Глава 39
Рональд стоял будто вкопанный. Слова Адама не просто шокировали — они разрывали что-то внутри, ломали привычную картину мира. Он всё ещё надеялся, что это какая-то злая шутка, попытка манипуляции. Но Адам смотрел слишком спокойно. Слишком серьёзно.
— Ты врёшь.
Хрипло повторил Рональд, будто от этого хоть что-то изменится.
Адам вздохнул и скрестил руки.
— Хочешь правду? Ладно. Слушайте все.
Никто не перебил. Даже Рики перестал сдерживаться и позволил Адаму продолжить.
— До его смерти…
Начал Адам.
— У Джексона была любовница. Ничего серьёзного, не роман, не семья. Просто… случайность.
Кэтрин нахмурилась и спросила осторожно:
— Ты хочешь сказать, он изменял Итэну?
Адам отвёл взгляд.
— Они тогда как раз были в ссоре. В ту ночь Итан сорвался. А Джексон пошёл в бар и… выпил куда больше, чем стоило.
Азат перекрестил руки на груди, внимательно слушая.
— И там он встретил мою мать.
Продолжил Адам.
— Она не знала, кто он. Он не знал ничего про неё. Они оба были в плохом состоянии. Всё случилось быстро… случайно. Он даже не вспомнил её имени.
Молчание стало тяжёлым. Даже ветер, казалось, стих.
— На следующий день.
Адам говорил медленно, глядя в пустоту.
— Джексон встретился с Итаном. Они помирились. Вернулись к прежней жизни. Как будто ночи в баре не было. А мама… через два месяца узнала, что беременна мной.
Вздох прервал тишину — это Амелия не сдержалась.
Сабрина опустила глаза.
Зоя слушала, не мигая.
Шэлдон и Азат переглянулись, будто не веря, но не находя слов, чтобы сомневаться.
Рональд дрогнул:
— Если всё это правда… почему он ничего не сказал? Ни мне, ни Итену, ни Скотту…
Адам посмотрел прямо на него:
— Потому что не хотел разрушать то, что имел. Не хотел, чтобы его осуждали. Или чтобы кто-то отнял меня. Он не был готов стать отцом. Тем более дважды.
Рики тихо выдохнул, облокотившись на стену:
— И ты узнал о нём когда?
— Когда мне было девять.
Ответил Адам.
— Мать показала фото. Сказала, как его зовут. Но я не искал его — не видел смысла. Пока не почувствовал… себя. Пока не понял, что я не человек.
Его взгляд на миг стал нереально холодным и змеиным.
Рональд опустил глаза, его голос сорвался:
— Значит… он… был твоим отцом, а мне — просто… отцом по факту.
Адам пожал плечами — без издёвки, просто stating fact:
— Ты — его семья по выбору. А я — по крови. Но это не делает вас врагами. Если вы сами этого не захотите.
Фраза повисла в воздухе тяжёлым грузом. Никто не двигался. Никто не знал, что сказать.
Но все понимали: теперь всё изменится.
После рассказа Адама никто не решался заговорить первым. Воздух вокруг группы казался тяжёлым, будто пропитанным тайнами, которые слишком долго молчали.
Зоя первой нарушила тишину. В голосе — ни гнева, ни жалости, только усталое понимание:
— Получается, ты стал кенэмой из-за Джексона…
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Он был таким, ты носишь его кровь… значит, всё началось от него.
Адам повернул голову к ней, и в его лице мелькнуло что-то резкое, но не агрессивное:
— Я не обвиняю его.
Проговорил он холодно.
— Но да. Моя природа — его наследие. И нравится вам или нет… это часть того, кем я создан.
Шэлдон и Рики переглянулись. Амелия тихо фыркнула, но сдержалась.
Кэтрин шагнула вперёд, сжимая ремень сумки:
— Ладно. Кенэма, наследие Джексона, окей. Но объясни мне одно…
Её голос дрогнул.
