
— Я всё ещё не могу поверить, что всё закончилось.
Сказала Кэтрин, глядя ему в глаза.
— Но мы вместе.
Ответил Адам, улыбаясь.
— И теперь я не собираюсь тебя пугать.
Они медленно обнимались, поцелуи становились нежнее и мягче, укрепляя доверие, которое росло между ними с каждым пережитым событием.
Весь город будто дышал новым воздухом — спокойным и свободным. Друзья восстановились, отношения укрепились, а Зоя с Рики, Джим с Рональдом, Сабрина с Азатом и Кэтрин с Адамом впервые почувствовали настоящую тишину после бури.
Солнце клонилось к закату, и Бекон-Хиллз сиял в последнем свете дня. Мир был хрупким, но сейчас друзья знали: вместе они справятся с любыми трудностями.
И где-то внутри Зоя почувствовала, что это только начало новой жизни — жизни, где дружба, любовь и сила идут рука об руку.
Старый дом Хейлов стоял на окраине леса, окутанный полумраком и шепотом ветра, который гулял по заросшей траве. Питер, Перриш, Айзек и Эли шли по дорожке к дому, внимательно наблюдая за каждым движением. В руках у каждого была цепь — связанный Маттиас, крича и брыкаясь, был почти беспомощен, но его глаза горели красным огнём ненависти.
— Ты всё ещё смеёшься?
Сказал Питер холодным голосом.
— А зря.
Маттиас ухмыльнулся, но Питер подошёл ближе к стене дома и, подняв палец, показал на что-то, отчётливо вырезанное на старой, облупленной штукатурке.
На стене перед ними был знак альф — пять длинных, острых следов, расходящихся вверх от основания, словно когти, по которым можно было почувствовать силу и опасность. Нижняя часть композиции имела контур подушечек лап, всё в засохшей, тёмно-красной крови.
Маттиас замер, глаза расширились от ужаса: он понял, что предупреждение пришло от сильных альф, и они уже близко.
— Нет … они…
Выдохнул он, но слова едва вышли, потому что Питер уже шагнул к нему, закрепляя его возле лестницы внутри дома.
— Никому не позволено убежать.
Сказал Питер, сжимая цепи.
— А теперь послушай меня внимательно Маттиас Штумпф.
Перриш вынул из сумки небольшой цветок — волчонок аконит — и передал его Питеру. Питер без колебаний засунул цветок в рот Маттиасу, затем аккуратно закрепил скотчем.
— Тебе пора на пенсию.
Маттиас вскрикнул, боль вырвалась из него, разрывая тишину дома, его тело дрожало, но никто не обращал внимания — нужно было действовать быстро и решительно.
Эли, стоя рядом, кивнул Питеру:
— Всё-таки, Зоя не была той, кто должен был убить его.
— Ошибки бывают всегда.
Добавили Перриш и Айзек хором, переглядываясь между собой.
Маттиас пытался что-то сказать, хрипел, дергался, но эффект яда был мгновенным — он был обездвижен. Его взгляд метался по комнате, но страх уже не давал ему ни силы, ни смелости.
Питер сделал шаг назад, глядя на знак на стене:
— Альфы давно здесь. Тот, кто вчерашний, успел уйти. Значит, он не один. И этот знак — предупреждение.
В тишине старого дома можно было слышать только лёгкое постукивание сердца Маттиаса, его хриплое дыхание и собственный ритм мысли:
— “Они придут… и я не смогу скрыться.”
Питер наклонился, посмотрел на Маттиаса сверху вниз и тихо произнёс:
— Сегодня ты понял одну вещь, Штумф. Сила, которую ты недооценивал… уже здесь.
Маттиас запнулся, его глаза начали блестеть от слёз страха, он осознал, что проиграл битву, которую даже не начал.
В этот момент за стенами дома лес начал шевелиться: тени перемещались между деревьями, как предвестники приближения истинной угрозы. Питер посмотрел на своих союзников:
— Они скоро здесь. Нам нужно быть готовыми.
И команда, несмотря на усталость, страх и напряжение, почувствовала прилив силы — ведь альфы, о которых предупреждал знак, были рядом, и теперь настал момент расплатиться с теми, кто когда-то хотел управлять всеми и каждым.
Маттиас застонал в цепях, но никто не повернулся назад. Они ушли, оставив его одного, чтобы он чувствовал предстоящую неизбежность, и холод тишины опустился на старый дом Хейлов, словно предвестие новой, более опасной битвы.