Глава 12. Первый пазл
Winter - Antonio Vivaldi
Слова отдались эхом где-то в груди. В памяти всплыли образы: младенец, стоящий в дверях мальчик, старик с трубкой, зеркало, полыхающий коридор. Всё смешалось, слилось, и вдруг она начала понимать — каждая смерть здесь не случайность, а звено одной цепи.
Она прижала дневник к груди.
— Я не понимаю...почему ты обо всём что происходит говоришь так легко! — спросила она. — Будто тебе всё равно.
Он опустил взгляд.
— Потому что я не могу позволить тебе остаться здесь. А чтобы ты поскорее выбралась, тебе надо соединить пазлы. Ты еще не до конца разобралась.
Он на мгновение встретился с её глазами.
Она почувствовала, как внутри поднимается тяжесть — не от обиды, а от понимания.
— И то, что я видела в зеркале... — прошептала она, — это была Марисса?
Он кивнул.
— Да. Она хочет, чтобы её услышали. Все они хотят.
— И что теперь?
— Теперь — ты должна увидеть то, чего я не смог. То, что удерживает их здесь. Иначе никто не выйдет.
Он шагнул ближе, взгляд стал мягче.
— Ты ближе, чем думаешь.
Грейслин сжала дневник так сильно, что костяшки побелели.
Она поняла: ответы действительно рядом.
И что «совсем скоро» — это не просто слова.
* * *
После того как Илайд ушёл, тихо произнеся «Скоро всё закончится», Грейслин вышла из ванной за ним — но никого не было. Коридоры этого огромного отеля были пусты, только свет освещал красный ковёр и мраморные полы. А картин еле можно было разглядеть. Она стояла на пороге, ощущая пустоту что Илайд снова ушел.
Природа напомнила о себе, и Грейслин вернулась в санузел. Её тело уже требовало внимания: она ведь физически здесь. В непонятной глуши, заперта не пойми как и кем.
Вернувшись, она устроилась на полу с дневником Марисы. Часами перелистывала страницы, пытаясь найти новые подсказки, понять что-то ещё, что могло бы пролить свет на события. Но дневник замолк — новых сведений больше не было.
Живот урчал, заставляя её с трудом отвлечься от мыслей. Она понимала: пора искать еду. Кусок хлеба, хоть что-то, чтобы утолить голод в этом странном и тихом отеле.
На удивление ей не пришлось долго бродить по коридорам. Будто бы отель сам решил ей показать путь до столовой, как будто приготовил для неё сюрприз.
Столовая была пуста, только слабый свет из высоких окон пробивался сквозь занавеси, отбрасывая длинные тени на пол.
И именно тогда перед её глазами ожила сцена:
День был другой. Столовая была хорошо освещена, гости уважаемые, влиятельные люди сидели и ели заказанную им еду что готовили повара. Официанты принимали и носили заказы. Запах жареного масла из кухни смешивался с едва уловимым запахом свежих цветов. Грейслин чувствовала, как её желудок урчит, а ноги подкашиваются — казалось, тело вот-вот сдастся. По её ощущениям прошло уже три дня с того момента, как она последний раз что-то ела.
Её взгляд зацепился за фигуру мужчины который вошел в столовую.
- Мистер Холлоуэй! Это неуважение к гостям! - сказал официант с блокнотом в руке бегая за человеком который нарушил трапезу гостей.
- Вы не можете убегать! Что вы сделали с мистером Беркли! Я вызову охрану!
- Ничего я с ним не сделал! -возмутился Холлоуэй и на миг посмотрел на администратора что шел за ним пытаясь остановить. - Я просто забрал свое!
Холлоуэй, с холодным, решительным выражением лица, толкнул администратора и официанта, которые пытались его остановить. Он направлялся в сторону кухни с кассетой, и Грейслин сразу поняла — это та самая улика, та самая запись, которая могла раскрыть всё.
Его руки дрожали слегка, но взгляд был непреклонным. Грейслин почувствовала страх и тревогу — эта сцена казалась ужасно настоящей, почти как будто время остановилось. Она видела, как Холлоуэй поднимает кассету, а пальцы его сжимают её, словно он держит всю свою власть над прошлым.
Он шагнул к кухне, в одной руке кассета, в другой зажигалка.
Холлоуэй, зашедший на кухню, наклоняется над раковиной, достаёт кассету. На кухне пахло газом — недавно ремонтировали плиту. Дым медленно поднимается, смешиваясь с жаром сковород и ароматом еды. Холлоуэй не замечает этого, он сосредоточен на своей цели: уничтожить улику.
Секунды тянулись как часы. Дым усиливается, щёлкают трубы, искры от плиты. Взрывной звук — и пламя вспыхивает. Холлоуэй в последний момент отворачивается, на лице — удовлетворение, что улик больше нет, и он выходит через заднюю дверь.
