Ненавижу тебя, придурок! [18+]

Pov: Мирослава

Еще одна...еще одна операция. Только теперь я буду не одна.

Слава смотрел в мои глаза с надеждой, и то и дело шептал:

– Все будет хорошо, Мира...

В ответ я ему кивала и старалась верить. Вот только страх был сильнее всех! Мысли убивали меня быстрей, чем болезнь.

Все сидели в коридоре. Я знала, что они уже несколько дней не спят.
Сегодня утром, с ужасной болью, я заметила как Дима спал на стуле, сжимая мою руку. И пока он спал, она то и дело сжимала ее крепче, словно он даже через сон боялся меня снова потерять.

Я была счастлива, что успею увидеть всех...
Каждую ночь я продолжаю плакать, но когда приходит Дима, я стираю их, ведь не отличить. Я и так выгляжу как больная и следов от слез вовсе не видать.
И каждую ночь я видела боль в его глазах...

Сердце все так же бешено стучит, но Слава не перестает отпускать мою руку.
Брат...
Только сейчас я осознала, что никого ближе брата в жизни не может быть!
Иметь брата, а тем более родного, это правда самое лучшее, что может быть.
Даже не смотря на то, что вы будете не так близки, но готовы отдать жизнь друг за друга. Вы готовы защищать друг друга, потому что вы – одна кровь...

Каждый день я проживаю как последний, и у меня появился повод для того, чтобы ценить все, что ты имеешь на данный момент.
Но не всегда должна быть причина понять это, должна быть причина, что ценить в своей жизни.
Даже самый простой момент в жизни нужно ценить...даже простую секунду твоей жизни. Ведь потом этого может и не стать.

– Готовы? – спросила нас медсестра, которая за такое малое время стала мне очень близка, и мне казалось, она переживает за меня так же, как и все они. Родные.

Мы кивнули.
Теперь мы оба лежим на операционном столе не переставая держаться за руки. Я повернула голову в его сторону и сказала то, что иногда мы не можем сказать:

– Я люблю тебя, братик, – улыбаясь, сказала я. Его кадык дернулся, а в глаза заблестели от слез.

– Скажешь это когда пройдет операция, – отвернулся он, пока нас подготавливали.

Я выдохнула, понимая, что он не скажет тех же слов, но я не жалею, что я сумела произнести их.

– Я тоже люблю тебя, сеструх, – улыбнулся он не глядя.

На моем лице появилась улыбка, и наверно, она вторая по счету за все время в больнице. Первая была когда наконец увидела всех, но это было не очень долго, ведь медсестра прогнала их со словами «Ей нужен покой!».

– Я должна быть счастливицей...я первая кому ты это сказал, м? – шутила я прямо на операционном столе.

– К сожалению, вторая, – ответил он и я удивленно раскрыла рот, легонько шлепнув его по руке.

– Ну и кто же этот счастливчик? – поинтересовалась я. – Или...счастливица? – хитро покосилась на него, вспомнив, как Алла нежно обнимала его на скамейке в коридоре и когда они все вместе зашли ко мне в палату. А если все были в коридоре, то изредка я замечала, что когда нет Славы, то нет и Аллы, и наоборот.

– Пока не начали операцию...я должен тебе признаться, – он посмотрел мне в глаза, и в них мельком пробежало сожаление. – Это я тогда 5 лет назад попросил Диму не общаться с тобой. Заставил сделать его выбор между тобой и собой.

Я нахмурилась от горькой правды и отвернулась от брата смотря в потолок.
Почему-то мне не было больно, не было ощущение разочарования. Я пыталась все это принять...и просто простить.

– Но когда...когда я начал влюбляться в нее... – я поняла о ком идет речь, и мне даже показалось, что в его глазах промелькнула та самая нежность, как и во взгляде Димы. – Я просто не мог быть с ней. Боялся, что предам его, Диму.

Я снова посмотрела на него, и снова взяла за руку, понимая, что ему тяжело признаваться, ведь он никогда раньше не делал этого.

– Но потом...как же больно было видеть ее с другим! Вообще с ума сходил. Потом, помню в клубе увидел ее как танцует с типом каким-то...У меня вообще крышу сорвало! Взял, поцеловал ее, вот только по лицу получит. Наверное заслужил.

Я посмеялась, представляя. Теперь понятно, почему они ругались тогда, и почему она резко пропала уйдя на улицу.

– Поэтому я понял, что сделал кучу ошибок! И тебе с Димой, да и себе...

– Так! Хватит нюни пускать. Вот выпишут меня, то сразу поженим вас, – хихикнула я, давая ему надежду на будущее. – А ошибки совершает каждый. Главное вовремя осознать и признаться.

– Прощаешь? – вскинул бровь брат, подставляя мизинец.

– Прощаю, – прошептала я и скрепила наши мизинцы.

На нас надели маски отправляя во тьму. И неизвестно когда мы проснемся, но я знала, что он рядом, и мне было спокойнее.
Перед тем, как поникнуть в бездну, я вспомнила:

Слава толкнул меня на песок, когда мы начали драться из-за глупой игрушки, которая понравилась нам обоим.

– Дурак! Мне больно! – завыла я и схватилась за ободранное колено.

Красивые волнистые волосы упали мне на лицо. Слава взял игрушку, и я ожидала, что он убежит, но он стоял напротив меня, и сломал ту самую лопатку, за которую мы дрались.

Глаза расширились, но тут же брат потянул мне мизинец:

– Прощаешь? – сказал он даже по-взрослому.

Все так же дуясь, я поняла, что игрушка уже ничья, а брат, он всегда будет братом!

– Прощаю!

Воспоминания закончились. Наступила тьма, а после...то самое сияние цветов...