— Почему ты ничего не сказал? Ни мне… ни Сабрине? Ты же знал, кто мы. Ты знал, что мы бы не оттолкнули тебя!
Адам посмотрел на неё мягче, чем кто-либо ожидал. Он медленно подошёл — не как хищник, а как человек, который долго носил камень за пазухой.
— Потому что…
Он остановился перед Кэтрин почти вплотную, его голос стал ниже, теплее.
— Я не хотел, чтобы ты боялась меня.
Он слегка улыбнулся, и уголки глаз потеплели:
— Ты же чародеечка.
Он сказал это тихо, почти ласково.
— И ты слишком быстро читаешь людей. Я не готов был стать для тебя чудовищем.
Кэтрин застыла. Её дыхание сбилось на секунду. Сабрина, стоявшая рядом, подняла брови, пытаясь понять: это объяснение… или игра?
Азат нахмурился:
— Но ты хотя бы намекнуть мог. Мы здесь не люди.
Адам вздохнул и разомкнул руки:
— Именно поэтому и не хотел говорить. У вас и так хватает своих тайн. Вы стая, семья, ковен, как хотите называйте. У каждого своя боль и свой дар. Я не хотел резко вторгаться.
Рики шагнул вперёд:
— Мы не договорили с тобой. Мы даже не знаем, на чьей ты стороне.
Адам посмотрел на него без страха:
— А я устал доказывать это за один день. Свет, тайны, допросы — хватит. На сегодня всё.
Шэлдон нахмурился, Зоя открыла рот, чтобы возразить, но он их перебил:
— Мне нужен дом и тишина. Не атакуйте меня, и я не трону никого из вас. Остальное обсудим не сегодня.
Он повернулся, сунул руки в карманы худи и медленно пошёл прочь. Его шаги были спокойными, будто после финального аккорда в давно начатой мелодии.
— Адам!
Позвала Кэтрин, но он не остановился. Он бросил лишь одно, не оборачиваясь:
— Не идите за мной. Я вернусь, когда вы перестанете смотреть на меня, как на проблему.
И исчез за поворотом улицы, словно растворился в сумерках.
Некоторое время ребята просто стояли. Никто не знал, что теперь важнее — злиться, бояться или пытаться понять.
Сабрина первая тихо сказала:
— Кэт… он назвал тебя чародеечкой.
Кэтрин выдохнула, словно просыпаясь от сна:
— Я слышала.
Рональд опустился на скамейку, растирая лицо ладонями:
— Потрясающе. У меня, оказывается, есть сводный брат. И он — полукишечная убийственная ящерица.
Азат устало провёл рукой по волосам:
— Добро пожаловать в наш клуб семейного трэша.
Рики посмотрел туда, куда исчез Адам, и тихо добавил:
— Он опасен. Но… не как Маттиас.
Зоя, всё это время молчавшая, тихо добавила:
— Он не враг. Но и не друг. Пока.
И все поняли, что это — только начало.
..............
Вечер опустился на Бейкон-Хиллз рано — небо уже тянуло серым, когда у дома Миллеров посигналил знакомый тёмный автомобиль. Меган, услышав звук, выглянула из окна и сразу поняла, кто приехал. Она открыла дверь ещё до того, как он успел постучать.
— Питер.
Усталая, но искренняя улыбка тронула её губы.
— Меган.
Он кивнул с привычной сдержанностью, но, подойдя ближе, едва заметно коснулся губами её щеки. Уверенно, будто так было всегда.
Она пропустила его внутрь, прикрыв дверь. Питер оглядел дом — будто оценивая защищённость: окна, запахи, следы недавнего стресса. Потом повернулся к ней:
— Я вижу по твоему лицу — ты хочешь рассказать что-то срочное.
Меган провела его на кухню, где на столе ещё не убрали чашки чая после утреннего разговора.
— Это про одного мальчика…
Начала она, напряжённо переплетая пальцы.
— Адам. Адам Римс.
Имя будто щёлкнуло невидимый рычаг — глаза Питера на мгновение прищурились.
— Римс?
Задумчиво повторил он.