Повар, занятый готовкой, обернулся лишь тогда, когда едва заметный дым медленно поднялся к потолку. Грейслин чувствовала, как внутри сжимается сердце — в воздухе повисло напряжение, её дыхание участилось.
«Вот откуда пожар» произнесла шепотом Грейслин не в силах что либо делать.
И внезапно пламя вспыхнуло сильнее. Газовая плита, недавно установленная, дала искру, и пожар мгновенно разгорелся. Холлоуэй отошёл, почти с облегчением на лице, довольный тем, что улика уничтожена. Он не замечал дыма и шума, которые начали разрастать после его ухода, а Грейслин чувствовала, как страх смешивается с ужасом: огонь был реальным, и никто рядом не мог повлиять на происходящее. Она не могла двигаться чтобы отойти от пожара что вот вот начинал окутывать столиков и стульев.
Резко всё закончилось столовая снова изменилась. Свет стал мягче, пожар исчез, а перед глазами Грейслин остался пустой холл, только за стойкой регистрации стоял администратор перебирая ключи. Двери отеля открылись и вошел Холлоуэй. Он шагал к стойке регистрации находясь в холле отеля, слегка взволнованный, почти спеша. Его пальцы постукивали по столу, когда он сказал:
— Мне нужно зайти в номер где мы оставались с женой. Забыл кое-что.
Администратор кивнул, спокойно, почти безразлично:
— Номер занят. Там сейчас другой гость.
Холлоуэй сжал кулаки, лицо побледнело, но он не растерялся:
— Это срочно. Просто дайте мне пройти.
— Не могу. Там живёт пожилой мужчина, уважаемый гость. — Администратор говорил ровно, без тени страха, но с твердостью, которой Холлоуэй не ожидал.
Холлоуэй оглянулся на холл, заметив Грейслин в полу-тени. Она стояла с широко раскрытыми глазами, дыхание учащённое, сердце билось так, что казалось, оно должно выскочить из груди. Она едва сдерживала себя, чтобы не произнести ни звука.
— Хорошо, я сам разберусь, — пробормотал Холлоуэй и направился к лифту.
Грейслин следовала за ним на безопасном расстоянии, каждый шаг отдавался в ушах, словно эхо. Её тело было истощено: по её ощущениям прошло три дня с того момента, как она последний раз что-то ела. Живот урчал, ноги гудели, руки дрожали от усталости и напряжения.
Она видела, как Холлоуэй подошёл к двери комнаты, постучал. Старик, пожилой мужчина с седой бородой и строгими глазами и дорогим костюмом, открыл дверь.
— Могу я зайти? Мне нужно кое-что забрать, — сказал Холлоуэй.
Мистер Беркли его пропустил.
— Когда мы с женой оставались, забыли кое что важное. — сказал Холлоуэй, натянуто улыбаясь, — вы не находили кассету? — Он шагнул внутрь, стараясь не показывать, что волнуется.
Мистер Беркли ему не ответил узнав хозяин кассету что он утром обнаружил по случайности уронил очки и под кроватью.
Мистер Беркли полагал что возможно кассета на которой надпись «Сын» было хорошим Рождественским праздником ибо день рождения сына, но когда обнаружил на нём жесткое насилие и избиение отца до смерти сына. Он был в полном огорчении.
Когда Холлоуэй не обнаружил кассету на месте где его прятал, был напряжен но всё продолжал заглядывать под кровать.
— Не это ищешь?— ответил старик спокойно, но с холодной твердостью. — Я могу вызвать полицию. Что вы за человек? Вы просто жестокий ублюдок!
- Не твое дело! - ответил Холлоуэй обрадуясь кассете что было его спасением. -Дай сюда.
-Все должны знать какой вы черт! - Мистер Беркли держал кассету за спиной не подаваясь неуважением Холлоуэя.
Старик попытался остановить его, но Холлоуэй быстро забрал кассету, толкнув Беркли. Мужчина упал на пол и начал кричать и звать на помощь.
- Зовите полицию! Помогите!
А Холлоуэй сжал улику в руках, и на его лице вспыхнула злость, смешанная с облегчением.
— Всё, что нужно, у меня, — пробормотал он, направляясь к выходу из отеля. Он собирался поскорее покинуть отель и уничтожить кассету
На зов старика откликнулся администратор и в холле появился Холлоуэй.
- Мистер Холлоуэй, я вызову полицию!
Холлоуэй когда заметил идущего к нему администратора направился в другую сторону. В сторону столовой.
Тогда и сложился первый пазл.
Грейслин шла за ним, но на кухне Холлоуэя уже не было. Столовая была пуста как и кухня. Но хорошо разглядевшись, она заметила фигуру сидящую за столом.