— Звучит… почему-то знакомо. Что с ним?
Меган выдохнула:
— Он знает. Про Зою. Про Рики. Про остальных детей. Он сказал прямо: что Зоя — банши, Амелия — оборотень, Шэлдон, Азат, Рональд… И даже про Рики как гривистого волка.
Питер замер. Его осанка изменилась — взгляд обострился и стал тёмным.
— И ты уверена, что он не нес бред?
Меган чуть покачала головой:
— Нет. Зоя сказала, что он говорил… слишком точно. И не с угрозой — с уверенностью. Зоя ещё сказала, что его глаза изменились. На рептильи. Жёлто-зелёные.
Питер поднял голову, и в воздухе будто похолодало.
— Вот почему мне знакома эта фамилия.
Тихо произнёс он.
— Кенэма.
Меган вскинула брови:
— Ты думаешь…
— Не думаю.
Прервал он, облокачиваясь на стол.
— Я знаю. Единственный, кто дожил до зрелого возраста с такой мутацией — Джексон Уиттемор. Когда он покинул Бекон-Хиллз… его кровь могла передаться по наследству. Значит, мальчик — сын.
Меган ошарашенно выдохнула:
— Так вот откуда…
Питер кивнул:
— И если он проявляет контроль — это не обычный случай. Он не ведом кем-то. Он — сам по себе.
— И он знает про детей.
Почти прошептала она.
— Зоя уже сталкивалась с Маттиасом, но… это другое.
Питер сел, сцепив руки:
— Если он не подчинён альфе — у него другие цели. И если он ищет стаю…
Он тихо усмехнулся.
— …это может быть как проблемой, так и шансом.
Меган нахмурилась:
— Он наблюдал за ними раньше. Может, всё это время искал момент проявиться.
Она хотела сказать ещё что-то, но в этот момент входная дверь хлопнула. Сразу послышались голоса — поспешные, возбуждённые, перемешанные.
Первой в кухню влетела Зоя — волосы растрёпаны, дыхание сбито:
— Мам! Ты должна это услышать!
За ней вошли Рики, Амелия, Азат, Сабрина, Кэтрин, Шэлдон и Рональд. Все выглядели встревоженными, но каждый по-своему.
Питер медленно повернул голову, словно ждал их.
Рики первым заметил его:
— Мистер Хейл. Как вовремя. Нам есть что сказать.
Питер хмуро кивнул:
— Удивите.
Зоя заговорила, стараясь не сбиваться:
— Мы столкнулись с Адамом ещё раз. Он не просто знает. Он рассказал, что его отец — Джексон. И что он кенэма. Не ведомый кем-то — сам.
Сабрина добавила:
— И он хочет обрести стаю. Он не скрывает этого.
Амелия скрестила руки:
— Но он не враг. Хотя ведёт себя… как будто сам решает, на чьей стороне будет.
Рональд выдавил:
— И он… выходит… мой брат.
Питер медленно поднялся.
— Никто из вас — никому — не говорит об этом за пределами круга. Ни слова про Адама. Ни про Джексона. Ни про кенэму.
Меган посмотрела на детей — тревожная, но твёрдая:
— Теперь мы должны решить, что делать. И быстро.
Питер опёрся ладонями о стол:
— Первое — вы не подходите к нему поодиночке. Даже если он дружелюбен. Второе — Маттиас всё ещё угроза. Если кенэма не связан с ним — значит, у нас два разных фронта. И третье…
Он обвёл всех взглядом, задержавшись на Зое:
— Тайна Зои под угрозой. И если хоть кто-то использует её силу против неё — последствия будут хуже, чем вы думаете.
Зоя сжала кулаки, но молчала.
— Значит?
Закончила Меган.
— Мы не позволим им столкнуться. Ни случайно, ни специально. Пока не узнаем, чего он хочет.
В этот момент за окном что-то мелькнуло — тень или силуэт. Никто не успел понять.
Но каждый почувствовал: Адам Римс ещё не сказал своего последнего слова.